Путь в Средиземье

Объявление


Добро Пожаловать!


 

«На протяжении сумерек Второй Эпохи Тень растёт на востоке Средиземья,

всё больше и больше распространяя своё влияние на людей, чья численность

умножилась, в то время как род эльфов начал увядать. Вот три основные

темы: Задержавшиеся эльфы, что остались в Средиземье; возвышение

Саурона до нового Тёмного Властелина, повелителя и бога людей; и

Нуменор-Атлантида. Они рассматриваются историографически и в двух

преданиях или рассказах: Кольца Власти и Падение Нуменора. Оба служат

существенными предпосылками для Хоббита и его продолжения» - Письмо

131 Милтону Валдману, Дж. Р. Толкин.


Список персонажей Правила Сюжет Ситуация в мире Шаблоны анкет Акции
Администрация
Sauron  372279461
Rava

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь в Средиземье » Архив эпизодов » (Юг Кханда, октябрь 2218 В.Э.) Пыль на востоке


(Юг Кханда, октябрь 2218 В.Э.) Пыль на востоке

Сообщений 1 страница 30 из 44

1

Время: октябрь 2219 В.Э.
Место: южные границы Кханда, вблизи от джунглей и рубежей Астара.
Участники: Рава, Саурон (НПС Кхамул).
Описание:
Кочевники возвращаются из победоносного похода к морю Рун. Кхамул не позволил своей орде придаваться безделью и роскоши в многочисленных городах Прирунья. Короткий отдых в родных степях Кханда – вот всё, что нужно его несокрушимому воинству для восстановления сил. Впрочем, сам вождь кажется неутомимым. Его быстрые конные отряды скачут у самых рубежей Астара, в то время как сам Кхамул во главе крупного отряда направился вдоль этих границ на юг, к непроходимым джунглям. Вскоре на границе леса вырос крупный лагерь, лесорубы взялись заготавливать лес для будущей осады, а охотники с каждым днём забираются всё дальше в дебри. Его люди нашли проводников среди дикарей и теперь разгуливают по лесам, почти как в родной степи. Кажется, неизвестность, царившая в этих лесах подогревает амбиции хана. В этом случае, дикому населению джунглей не долго осталось прохлаждаться без хозяина.
Примечания: нецензурная лексика, 18+.

+1

2

Кочевники об этом не знали, но они были не единственными гостями на юго-восточной границе Астара. Всего в половине дневного перехода от них, в тени зелёных джунглей, за ними скрытно наблюдали дунэдайн. Само присутствие умбарских колонистов на противоположной от моря границе Астара лучше всяких слов свидетельствовало о плачевном положении крупнейшего государства южных земель. А нуменорская разведка работала хорошо… В Умбаре давно знали о событиях на востоке: объединении кочевых кланов Кханда и завоевании Прирунья. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: Астар на очереди, а за ним, гнев Кханда неизбежно настигнет и сам Умбар. Гавань укрепляли, но она ещё не была готова отразить лавину людей Тьмы. А потому, появление лидера бессчётной орды в относительной близости от Умбара и с относительно небольшим сопровождением показалось нынешнему капитану гавани, Халадану, прекрасной возможностью.
Одна беда – силы Халадан не рассчитал. У него было не так много солдат, знакомых с жизнью в джунглях, а вести на убой зелёных новичков капитан не хотел. В итоге и вышло так, что дунэдайн вдвое уступали по численности отряду кочевников. Не велика беда: превосходное снаряжение и выучка творили чудеса. Но что помешает Кхамулу ускакать вдаль, стоит битве обернуться не в его пользу? Можно было положиться на прославленных лучников, но Халадан не желал рисковать и медлил. Второй такой возможности может не представиться. Вот почему Халадн и его люди уже второй день скрывались в джунглях и, через разведчиков, наспех загримированных под аборигенов, пристально наблюдали за ситуацией. А за ними, из-под крон деревьев, в свою очередь наблюдала пара ярких эльфийских очей…

Степь пахла сухой травой, редкими цветами и конским навозом. Простой и непритязательный запах, совершенно непритязательное зрелище. Но Кхамул любил степь. Он видел, как восходящее солнце окрашивает бескрайний травяной ковёр чистым золотом, вкушал ароматы цветущих лугов поздней весной, он любил мягкие ласки степных ручьёв и вкус свежего козьего молока. Это был его дом, оставшийся далеко позади.
Хан поднял горсточку горячего песка, презрительно растёр её в ладонях. Он видел бескрайнее море и прошёл сквозь палящую пустыню, бродил по чащобам Прирунья и поднимался к вершинам Орокарни, но не встречал такого места, от которого бы так сладко пело его сердце. Как можно жить посреди зыбучей смерти? Не иначе, эти южане поголовно колдуны и сумасшедшие. Вскоре ему представится случай проверить на прочность их хребет, и тогда все узнают, чего стоит их колдовство. Но эта пустыня… она была первой линией обороны Астара, сильнейшим союзником южан. Его орда прошла сквозь многие преграды, но эта пустыня обещала стать нешуточным испытанием. При этой мысли лицо хана озарило предвкушение. Он соскучился по хорошему вызову.
- Харадские собаки – голос дозорного вернул Кхамула в реальный мир, хан нахмурился. Давно, очень давно он не находил себе достойных вызовов. Он начал слабеть, и не он один. Во времена степных войн он ни за что бы не позволил себе придаваться сторонним мыслям во время разведывательного рейда. Скрыв раздражение, Кхамул вгляделся вдаль.
На вершине одной из дюн впереди, практически сливаясь с ландшафтом, устроилось несколько человек в пыльного цвета плащах. Дозор Астара, не иначе. Они, вроде бы, виднелись совсем рядом, но Кхамул ещё в юности убедился в коварстве пустыни.
- Доскачем вмиг. Дай слово, хан, и мы притащим их к твоим ногам.
Кхамул колебался недолго.
- Только мальчишка станет гоняться за пёсьим хвостом. Пусть смотрят. И боятся.
Отряд поддержал слова предводителя дружными криками и угрозами в адрес астарцев. Кхамул с дурной улыбкой наблюдал за тем, как дозорные исчезли за гребнем дюны. Он знал, что вскоре в столице южного царства узнают о его появлении. Он хотел этого. Хотел дать южанам время приготовиться. Хотел вызова, настоящей войны с врагом, который вновь заставит его кровь кипеть. Если астарцы не смогут оказать ему должного сопротивления, следующими на очереди окажутся нуменорцы. Он не забыл свит кнутов и боль унижения, коими его наградили в рудниках. Он вообще разучился прощать.

+1

3

Люди всегда оставались людьми. Отличия, что были им присущи, носили характер поверхностный, условный. Они были лишь тонкой кожицей, защищающей от внешнего мира плод и семя. Рава полагала, что подобному признаку соответствовали все прочие живые существа этого мира, и эльфы не были тому исключением. Загвоздка была лишь в том, что эльфов она не видела уже очень давно, и потому не была до конца уверена в своих суждениях. И все-таки она следовала им, точно тропе, что сейчас уводила ее далеко на север.
Оттого не стали для нее сюрпризом слухи о том, что выходцы из северных племен начали на добровольной основе предлагать чужакам с моря свои навыки и умения. Ими двигал инстинкт выживания - неотъемлемая человеческая потребность, немногим превосходящая власть и превосходство. К последним же тяготели люди с запада, ибо они могли себе их позволить. Порой Рава задумывалась, поддалось ли бы искушению ее собственное племя, обладай оно соответствующими знаниями и ресурсами? Зачастую ее рассуждения на эту тему растягивались на долгие дни, но паутина мыслей всегда вела ее к единственно верному и неутешительному ответу.
Однако сейчас разум эльфийки был чрезвычайно далек от философских диспутов, а ноги ее, миновав едва заметную охотничью тропу, свернули к папоротниковым зарослям. Ей потребовалось несколько часов прежде, чем подобрать себе достойное укрытие. Она могла бы избежать потери времени, не будь предметом ее интереса человеческие воины. Они были достаточно опытны и осторожны даже для охотницы, но последнюю выручало лишь то, что по счастливому стечению обстоятельств она была на полшага впереди их всех.

Все началось с вылазки. Парой недель ранее Рава отправилась наблюдать за активностью человеческой колонии на западе материка, обеспокоенная участившимися экспедициями людей в джунглях. Стремление уберечь свое племя от обнаружения чужаками привело ее к вооруженному отряду, прорубающему лес на пути к восточной границе леса. Дикарка полагала, что это была кампания по захвату очередного непокорного племени, а потому незаметно двинулась следом. И хотя редкие поселения аборигенов еще встречались ей на пути, ни одно из них не интересовало людей, и многим позже Рава узнала, почему. Устроенный под сенью лесов военный лагерь кочевников вызвал у нее полный шок. Она не ожидала, что люди востока так быстро и глубоко проберутся на юг, и всячески винила себя в недостаточной осмотрительности. Карта текущих событий постепенно сложилась в ее голове, а перспективы предвещали много бед. Ибо неминуемая война за территорию обрекала на уничтожение и порабощение многие дикие племена, включая самые дальние из них. Ибо пока чужаки с моря не сожмут в своих руках горячее сердце Кхамула, подчинив себе юг и открыв тем самым путь на восток, они не найдут себе покоя.
Кхамул. Это имя долетало до ушей эльфийки множество раз. Кто-то говорил о нем только шепотом, будто о воплощении страха, а кто-то восхвалял его деяния, точно тот был святым. Ни тем, ни другим не считала его Рава: она представляла его умелым воином, жестоким и беспощадным, и хорошим лидером, отважным и непоколебимым. В ее понимании Кхамул мог бы собрать воедино разбросанные племена юга и построить крепкое государство, к коему не смогли бы подойти нуменорские колонии. Но чем дальше простиралась длань истерлинга, тем сильнее становилась его жажда власти, подпитанная Злом, что скрывалось за черными горами и непроницаемым мраком... и потому не видела в нем Рава ближайшего союзника, но видела угрозу, доселе ни с чем не сравнимую. Единственной возможностью избежать массового кровопролития была для нее необходимость выдворения кочевников из харадских лесов. Необходимость, породившая в уме эльфийки простой, но чертовски опасный план.

Пока утреннее солнце испаряло последние остатки ночной влаги, притаившаяся в кроне ветвистого дерева эльфийка издали провожала взглядом нуменорский отряд. Она знала, где располагался его лагерь, и потому предполагала, что чужаки воспользуются случаем и сменят место, не рискуя встретиться с кочевниками раньше срока. Их разведчики уже давно вернулись на свои посты, но не они сейчас представляли для охотницы наибольший интерес. Тихо, не перебивая шороха листвы и пения птиц, девушка подняла лук, с тихим скрипом натянула тетиву, и в следующий миг меж лиан и стволов деревьев пронеслась и с треском вонзилась в кору стрела с привязанной к ней трубочкой старого пергамента. Рава замерла. Воины тот час же всполошились, обнажили мечи и попрятались в укрытия, впрочем, самые наблюдательные из них, включая капитана, обнаружили маленькое незамысловатое послание. Эльфийка не собиралась показываться людям на глаза, опасаясь чрезмерного интереса к своей персоне, но предлагала посильную помощь в стремлении Халадана искоренить восточную заразу. Выцарапанное на куске пергамента черное наречие в своей самой простой и грубой форме, какую только знала Рава, объясняло суть ее идеи: пока она отвлекает воинов Кхамула, отряд Халадана проникает в лагерь. Этого должно было хватить, чтобы несколько сократить число кочевников и за счет неожиданного маневра дать им достойный бой. Сама эльфийка во время нападения поспешно скроется: по крайней мере, в этом деле она надеялась на суматоху и собственную прыть. Другого такого шанса у нуменорцев могло и не выпасть вовсе, а значит, их согласие было лишь вопросом времени. Долгожданный ответ последовал около часа спустя: путем все той же пущенной стрелы с кусочком пергамента. Дикарка смогла добраться до него, как только чужаки окончательно скрылись в зарослях. Они согласились, собравшись атаковать к полудню.
Разумеется, не стоило полагать, что Халадан столь опрометчиво согласится на сделку невесть с кем. Он будет предельно осторожен, возможно, станет ждать сигнала своих разведчиков.. или же и вовсе повернет на запад, опасаясь ловушки. Рава понимала это. Но каким бы ни был конечный исход, ее жизнь в сердце вражеского лагеря будет находиться исключительно в ее собственных руках.

Когда она приближалась к стоянке кочевников, солнце было уже высоко. По вытоптанной лошадьми и ободранной срубленными деревьями почве девушка неспешно приближалась к паре массивных мужских силуэтов. Раньше, чем она смогла хотя бы разглядеть очертания их лиц, Рава услышала лязг обнаженных клинков. Ее руки неспешно нашарили несколько узлов на ремне и ловко ослабили их, позволив ножнам демонстративно рухнуть на землю. Сделав в сторону еще несколько шагов, эльфийка остановилась и подняла руки.
- Я хочу видеть вашего хана, - самым требовательным тоном провозгласила она, ожидая. Еще немного, и пути назад у бравой эльфийки уже не будет.

+1

4

[NIC]НПС Кхамул[/NIC] [AVA]http://sh.uploads.ru/nmMrj.jpg[/AVA]
Халадан, наверное, в десятый раз поставил под сомнение своё здравомыслие, но всё же натянул лук и отправил стрелу с ответным посланием. Конечно, он не удержался и отправил на слежку пару своих лучших разведчиков. А кто бы на его месте удержался? Особенно, учитывая его согласие на предложенную незнакомцем авантюру. Рава рассчитала верно – нуменорец не желал упускать свой шанс. Он подобно азартному игроку, бросался от стола к столу, пытаясь убежать от растущих долгов. Очень может быть, такой подход к работе вскоре загонит его в могилу. Ну откуда в этих дебрях мог взяться союзник дунэдайн?! В месте, где и о Илуватаре слыхали только из чёрных уст беглых приверженцев Моргота?! И всё же – вот он всматривается в чащу, пока его люди проверяют снаряжение и готовятся к походу. Шанс установить мир в южных землях стоил риска.

Утро выдалось по-летнему жарким и практически безветренным. Солнце палило с безоблачного неба, прижигая те немногие очаги жизни, что ещё остались в этих пыльных землях. Так что дозорные заметили Раву издали. Более того, эльфийку отследили ещё прежде, чем она подошла к лагерю – спасибо конным патрулям. Кхамул не ожидал серьёзной атаки со стороны Астара, но с его стороны было бы откровенной глупостью отказаться от внешних дозоров. Мало ли кто нагрянет из джунглей? Вот и нагрянули. Правда всадники, разглядев с высоты седла женский силуэт, бредущий к лагерю, лишь обменялись парой сальных штучек, передали весточку часовым и ускакали по своим делам, не тратя времени на явно безумную гостью.
Стражники же, услыхав слова Равы, удивлённо переглянулись. Они ожидали встретить посла, шпиона или продажную девку, и не могли толком определиться, к какой из трёх категорий относится эльфийка. Слишком просто одета для посла, слишком вооружена для блудницы. Слишком вызывающе ведёт себя для вражеского шпиона. Впрочем, они быстро опомнились и обменялись кривыми усмешками. Пожалуй, в любом другом военном лагере они бы попытались пустить симпатичную дикарку по рукам, прежде чем доставили бы её предводителю. Но люди, нёсшие дозор, преклонялись перед своим ханом и без особых колебаний решили преподнести гостью в подарок. А там глядишь, когда Кхамул натешится всласть, и им перепадёт сладкий кусочек.
- Мы проведём тебя. Ага Снарк?
- Ага, Слаг – подтвердил второй, обходя эльфийку стороной и поднимая с земли её оружие. – В целости и сохранности. Хаха.
- Эй, Снарк, а вдруг она того… блохородная? Тогда с ней надо расшаркиваться. Помнишь эту дамочку из Прирунья? Какие белые у неё были, уух!
- Тогда.. эээ… прошу следовать за мной, ваша пресветлость! – подытожил второй, неуклюже повторив поклон с распростёртыми вперёд руками, что был в ходу у знати в Прирунье.
На этом диалог подошёл к концу, и дозорные, юродиво кланяясь Раве через каждые десять шагов, повели её к центру лагеря. Кочевники жили дико, просто, и в то же время, среди украшенных разноцветными флажками шатров отчётливо гулял запах вольницы. Нет, это был не тот аромат, что может учуять ноздри. В этом отношении лагерь Кхамула не отличался от любого другого. Но сама манера поведения кочевников, та лёгкость, с которой они вели себя, говорили о вольности духа и авантюризме. Но вот, Рава предстала перед большим шатром. Один из дозорных скрылся внутри с её мечом, второй стоял рядом. Видимо, ему надоело играть в придворный этикет, так что он просто разглядывал чужачку.
Не прошло и пары минут, как полог шатра всколыхнулся и был отброшен в сторону. Кхамул, вождь вольных всадников Кханда, вышел на свет и смерил Раву презрительным взглядом. Потом поднял руку с зажатым в ней обнажённым мечом эльфийки и шагнул к ней.
- У тебя хорошее оружие, женщина. Неужто в этой глуши нашёлся кузнец, способный отковать такое?

+1

5

Эти напыщенные мужчины раздували мускулы и усмехались, точно знали наверняка, чем обернется для глупой эльфийки ее выходка. Их жесты и взгляд недвусмысленно намекали на туманное будущее, в ходе которого каждый из воинов неоднократно покроет собой дурную девку. За всю свою жизнь Рава лишь несколько раз сталкивалась с насилием подобного рода, и в каждом из случаев оно обходило ее стороной. Но даже при том эльдэ испытывала стойкое отвращение при самой мысли о таком преступлении, и сейчас ей потребовалось совершить над собой усилие, чтобы не кинуться на дозорных с припрятанным в обуви кинжалом. Нет. Пусть считают ее непутевой девкой. Пусть несут ее оружие. Если звезды сегодня сойдутся, оно не пригодится ей вовсе. Но звезды, как уже знала Рава, столь же холодны и безмолвны, сколь Эру. И потому рассчитывать на их благосклонность не приходилось.

Лагерь встретил эльфийку изобилием ароматов и звуков. Неспешно проходя меж палаток, она различала запахи пыли и стали - и им вторили суета и звон мечей в тренировочном поединке новобранцев. Рава чуяла запах мяса и крови - и неподалеку кто-то разделывал свежую дичь. Ржание лошадей, топот, далекий стук топоров - все это напоминало работу отлаженного механизма, где каждый четко знал свое место. Все несколько изменилось, стоило девушке пройти вглубь вольной стоянки: повседневные мужские заботы были кратковременно прерваны, а речь кочевников приобрела характерные дерзкие нотки. Тут и там настигали гостью смешки и улюлюканья, а самые отчаянные из мужчин норовили подойти поближе и обласкать взглядом. Впрочем, ни один из них не добился желаемого отклика, а посему все вскоре возвращались к своим старым занятиям, то и дело вглядываясь в отдаляющийся женский силуэт.
Рава была покорна.. внешне. Она спокойно ждала появления хана, непринужденно разглядывая местный быт. Ее поза была расслаблена, и ничто в ее внешнем виде не должно было спровоцировать людскую агрессию. И все же, разум эльфийки трепетал. Очень скоро ей предстояло увидеть воплощение всевозможных слухов, что некогда доносились до эльдэ, и сама мысль об этом заставляла ее сердце биться чаще. И когда из тени большого шатра вышел Он.. нет, Рава не испытала восхищения. И разочарование не постигло ее. Скорее, это было принятие истины: ибо все, что знала она доселе, теперь сложилось ее разумом в единую мозаику, яркую и красочную. Лишь несколько фрагментов из этого пазла пока отсутствовали, но дикарка не спешила открывать их.

- У тебя хорошее оружие, женщина. Неужто в этой глуши нашёлся кузнец, способный отковать такое?
Рава встретила вождя, точно равного себе по силе и статусу. Среди жаркого пейзажа она была скорее бледной тенью, но стояла твердо и ровно, словно малейший шаг в сторону мог стоить ей жизни. Эльфийка поймала взгляд хана, в коем смогла уловить интерес - слишком опасный с учетом вопроса. Нужно было обратить его в иное русло.
- Не одних только кузнецов ты найдешь здесь, - речь Равы была нестройной и чеканной, ибо различные племена Харада коверкали и преображали язык то так, то эдак, при этом особо не советуясь с соседями. Вариаций наречия было много, но эльдэ так и не смогла перенять каждую из них, в связи с чем время от времени испытывала ряд трудностей.
- Кхамул, я говорю с тобой от имени моего народа - моего племени. Люди с моря топчут эти земли. Они ловят, пленят и убивают без страха, без жалости. Власть нужна им здесь. Ты и твои воины - препятствие на пути к их цели. Они пойдут на вас войной, скоро, очень скоро. Но этим лесам не нужна война. Не только ваша кровь прольется здесь, но и кровь моего народа! - громкий женский голос стал немного тише, но былого тона не убавил. - Земли влекут тебя. Но сегодня враг не бросится прочь при виде твоих наездников, вой клинков не породит в нем страх. Я видела, что он такое. Будь мудрым, Кхамул. Уходи на восток. Когда ты вернешься вновь, эти земли будут твоими. Но не сегодня.

+1

6

[AVA]http://sh.uploads.ru/nmMrj.jpg[/AVA] [NIC]НПС Кхамул[/NIC]
По мере того, как Рава излагала своё дело, поволока небрежности слетала с лица и плеч предводителя орды. Если раньше он чуял в визите диковинной гостьи возможность обзавестись парой собственных оружейников и тёплой подстилкой на ночь, то теперь его мысленному взору предстал куда боле жирный и аппетитный кусок.
Он внимательно оглядел Раву с головы до пят и сделал свои, далеко идущие выводы. Женщина из легендарного народа эльфов. Явная дикарка, но с парой отличных клинков и качественным, умело сделанным снаряжением. Кажется безобидным кроликом, но человек без стального стержня на её месте уже давно сбился бы на рабский лепет, она же говорит спокойно и уверенно. Хитрит. Однозначно, она была посланником. Но кого? О каком племени она говорила? В уме хана завертелись увлекательные мысли о сражении с народом, чьи подвиги воспевали даже беглые слуги Моргота.
Кхамул вгляделся в глаза бледнокожей эльфийки, и с неудовольствием признал, что его нервирует едва видневшийся в них внутренний свет. Он не любил магию любого рода, кроме той, которая была всецело подвластна ему. Ну как эта деваха наложит на него проклятье или очарует? Следовало позвать шаманов для противодействия, но если сделать это сейчас, это ослабит его авторитет. Взгляды всех воинов смотрели сейчас на него, и малейшее проявление слабости превратит слаженную волчью стаю в орду бешенных шакалов. Приходилось стискивать зубы и уповать на себя и Кольцо.
Волшебный артефакт тёмного бога поблескивал на пальце мрачными, багряными отсветами. Лучилась злой, жадной до битвы силой кровавая слеза. Нет, ему не стоило бояться магии остроухого народца. Это эльфам следовало побеспокоиться о собственных лесах. С этой мыслью, Кхамул принял непринуждённый вид, оскалился, готовясь в очередной раз сыграть на чувствах соплеменников.
- Вы слышали? Эта пастушка говорит, что не одни мы прельстились на округлые бока и сочные внутренности хромоногого Харада. Она говорит, что другая стая хочет забрать себе сокровища Астара, их плодородные земли и надушенных женщин.
Он обращался не к Раве, но к толпе, окружившей шатёр. Его голос далеко разносился над пологами шатров. Небрежно удерживая мечи эльфийки в левой руке, он начал медленно кружить вокруг неё, точно лев, застигший врасплох невинную лань.
- И ещё она говорит, что в лесу притаилось стадо маленьких невинных овец, которые мочатся от страха при звуках волчьего воя. И что? Она предлагает нам уйти, оставить жирную корову Астара и своё маленькое стадо на растерзание морским волкам Запада! Она предлагает нам оставить все богатства этих земель чужакам, и лишь потом, когда те насытятся и тушка хорошенько подгниёт, мы сможем безбоязненно вернуться и насладиться объедками! Каково?!
Грянул смех. Кочевники ржали не хуже табуна степных жеребцов на случке, хватались за животики и только в пыли не катались. Кхамул умел донести высокие стратегические соображения до своих людей на понятном им языке. Со всех сторон полетело улюлюканье и сальные шуточки, Кхамул же продолжал, перекрикивая нарастающий шум:
- Не бойся, пастушка. Приводи своих овечек на наши земли, мы будем стричь их, доить и защитим от злых западных волков. Но мы не шакалы! Мы волки, и если чужаки облизываются на наши земли, мы дадим им бой и сбросим в синее море! Астар – мой. Все земли к югу и востоку от Страны Мрака – мои! Все, от разжиревших людей востока, до упёртых гномов из кровавых гор склонились перед Кхамулом и его Ордой.
Наконец, он остановился перед Равой и пристально, насмешливо посмотрел ей в глаза:
- И ты тоже можешь быть моей, если хорошо постараешься.
Грянул новый залп хохота, шуток и острот.

+1

7

Дикие племена Харада были приверженцами целого ряда традиций, посвященных охоте. Так, по ранней весне, когда всякая хищная и травоядная тварь начинала рыскать в поисках пары, опытные охотники племени обучали новобранцев своему тяжелому делу. Немудрено, что всякий такой неоперившийся птенец делал все возможное, чтобы произвести должное впечатление на товарищей и соперников из других племен. Ибо молодость и азарт заставляли их кровь бурлить, а костлявые плечи - по-королевски расправляться.
Точно такое же впечатление произвел на эльфийку Кхамул, стоило тому обратиться к толпе. Его демагогия вызывала людской трепет и всеобщее одобрение, в то время как Рава видела в нем не великого и грозного полководца, а хвастливого мальчишку. Однако, к чести хана, он точно знал, что нужно сказать, чтобы получить поддержку своих солдат.. и вызвать бурю в душе дикарки. Самоуверенность мужчины гневала Раву. В попытках задеть ее достоинство и принизить угрозу с запада он позабыл о всякой осторожности, чего никогда бы не сделал мудрый вождь. Девушка стояла, точно статуя, пока самодовольный хан обходил ее под раскаты утробного гогота. Ее разум наполняла злоба, тихим надоедливым шепотом отозвавшаяся в одном из безвольно повисших клинков в руке Кхамула. Рава хотела чувствовать его рукоять, ощущать силу и готовность вонзить лезвие в грудь обидчика, дабы тот захлебнулся кровью в уплату за грязные речи..
Но как бы велико не было желание, что-то упрямо перебивало его. То не была жалость эльфийки, нет. Что-то в присутствии хана не давало ей покоя: нечто знакомое, гнетущее, холодное. Точно смерть. От этого мерзкого ощущения мир перед глазами Равы поплыл пятнами, а дыхание ее сбилось. Рефлекторно сжав кулаки, она бросила взгляд на клинки в руке хана, и этого краткого мига хватило ей, чтобы узреть источник столь сильной тревоги - темное кольцо, как маленькое напоминание о вечном Зле севера.

- И ты тоже можешь быть моей, если хорошо постараешься.
Слова Кхамула заставили девушку вновь поднять взгляд. Чтобы сдержать оскал, ей пришлось стиснуть зубы с такой силой, что на висках ее отчетливо проступили синие вены. Насмешливый взгляд мужчины был встречен холодом, но страха в нем не было и в помине. В эти минуты недостающие кусочки пазла наконец сошлись в сознании эльдэ. И менее всего сейчас занимали ее мысли о нуменорском отряде, притаившемся в джунглях или бегущем обратно в колонию.
- Не видать тебе плодородных земель, если война поглотит их, - наконец, процедила Рава, и голос ее с каждым словом набирал силу, - как не видать власти, если волкам твоим перережут глотки, словно вшивым овцам. Кто ты без них? Лишь Его жалкая тень. Ты несешь на себе Его след, повинуешься Его слову. Юг никогда не покорится вождю, который не знает, что такое истинная воля. Дишхай останутся свободными, и ни ты, ни твои жалкие псы, ни люди с моря не осквернят эти земли и его жителей!
Рава сделала шаг вперед и громогласно объявила:
- Я буду защищать честь своего народа от всякого чужака, возомнившего себя хозяином юга! Я бросаю тебе вызов, Кхамул! Сразись со мной, и пусть поединок решит, достоин ли ты шествовать по священным землям. Если же нет, ты уйдешь, посрамленный. Или сдохнешь, подобно шакалу.

+2

8

[AVA]http://sh.uploads.ru/nmMrj.jpg[/AVA] [NIC]НПС Кхамул[/NIC]
А Кхамул беззвучно поражался наивности эльфийки. Ещё бы! Она, сама того не ведая, принесла ему самые лучшие из возможных вестей. Он помнил кураж, владевший ордой во время первых сражений в Прирунье. Это был яростный пожар, они упивались каждым взятым городом и селением, каждой каплей пролитой крови. А что теперь? Сухой расчёт, скупая выгода. Пламя битвы в сердцах его людей медленно уступало огню совсем иного рода. Алчность. У каждого из его десятников было минимум двое слуг, и они хотели большего, не замечая завистливых взглядов и растущего на брюхе жирка.
Вот почему сейчас ему хотелось осыпать горе-вестницу золотом. Таких хороших вестей он не получал уже давно. Он уже видел, как подтянулись и расправили плечи его люди. Его собственное сердце билось чаще от предвкушения хорошей битвы. Ведь в чём прелесть жизни, если некому встать у тебя на пути?
А эльфийка всё не унималась, под свист и улюлюканья зачитывая гневный монолог. Никто из присутствующих не воспринял серьёзно её вызов, никто, за исключением самого Кхамула. В глазах хана вспыхнули угольки лихой злобы и задетого самолюбия. Откуда она знает о его сделке? Не умеет ли острая на язык эльфийская девка читать мысли? Кхамул мысленно усмехнулся. Его выдержки хватило на то, чтобы не выдать явно своего гнева, но в уме хана закружился хоровод жутчайших видений и образов. Если она его читает – пусть полюбуется на свою незавидную участь. Всякие мысли о жалости и благодушный настрой слетели с него, как пожухлая листва. Слишком проницательны оказались слова эльфийки, слишком близки к собственным безрадостным мыслям хана.
- Какие знакомые речи. Сколько из взятых мной городов Руна обещали мне подобную судьбу? Хм… - он демонстративно почесал бороду, продолжая играть на толпу. – А, вспомнил. Каждый третий! Давай я покажу тебе, наглая девчонка, что я с ними делал дальше.
Под новый взрыв одобрительных криков, он бросил пояс с оружием под ноги эльфийке и негромко прорычал:
- Я не служу никому. Но теперь мне придётся прогнать тебя по лагерю голышом, чтобы уважить бойцов. Давай, эльфийка, даруй нам потеху!
Он полуобернулся к толпе и поднял руку, призывая к тишине:
- Расступитесь. Дайте нам круг и принесите оружие.
Ловушка, коварная и жестокая поджидала Раву с самого начала поединка. Кхамул лишь притворялся, что его внимание обращено к толпе. Краем глаза он удерживал фигуру эльфийки, готовясь встретить её попытку поднять оружие мощным ударом в живот. Время шуток кончилось, и это чувствовали все. Эльфийская девка умудрилась пробудить в Кхамуле зверя, и теперь от его могучей фигуры во все стороны расходились волны практически физически ощущаемой ярости. Кочевники попятились, нестройной гурьбой освобождая место для поединка.

+1

9

Это было отвратительно.
Рава редко сдерживала эмоции. И если поначалу ей в этом деле помогал четкий план, которому она следовала, и предвкушение от встречи с ханом, то сейчас ее не сдерживало ровным счетом ничего. Не считая, разве что, беснующейся в приступе ликования толпы. Поэтому Кхамул, что продолжал непринужденно развлекать толпу, мог наблюдать на лице эльфийки выражение крайнего отвращения к своей персоне. Раву разве что не тошнило от его шутовской манеры, она чувствовала себя оскорбленной и, отчасти, разочарованной. Ветром проносились в ее разуме мысли: быть может, Кхамул - это всего лишь образ, раздутый и вознесенный множеством сторонних мнений и языков? И за ним не стоит ничего великого, кроме как огромного самомнения? Но тогда как бы он сумел продвинуться столь далеко, расширив границы собственных владений и собрав под своей рукой целую армию? Нет, определенно, он не был столь прост. Может, истерлинг зазнался из-за магии, что поддерживает его? Неужели все эти сказочные слухи о нем и впрямь оказались явью? Какой-то частью своего сознания Рава испытывала ужас от того, насколько далеко может зайти человеческая натура, подверженная алчности и властолюбию. Пожалуй, хан никак не ожидал, что эльфийке удастся почувствовать дуновение темных чар его кольца, но внешне он никак не проявил себя - слишком хорошо играл на публику, и та, к несчастью для дикарки, отвечала ему взаимностью.

Вереницу нестройных девичьих мыслей прервал тихий звон стали, от которого у Равы почему-то едва дрогнули руки. Она взглянула на пояс с клинками, точно на кость, которую бросили бродячему псу. Это было сродни плевку в лицо. Лагерь взревел от мужского гомона, поддерживая своего лидера и, казалось бы, зарывая самооценку взбалмошной девки в песок. Но в ответ Рава лишь презрительно хмыкнула. Полуденное солнце уже вовсю жгло ее белые плечи, но трусливые нуменорцы уже не заботили ее. К несчастью для Кхамула, у принцессы были к нему вопросы, на которые она намеревалась получить ответы. А еще, у нее была выдержка.. и огромное желание поставить зазнавшегося щегла на место.
- Отрадно знать, о великий Кхамул, - воспользовавшись временным затишьем и суматохой оружейников, Рава повысила голос и гордо вскинула вверх подбородок, - что слухи о твоем величии, как и славе воина, не больше, чем собачья брехня!
Она нарочито небрежно вскинула в стороны руки, привлекая к себе внимание кочевников. Эльфийка никогда не была дипломатом в полном смысле этого слова, но ее навыка в общении с дикими племенами и кланами хватало, чтобы потягаться в своем словесном искусстве с Кхамулом.
- Ты пришел на чужую землю как завоеватель, но тебе не хватает духа принять вызов с должной тебе честью! Ты позабыл о правилах, вождь? Ты боишься предложить женщине свое оружие? Боишься, что твоя рука дрогнет, и эти бравые воины увидят, что даже черная магия не способна побороть твои страхи?
Лоб девушки взмок, а голос захрипел от недостатка влаги. Отступать было некуда: любое проявление слабости грозило обернуться для Равы быстрой смертью, а эти кочевники понимали лишь язык силы. И поэтому она продолжала, пока хан томился в ожидании.
- Ты еще не хозяин здесь, Кхамул. Юг не покорится тому, кто прячется за Тьмой и не чтит законы, - тут эльдэ, воспользовавшись моментом, слегка подцепила ногой и с силой пихнула в сторону пару своих колчанов, туда, где еще вошкались в предвкушении коренастые мужчины.
- Проверьте оружие на наличие яда! - рявкнула Рава, отходя в сторону. - Бой начнется, когда ваш хан вспомнит, что он воин, а не уличная торговка!

0

10

Офф. Здесь и далее может присутствовать рейтинговый контент 18+.
[AVA]http://sh.uploads.ru/nmMrj.jpg[/AVA] [NIC]НПС Кхамул[/NIC]
Над лагерем явственно витал азарт в самой дикой своей ипостаси. Люди жаждали зрелищ, они хотели увидеть, как их предводитель преподаст урок наглой чужачке, мечтали оплевать её и окатить презрением. Кхамул же был бодр и весел. У степняков имелись свои представления о забавах. Загнать до полусмерти беглого раба, прежде чем срубить несчастному голову, разорить и поджечь отдалённый хутор, охотиться на криворогого быка с одним лишь копьём – такие утехи были по душе кочевому люду. Вождь не ждал опасности от загулявшей эльфийки. Нет, она не была беззащитна, и оружие носила не для красоты. К тому же, она была из сказочного народа, и кто знает, на что она способна? Но она была всего лишь эльфийкой, а он… он был Кхамулом, и ни одна остроухая дикарка не была ему ровней.
Осталось понять, является ли она глупой ланью или не в меру отважной овечкой? Отступит ли, или рискнёт схватиться за железо перед лицом вражеского предводителя? Кхамул предпочёл бы последнее. Идеи Запада о равенстве полов и уважению к женщинам были ему чужды, но для гордого предводителя кочевников было мало чести в насилии над безоружной девицей. Выдержка и крутой норов чужачки вызывали определённое уважение и давали надежду на славную потеху. Конечно, будь на её месте мужчина, всё было бы ещё интереснее, но даже так, утро уже давно перестало быть томным. Так что она ответит?
- Отрадно знать, о великий Кхамул, - воспользовавшись временным затишьем и суматохой оружейников, Рава повысила голос и гордо вскинула вверх подбородок, - что слухи о твоем величии, как и славе воина, не больше, чем собачья брехня!
Хан негромко и печально вздохнул. Обычная собачья брехня – вот то, что она предпочла. Какое разочарование. Интерес во взгляде мужчины начал стремительно угасать, его мысли уже вертелись вокруг похода в южные джунгли, где водятся упомянутые Равой остроухие трофеи. Стоило ли вообще ожидать чего-то иного от женщины? Остроухой, с сияющими неземным светом глазами, но всё же женщины? Теперь она заливалась соловьём и впустую расходовала его время, следовало избавиться от эльфийки и заняться более насущными делами.
- Кто ты такова, что дерзишь клеветать на Кхамула, покорителя степей, гор и городов? – с ленцой в голосе ответил хан, презрительно глядя на клокочущую курицей эльфийку. – Ты ли вождь великого племени? Или может, за твоей спиной стоят могучие древние боги? Нет. Ты всего лишь зарвавшаяся шлюха, топчущая в курином дерьме самоцвет моего драгоценного времени. С тобой поступят, как подобает шлюхе, если только за твоим куриным клёкотом не стоит нечто большее.
Кхамул выразительно поднял бровь, глядя на колчаны. Тужащаяся распоряжаться его воинами эльфийка начинала его порядком раздражать. И не его одного: судя по перекосившимся лицам солдат, в своей попытке покомандовать эльфийка переступила тонкую черту, когда снисходительное веселье кочевников сменилось гневом и раздражением. Лишь присутствие Кхамула сдерживало толпу от того, чтобы не наброситься на неё, но и сам хан начинал понемногу закипать от гнева. Несколько секунд он пристально смотрел на женщину, дерзнувшую поносить его в сердце собственного лагеря, а потом протянул руку к одному из своих солдат и скомандовал:
- Дай мне свой меч.
Разумеется, он не стал бы позорить в схватке с оборзевшей эльфой своё легендарное копьё. Да и ятаган гномьей работы, что лежал, закутанный в ножны из акульих шкур, в его шатре, тоже не заслужил подобного позора. То был ещё один символ торжества над народами Востока. Уж как бранились гномы, отковывая в своих кузнях непривычный искривлённый меч, но Кхамул бы не принял от них иного дара. В руку хана вложили рукоять добротного ятагана. Кхамул взвесил оружие на руке, пробуя баланс, взмахнул несколько раз и одобрительно кивнул. Хороший меч, с него не убудет от поединка с лесной дикаркой, тратящее дарованное ей время мужчин для базарного трёпа.
Взгляд хана потемнел. В иные времена, люди конфузились и падали в обморок от одного его грозного вида. Кольцо усиливало и без того зашкаливающую харизму вождя, окружая его сверхъестественной аурой силы и властности. Сейчас он надвигался на Раву, подобно чёрной грозовой туче, изготовившей разящую молнию.
- Если ты обладаешь хоть толикой того благородства, что приписывают вашему народу сказания, сражайся. Иначе, беги как сука, и прими участь всех брехливых сук. Ни один мой воин не осквернит свои чресла твоим прогнившим лоном. Разве что какой из наших гончих псов снизойдёт до тебя и одарит толикой здравомыслия. Ну, решай!

+1

11

Если бы все эмоциональные переживания разумных существ могли звучать, точно звуки музыки, кочевники непременно уловили бы короткий звон лопнувшей струны: это воля надломилась в сознании эльфийки. Рава опешила. Уже очень давно не касалась ее души эта всепоглощающая пустота, точно ледяной волной окатившая ее изнутри. Эльдэ в смятении обратила взор к мужчинам, чтобы оправдать свои худшие опасения, но на их лицах не было ничего, в чем она смогла бы разглядеть хоть малейший отклик. И тогда она поняла, какую ошибку допустила. В сердцах Рава взывала к порядку, которого никогда не было в умах этих людей. Она поднимала вопросы, которые никогда их не интересовали. Попросту говоря, она играла мелодию, которая была чужда этому народу. И сколько бы не переводила эльфийка взгляд с одного воина на другого, всякий раз ее ждала одна и та же реакция - отчуждение. Эта хваленая армия из чистого принципа отказывалась вмешиваться в разгоревшийся конфликт, совершенно не озаботившись безопасностью своего хана. Право, Рава бы нисколько не удивилась, если бы сегодня Кхамул пал от ее шального клинка, а его люди без особых возражения приняли бы своего нового лидера. Что же до самого вождя.. похоже, он не видел в дикарке никакой угрозы. Несомненно, это глубоко задевало гордую воительницу, но сейчас она была полностью обескуражена внутренним укладом не только конкретного лагеря, но и всей армии целиком. Кочевники были куда более дикими, чем самые древние племена юга, и выражалось это не столько в повадках, сколько в их натуре. Все, к чему ссылалась Рава, здесь было несущественным. Пустым. Бесполезным. Она ошиблась, и теперь ее промах горькой желчью отдавался в словах Кхамула и в сомнительных ухмылках зрителей.
Это был страх. Он рассыпался по женскому телу мелкой дрожью, которую невозможно было скрыть. Понимая это где-то на задворках своего сознания, Рава сфокусировалась на том, чтобы внешне преподнести озноб, как проявление гнева. Глупая, наивная девчонка. Она всегда находила поддержку в себе самой, но сейчас, когда силы внезапно покинули ее, эльфийка не могла найти себе опору.
Она была одна.
Раве хотелось сбежать от позора, который настиг ее. Хотелось спрятаться. Возможно, так бы она и сделала, утонув в предрассудках и страхах, если бы слух ее не разрезал звук извлекаемого клинка. Это был сигнал, с детства заложенный в ее разум и разросшийся полезным инстинктом: если ты слышишь звуки чужого оружия - берись за свое. В несколько широких шагов Рава достигла нетронутых чужаками клинков, ее пальцы сомкнулись на рукоятях и с силой дернули их вверх, под лучи палящего солнца. А затем.. разум эльфийки стих. Ужас отринул прочь, ощущение холодного металла вернуло девушке ясность мысли. Она вспомнила, зачем находится здесь, какова ее цель и предназначение. Чары клинков легко покалывали ее кожу и помогали сконцентрироваться: лики чужаков, их голоса и движения затянула легкая дымка, они отошли на второй план, в то время как Кхамул возвышался над ними огромной серой скалой.
- Ну, решай!
Мужчина оказался достаточно близко, чтобы получить долгожданный ответ. Воздух словно молния рассек лязг клинков, пока что - всего раз. Рава ударила первой: ее замах был нарочито широким и долгим - чтобы Кхамул успел к нему подготовиться. Она не хотела пронзить его, но хотела ощутить силу, с которой мужчина будет оказывать ей сопротивление. Их клинки пересеклись на уровне груди и замерли, позволяя противникам насладиться краткими мгновениями близкого контакта. Мышцы Равы напряглись, ее руки слегка подрагивали от напряжения, а во взгляде плясал дикий огонь. И в нем больше не было страха.
- Ты ничего не знаешь о моем народе, - зашипела она злобно, - и ты его не получишь.
Эльдэ отринула прочь, быстрым взглядом оценив состояние противника и ударила вновь, поведя правым клинком наискось и готовясь, в случае чего, подсобить левым.
Толпа возликовала. Поединок начался.

0

12

[AVA]http://sh.uploads.ru/nmMrj.jpg[/AVA] [NIC]НПС Кхамул[/NIC]
Кхамул не упустил из виду лёгкую растерянность, овладевшую эльфийкой. Читать по её лицу было непросто, но тело, манера двигаться выдавали её с головой. Она думала о чём-то, находящемся за пределами битвы – и в этом была её слабость. Не то, чтобы хану требовалось выискивать уязвимые точки, дурной силы и сноровки в обращении с мечом ему было не занимать. Скорее, он выискивал слабости и уязвимости в окружающих просто в силу привычки. Не вредной, а очень даже полезной и необходимой для достижения его целей. Ударив наобум с достаточной силой, можно было повалить врага на землю. Ударив его по уязвимой точке, почкам, шее, самолюбию или амбициям, можно было добиться много большего. Итак… где же у этой остроухой девахи слабое место?
Наверняка, физиологически она не отличается от человеческих женщин. Это значит – масса уязвимостей: грудь, смещённый центр тяжести, голова, шея, лодыжки, запястья, живот… вполне себе симпатичный животик, хоть и излишне мускулистый. В общем, не боец, а ходячее недоразумение из хрусталя. Но уничтожить её физически – это задача для простака без чувства вкуса. Главный вызов был сделан на морально-этическом поприще, и тут Кхамул ощущал себя копьём – сильным, длинным, но узким. В рамках кочевников Кханда, его философия и этика были безупречны. Чтобы подобрать ключик к жителям Прирунья уже пришлось выйти за привычные рамки, а это – пограничный народ. Чем же он сможет вскрыть раковину представительницы иной расы?
Озадаченный подобными мыслями, хан сам непроизвольно повторил ошибку Равы, отвлёкшись от происходящего здесь и сейчас. Реакция не заставила себя ждать – ранее дрожавшая, аки полевая мышь, эльфийка метнулась к оружию и немедля нанесла удар. Медленно и нарочито неуклюже. Пожалуй, на этом можно было бы и закончить бой – короткий укол в живот, и всё. Хотя, может быть, она бы увернулась? Не суть. Кхамул встретил взгляд Равы насмешливо приподнятой бровью и снисходительной улыбкой на лице. Он уже почувствовал слабину, неуверенность, и подобно степным хищникам, рвался к мягкому подбрюшию своей жертвы.
Благо, меч в его руке без особого труда выдержал натиск Равы и напоследок, когда та отпрянула, плашмя шлёпнул по её собственному клинку, едва не огорошив воительницу железной оплеухой.
- Так расскажи мне. Между случками у тебя будет достаточно времени, чтобы поработать языком, собачья подстилка.
Смущение – прекрасный инструмент в руках умелого убийцы. Простая и откровенно слабая проба вражеской защиты. Непонятно, как девица сумела преодолеть неуверенность в себе, но стоило попытаться повторить прошлый успех. Убить её в поединке – задача для блудного бандита или вшивого разбойника. Кхамул собирался унизить зазнавшуюся чужачку перед всем войском, наглядно доказав ошибочность её слов. Но это не значило, что он собирался стоять столбом и чесать язык о прелести эльфийки. Напротив, хан вовсю красовался перед сородичами, орудуя своим изогнутым мечом, словно пёрышком.
Удар Равы он распознал за секунду до того, как её рука начала движение. Время замерло, потекло как воск. Краем глаза Кхамул видел, как медленно и уродливо кривятся лица его людей, искажённые азартом. Он смотрел не на лезвия, он смотрел на руки, отслеживая положение кистей и ловя глазом малейшее напряжение мускулатуры. Будь в руках у эльфы лишь один меч, это было бы смешно, но её второй клинок добавлял ситуации остроты. Контратака Кхамула была быстра и опасна: он не пытался парировать удар, просто отклонился в сторону и чуть назад, пропуская мимо разящий меч Равы, и сам нанёс короткий колющий удар в живот. Уклонение было чисто символическим, основная идея была в том, что заставить врага бояться за собственную жизнь. Отбить или серьёзно отклонить колющий удар одной рукой Раве бы не удалось, оставалось или спешно отступать, или же переходить в глухую оборону обеими руками. Или же – резво менять траекторию удара, в попытке достать уходящего в сторону противника, пока меч Кхамула всё глубже погружается в её тело.
Риск был очевиден, но хан был уверен в том, что эльфа не примет размен на невыгодных для себя условиях. Мысли о предстоящей потехе разжигали в нём азарт, на лице Кхамула играла довольная, насмешливая улыбка. Они успели обменяться парой ударов, а он уже готовился праздновать победу. Да и как иначе? Вокруг – его люди и его, что бы там не кудахтала эльфа, будущие земли. Он не мог проиграть.

0

13

[AVA]http://s9.uploads.ru/rvuEA.jpg[/AVA]
За свою долгую и насыщенную жизнь Рава успела познакомиться с разными видами оружия. Она охотилась с копьем на саваннского буйвола, преследовала мелкие орочьи отряды с луком и стрелами, сражалась с воинами Астара длинными и короткими мечами и даже.. чистила рыбу походным ножом. Так, путем проб и ошибок эльфийка пришла к осознанию своих навыков и физических сил, а вместе с тем - к выбору подходящих клинков. Ей нравилось чувствовать тяжесть оружия в своих ладонях, она могла с легкость рассчитать движения рук и торса, не потеряв при этом баланса. Для Равы, пусть и не получившей должного образования в военной сфере, бой с клинками был сродни танцу с лентами. О чем еще предстояло узнать самовлюбленному хану.
Колющий удар Кхамула пришелся на левую сторону, туда, где уже поджидала его незадействованная женская рука с клинком. Какой бы слабой не считал Раву вождь истерлингов, ей хватило силы и ловкости, чтобы смазать траекторию меча и, вовремя подсобив второй рукой, поймать его в стальные тиски и крутануть по инерции в воздухе. А вот здесь трюк охотницы не удался: обычно, ей хватало этого приема, чтобы обезоружить орка, но Кхамул был ему не ровня. Все, что оставалось сделать эльфийке, провернув свой финт - это поспешно отступить на несколько шагов, чтобы глотнуть воздуха и собраться с мыслями.

Кхамул был быстрым. Он стремительно реагировал на движения Равы, и серокожие уродцы были ему не чета. Похоже, за шутовской игрой мужчины и слухами о нем скрывалось немало сюрпризов. Вкупе с силой и опытом, что у него были, все это превращало его в опасного противника, бой с которым мог закончится для нолдиэ трагедией. Эльдэ понимала это, но не хотела отступать. Она плавно обходила хана по дуге, как бы переводя дух, но на деле - изучая. Наверняка, как думала Рава, то же самое проводил с ней и он. Что он мог сказать о ней? Возможно, он заведомо считал ее неумелой, жалкой пародией на настоящего воина. Ибо много ли воительниц встречал он на своем пути? В его лагере не было ни одной женщины, а те, что порой попадались Кхамулу, пожалуй, были мягкими и податливыми, точно ручные кошки. Если это действительно было так, у Равы за пазухой было определенное преимущество.
Что же еще видел хан? О, наверняка он отметил язык женского тела. Нет, не тот, из-за которого мужчины жаждут утолить свою низменную потребность - это был язык иного рода. Поступь девушки была мягкой, но ноги и корпус были напряжены: она не шла, гордо расправив плечи, а слегка пригибалась к земле. Рава была сжатым комком мышц и напоминала кобру, выжидающую, но готовую к броску. В этом образе четко прослеживался ее образ жизни, жестокость и гонения, что повсеместно сопровождали одинокую эльфийку. Пусть Кхамул видит это. Пусть считает ее загнанной псиной, привыкшей отбрехиваться и бежать прочь. У нее еще были зубы, чтобы показать свой оскал.

Колкие речи хана не угодили в цель. Не только потому, что Рава уже успела перебороть унижение, но и потому, что она находила смысл отнюдь не каждому его слову. Что это была за "случка" такая, она, увы, не знала, но предположила, что в контексте общей фразы это было что-то очень нехорошее. Меж тем, пока девушка оценивала физическое превосходство Кхамула, в ее голове уже сформировался план следующего шага. В понимании принцессы не было такого врага, кто не обладал бы пределом своих возможностей. И раз уж истерлинг был быстрым.. оставалось лишь узнать, насколько.
- Кто твой хозяин? - холодно вопрошала Рава, силясь перебить шум толпы. - Я не верю в сказки про древних богов! Что он такое?
Ее размеренный шаг оборвался рывком вперед. Эльдэ сделала ложный выпад влево, заставляя Кхамула ответить на вертикальный удар левым клинком, в то время как правым надеялась достать открытое мужское бедро.

0

14

Наглячка подкинула очередную неожиданность: вместо того, чтобы покраснеть и потерять дыхание, как положено строптивой девице, которую ткнули мордашкой в её ущербную женскую натуру, она проигнорировала его слова и сама пошла в атаку. Недурно. Очень недурно. К несчастью для Равы, Кхамулом всё больше овладевал азарт битвы. Адреналин вымывал из его мыслей сомнение и ненужные вопросы. Шутовской бой или нет, но с инстинктами не поспоришь: из умелого руководителя, хан стремительно превращался в разъярённого хищника. Плевать на людей, жаждущих зрелищ и крови, плевать на остроухую с её заморочками, это был его бой и он собирался хорошенько им насладиться. Он уже жалел о том, что взялся за чужой клинок: оружие было несовершенно, не по руке ему, смазывало ритм. Но настоящий воин и с обычной дубиной стоит целой оравы крестьян, что Кхамул и собирался продемонстрировать.
Он расшифровал план эльфийки как только она подобралась для ложного выпада. Рава могла быть изящна и грациозна в обращении с клинками, но о тактике и психологии боя ей ещё только предстояло узнать. Бой - это не танец. Бой - это озлобленное противостояние умов и тел, где каждое неверное движение или шальная мысль могут выдать твои планы врагу и обречь тебя на унизительное поражение. Кхамул притворился, что испуган. Два острых клинка - это ведь очень страшно, верно? Два - больше чем один, как можно выстоять против воина, у которого был перевес в оружии, количественный и качественный?
Хан обозначил попытку уйти в сторону, наклонил корпус, занёс ногу для шага… И тут же ударил в ответ. Он встретил падающий меч Равы быстрым, как молния, горизонтальным ударом. Изогнутый ятаган плашмя скрестился с клинком эльфийки и слегка прошёлся по предплечью её второй руки. Если бы она попыталась нанести задуманный удар в бедро, её бы пришлось разрезать собственную руку об острие его меча. Два клинка становятся бесполезны, если ты не можешь их с толком применить. Короткая, насмешливая улыбка. И занесённая, якобы для шага в сторону, нога с нёдюжинной силой впечатывается в в колено эльфийки, предупреждая попытку извернуться и всё таки нанести удар вторым клинком, выбивая из равновесия, вынуждая отступить и подставиться под следующий удар. Если Рава примет предложенный ритм танца, то вскоре её лихое танго превратится в пляску умирающего лебедя. Однажды заставив её отступить, Кхамул будет гонять эльфийку в хвост и в гриву, пока не измотает до полной небоеспособности. И тогда, подданные получат свою забаву.
- Тебе лучше знать. Он же выходец из прошлого твоего народа, о пародия на воина. Подумай. Кто из ваших прославленных легенд затопил земли кровью остроухих? От чьего имени ваши детишки до сих пор писаются в постель?
Хан блефовал и попросту издевался над противником. Он имел весьма смутное представление о том, чей дар носил на руке. Знал, что он обитает в Мордоре и ему поклоняются в Руне и Хараде. Знал, что он был врагом эльфов, но это всё. Как знать, может быть эта дикарка невольно сообщит ему что-нибудь ценное? У них ещё будет время обсудить славное прошлое дивного народа. Ему даже не потребуется прибегать к традиционным пыткам, само женское начало подведёт наглячку, станет её ахилесовой пятой. Всё, что ему останется - это милостиво позволить ей сообщить всё, что она знает о своём народе и незнакомце из Мордора. Астар не был венцом мечтаний Кхамула. Победа над Руном лишь разожгла в нём аппетит, который не сможет удовлетворить ни одна страна, какой бы большой и прекрасной она не была. Да и потом, зачем останавливаться, если это занятие ему столь приятно? [AVA]http://sh.uploads.ru/nmMrj.jpg[/AVA] [NIC]НПС Кхамул[/NIC]

0

15

Схватка под палящим солнцем немногим напоминала тренировочный бой, но из нее можно было вынести куда более полезные уроки.. если при этом ты оставался жив.
Тягаться с ханом по силе было бессмысленно: он превосходил эльфийку ростом и телосложением, но что было важнее всего - он удивительным образом дополнял свою физику быстротой реакции. Казалось бы, Кхамул предвидел действия противника задолго до того, как тот начинал воплощать свои замыслы в жизнь. Он всегда был на шаг впереди и предпочитал полный контроль над ситуацией. Рава ощутила это, когда злосчастный ятаган преградил ей путь к человеческой плоти. Острая боль заставила ее остановить корпус, и острие Йара лишь вскользь прошлось по грубой ткани мужских шароваров, оставляя под ними напоминание в виде маленького неглубокого пореза. И пусть Кхамул сумел мастерски избежать ударов, но вот застать свою противницу врасплох так и не сумел. Дикарка с самого начала поединка ловила взглядом и запечатлевала в памяти движения хана, его манеру и стиль поведения в бою, и потому, вкупе с собственной ловкостью, смогла уберечь себя от коварного пинка. Эльдэ чуть отпрянула, подставляя второй клинок, что помогло ей перенести вес тела на руки и вовремя оттолкнуться ногами от земли. Она крутанулась влево, уходя из блока, и в завершении своего маневра с силой ударила эфесом правое мужское плечо.
Рава не хотела отступать. Она сражалась с тем, кто отличался завидной быстротой действий и мышления, и чтобы одолеть его, ей необходимо было совершить над собой огромное усилие. Она знала, что даже такой опытный воин, как Кхамул, рано или поздно собьется в своих расчетах и совершит ошибку, которая, возможно, будет стоить ему жизни. Именно поэтому эльфийка не останавливалась: она двигалась, крутилась и извивалась, точно где-то внутри нее работал бесперебойный заводной механизм. Казалось, что ни зной, ни пыль, ни крики возбужденной толпы не могли сбить ее с толку, и причиной тому были не только адреналин и боевой настрой. Один из ее шальных клинков, Йар, пусть и не испил как следует вражеской крови, однако даже легкое соприкосновение с чужой кровью заставило всколыхнуться в нем старую магию. Сталь в руках Равы слегка вибрировала, ее пальцы покалывало от незримой энергии, а в душе ее сгущался мрак. Ей хотелось больше.
- Тебе лучше знать. Он же выходец из прошлого твоего народа, о пародия на воина. Подумай. Кто из ваших прославленных легенд затопил земли кровью остроухих? От чьего имени ваши детишки до сих пор писаются в постель?
- Лжец!
Очередной выпад, гулкий звон стали и рев воодушевленной толпы. Слова хана спровоцировали хоровод опасных мыслей в голове девушки. Воспоминания накрыли ее волной, но она старательно отгоняла их прочь. Ведь именно этого добавился истерлинг: заставить воительницу думать, утонуть в круговороте мыслей, в то время как он сможет завершить начатое. Нет, она не верила ему. Чтобы за спиной у грязных кочевников стояло древнее изничтоженное зло? Чушь! Провокация, не более. И вместо неуместной демагогии и росказней об эльфийском народе Кхамул получил лишь вой эльфийских клинков и взгляд, пылающий ледяным огнем.

0

16

Кхамул не заметил мимолётного касания эльфийского клинка. Он был кровожаден – сам по себе, в силу природы, традиций и прошлого. Ему не нужны были волшебные побрякушки, чтобы упиваться битвой. Он лишь заметил тонкую струйку крови, стёкшую по руке эльфийки. И в его глазах появился голод, который был сродни тому, что Рава ощущала в своих мечах. Но голод Кхамула был сильнее, злее и естественнее. Никакие волшебные предметы не могли сделать щенка волка, а Кхамул не был ни первым, ни вторым. Он был львом. На танец эльфийки он отвечал неистовством, на движения её стройного тела – градом сокрушительных ударов. В нём не было ни пружин, ни изящества. Лишь грация дикого зверя, разъярённого охотой за вёрткой добычей.
Он отмахнулся от очередного её удара, как от досадливой мошки, с силой рванул в сторону ведущий клинок Равы, вновь принуждая её бороться за равновесие, шагнул вперёд и нанёс сокрушительный удар ей в бок. Она могла бы вновь его порезать, могла, если бы уследила за молниеносными движениями рук, если бы не испугалась потемневшего лица и пронзающего взгляда, если бы не была озадачена его словами. С диким рыком, под гомон толпы, хан шёл на неё, и меч в его руке плясал и вился разгневанным ураганом, в котором то и дело сверкало алыми молниями наливающееся злой силой Кольцо. Песок у их ног шевелился, точно жил собственной жизнью, злые песчинки кололи кожу и глаза. В полупрозрачном облаке, невольно поднятом гневом Кхамула, Раве чудились клацающие пасти, злые, плотоядные взгляды буравили ей спину, а в эпицентре слабенькой, неоформившейся, но чрезвычайно злобной бури ярился Кхамул, чей меч всё чаще разил не шутя и не играя, а на смерть.
- Не бойся злого бога Руна, ему нет до тебя дел. Бойся моего клинка. На колени, тварь, моли о пощаде! – практически прорычал ей в лицо хан, пока его меч с визгом плясал вокруг, подбираясь к сочной эльфийской тушке. [AVA]http://sh.uploads.ru/nmMrj.jpg[/AVA] [NIC]НПС Кхамул[/NIC]

0

17

Мир вокруг Равы расплылся грязными пятнами. Она чувствовала, как незримая сила то тянет ее к хану, то отталкивает прочь, как безвольную куклу, и бороться с ней было непросто. Эльфийка не знала, была ли то энергия, магия, она не могла найти слов, чтобы описать ее. Но та нечеловеческая мощь, что бушующими потоками разгоняла сейчас пространство вокруг Кхамула, повергала в ужас и завораживала, заставляла ненавидеть и хотеть ощутить ее снова. Это было нечто за пределами понимания, нечто, что балансировало на грани блаженства и отвращения. И Рава, находящаяся в центре этого энергетического урагана, в каком-то смысле насыщалась им. И дело было не в магическом голоде клинков, не в чарах, что действовали на девичий разум - это была естественная жажда. Нолдиэ во многом отличалась от своего врага, но и многим на него походила. Их, на первый взгляд, разные судьбы сплетались порой так крепко, что походили на ветвь одного и того же древа. Их жизни были полны боли, страданий, потерь, жестокости и крови. И пускай эти два существа имели разную природу своего происхождения, их инстинкты и темперамент говорили сами за себя.
Рава сделала шаг и подставила свободный клинок, корректируя удар противника, но лезвие ятагана все же настигло ее. Холодный металл прошелся по женскому бедру, и эльдэ ощутила, как рвутся на ней остатки пояса и как падает под ноги вываренная шкура. Дикарке пришлось отскочить в сторону, чтобы ненароком не споткнуться и не остаться без головы, а оголенные бедра и восторженный возглас толпы ее и вовсе не заботили. Она отступала, но стойко выдерживала натиск хана и отвечала блоком на каждый его удар. Нет, это была не слабость. Рава выжидала. Быть может, Кхамула и считали в народе разъяренным львом, вот только не было опаснее и опытнее охотницы, чем саваннская львица. И даже песок, что поднимался и неестественно кружил вокруг воинов, не мог унять сноровки и отваги этого хищника.
Удар. Еще удар. Третий, четвертый, еще и еще, и.. вот он - шанс. Эльфийка зажала в стальные тиски меч хана даже раньше, чем тот успел завершить замах. Она тоже умела следить и высчитывать. По инерции, крепко скрестив клинки, она направила ятаган мужчины в сторону, прижалась к хану боком, чтобы выдержать вес, замерла, всего на мгновение: столь короткое для кочевников, но столь продолжительное для борющихся на смерть.
- На колени, тварь, моли о пощаде!
- А ты поставь меня, - прохрипела Рава, заглянув истерлингу в глаза, и с силой ударила того лбом в область носа. Эльдэ дернулась с неестественным рыком, силясь выбить меч из рук вождя или, на худой конец, исполосовать тому руку.

+1

18

[dice=9680-1:6:3:Обезоруживание противника]

0

19

Клише Кхамула:
Кочевник (4) - верховая езда, сражение с копьём, луком и мечом, выживание в степи.
Вождь Орды (4+1) - командование войском, доминирование, покорение государств.
Назгул (4) - видеть Незримое, становиться невидимым, внушать страх.
Кольцо власти (5) - повелевает пустынями, призывает песчаные бури, песковороты и зыбучие пески.

[dice=5808-1:6:4:Кочевник (4) контратакует.]

0

20

По мере того, как рос задор Кхамула, кружащие вокруг Равы песчинки жалили её всё сильнее и настойчивее. Исчезновение части её нехитрых одежд дело не упрощало, но хану, казалось, не было дела до оголившихся прелестей эльфийки. Куда сильнее округлых бёдер его манил блеск её клинков, которыми она старательно защищалась от его натиска. Напрасно, как полагал Кхамул. Увы, бой на мечах ошибок не прощает. В какой-то момент он увлёкся, потерял осторожность и позволил своему клинку попасть в плен. Горячка мгновенно выветрилась, инстинкт самосохранения подстегнул психику, придавая мыслям трезвость и остроту. Упругий женский бок, прижавшийся к его собственному, вопреки обыкновению вызвал лишь пару отстранённых наблюдений. Кхамул понял, что допустил ошибку, и старался всеми силами исправить её и не осрамиться на глазах войска.
Его меч был захвачен, но там, где эльфийке требовались обе руки, ему хватало одной. Свободной же дланью будущий назгул крепко ухватил Раву за талию, словно приглашая на танец. Ему требовалось мгновение, чтобы одним махом бросить дикарку в пыль, благо, позиция для этого была самая подходящая. Не успел. Попытался отвести голову от внезапного удара, и вновь – слишком поздно. Неужели, удача оставила его?
Мир в глазах хана мигнул. По лицу потекло нечто тёплое и липкое, а в довершение всего, он неожиданно обнаружил себя на коленях и без оружия. Над лагерем повисла гробовая тишина. Кажется, люди едва успели осознать произошедшее. Кхамул и сам с трудом понимал, как так получилось, но он бы не стал единоличным правителем раздробленных степей, если бы не умел соображать быстрее остальных. Меч лежит в пыли, его не достать. Да и зачем?
Новый порыв ветра бросил в лицо Раве горсть песка. В то же время, очертания Кхамула смазались. Ещё секунду назад он стоял перед ней на коленях, а теперь уже мчался грозной тенью откуда-то сбоку, нанося сокрушительный удар в плечо. Теперь он был пленником собственной игры. Выбитый из рук меч и коленопреклонная поза были позором. Единственный способ избежать урона для чести – это одолеть эльфийку максимально эффектно и жестоко, выступить практически безоружным против Перворожденной с двумя острыми мечами. Почти? Потому что в руке хана уже поблескивал изогнутый кинжал, ранее спрятанный в сапоге. Кхамул обладал сверхъестественной силой, но он дожил до сего дня лишь потому, что не верил в удачу. [AVA]http://sh.uploads.ru/nmMrj.jpg[/AVA] [NIC]НПС Кхамул[/NIC]

+1

21

Песок и пыль уже давно налипли неровным слоем на взмокшую женскую кожу, чем доставляли Раве определенный дискомфорт. Право же, если воительнице и удастся выбраться из этого боя живой, последствия жаркой схватки еще долго будут аукаться ей как в грезах, так и наяву. Назойливые песчинки жгли кожу, но куда больший вред приносили они глазам. Разумеется, это знали все, в том числе и Кхамул, и он, не будь дураком, в полной мере пользовался своим знанием и возможностями. Эльдэ ощутила это на своей шкуре, когда лицо ее обожгло песком, и она была вынуждена отвернуться и отступить. Она была достаточно внимательна, чтобы уследить за ханом, но магия, что творилась сейчас с поднятым пыльным облаком, была недоступна ее взгляду. Неужели страшные слухи о деяниях истерлинга, что ходили меж южных племен, были явью? Неужто ему преклонялась сама пустыня, и земля под ногами врагов могла обратиться против них же самих? А главное - был ли то дар Кхамула, или же сила его заключалась в проклятом кольце, что он носил? Рава не могла дать ответы на эти вопросы. Только не здесь и не сейчас.
Способности хана существенно портили эльфийке жизнь. Она отшатнулась прочь, защищая лицо, и когда ее внимание вновь обратилось к противнику, было уже слишком поздно. Пусть злосчастный меч далеко отлетел к толпе наблюдателей, даже без него Кхамул заключал в себе слишком большую угрозу. От удара дикарка отлетела назад и рухнула на бок, благо, по инерции смогла перевернуться и быстро очутиться на ногах. Любое промедление могло стоить ей шанса на успех, а значит - могло стоить жизни. Если хан пустит в дело всю свою магическую подноготную, нолдиэ, каким бы хорошим воином она не была, вряд ли сможет противостоять ему. Оставалось ловить моменты и надеяться на лучший исход: ведь в руке мужчины мелькнул солнечным бликом кинжал, а значит, стремительной расправы над соперницей он отчего-то не желал.
- Хватит прикрываться магией, трус! - с рыком бросилась вперед Рава, обрушившись на Кхамула серией быстрых атак. Теперь уже она наступала, не желая давать передышки ни себе, ни своему врагу.

+1

22

И вот – противница покатилась по земле, собирая пыль, опавшую с солдатских башмаков. Уже неплохо, но Кахмул не почувствовал и тени удовлетворения. Он собирался раздавить остроухую наглячку, дерзнувшую выступить против него. Пусть её потуги смехотворны, он никогда не прощал подобных обид. Лик пламени ещё не успеет закатиться за горизонт, когда она пожалеет, что вышла из своего драгоценного леса.
Вопль противницы и последующая яростная атака вызвали на лице хана ухмылку. Значит не настолько страшна эта хвалёная эльфийская волшба, раз чертовка ничего не может поделать с тем слабеньким ветерком, порождением его ненависти. Её нападение было быстрым, яростным… и совершенно бесполезным. Сражаясь с двумя мечами против ножа, она могла бы извести его сотней осторожных ударов, могла заставить его минутами истекать кровью. Слишком наивна. Слишком «правильна». Кхамул не собирался упускать свой шанс.
Один кинжал из гномьей стали – слабое подспорье против двух мечей. Даже обладая превосходством в навыках, хан с трудом выдерживал натиск Равы. На короткое время, Кхамул стал древесным листом, подброшенным в небо неукротимой бурей. На протяжении следующей минуты Рава, под удивлённые выкрики кочевников, гоняла предводителя восточной орды по пыльному кругу. Сталь звенела о сталь, ему с каждой секундой всё труднее было парировать и уклоняться. Нетерпение и удивление росли среди собравшихся, точно грибы в дождливый день. А Кхамул ждал, провоцировал, насмехался, нарочито небрежно уходя от смертельных ударов дикарки. Ещё немного, ещё чуть-чуть… Есть!
Он подловил её на широком замахе правой рукой. Это был красивый удар: эффектный, мощный, с изящным полуоборотом полуголого девичьего тела. Он мог бы даже настичь проворного мужчину, и тогда песенка Кхамула была бы спета. Но не достиг. Меч со скрежетом скрестился с кинжалом хана, и в тот же миг Кхамул тесно прижал к себе эльфийку, зажимая оружие между их телами. Ей бы ничего не стоило проткнуть его вторым мечом, но он предупредил её движение и перехватил руку в запястье. На несколько секунд они замерли в шатком равновесии.
Лицо Кхамула оказалось в считанных сантиметрах от собственного лица эльфийки. По его губам и подбородку стекала струйка крови из разбитого носа.
- Смело. И безрассудно – голос прозвучал глухо из-за стекающей в гортань крови. Кхамул слизнул красную влагу со своих губ и закончил: - А может, ты просто хочешь проиграть? Давай я тебе помогу.
Он плюнул кровавой слюной в глаза эльфийки и резко рванул в сторону, выбивая её из равновесия и болезненно выкручивая ей запястье. Рывок завершился подножкой и броском на землю лицом вперёд, а по гладкой спине эльфийки, между лопаток, прошлось лезвие остро наточенного ножа. Порез был неглубоким и быстрым, но гномья сталь была такова, что девушка рисковала потерять на земле своё меховое бикини, практически полностью рассечённое сзади кинжалом. [AVA]http://sh.uploads.ru/nmMrj.jpg[/AVA] [NIC]НПС Кхамул[/NIC]

+1

23

Будь это поединок, за которым эльфийке пришлось бы наблюдать со стороны, эльдэ совершенно точно выражала бы неприкрытое восхищение воинскому искусству хана. Рава слыла одним из лучших воинов Дальнего Харада, и даже при всей ее сноровке и ловкости Кхамул на голову превосходил ее. То, как рослый мужчина уходил от многочисленных атак, не уступая в изворотливости лесному ужу, вызывало неописуемый восторг. Но в рамках дуэли с охотницей он провоцировал не только трепет, но еще и злобу. В конце концов, когда ярость накрыла Раву с головой, и она в отчаянных попытках достать хана позволила себе увлечься, нолдиэ повторила недавнюю ошибку истерлинга. Тела противников стремительно сошлись, отчего те едва не стукнулись лбами, а затем замерли в физическом напряжении. Дыхание эльфийки было тяжелым и хриплым, а прикосновение к ее коже за счет влаги и пыли едва ли можно было назвать приятным. Рава стойко перенесла напор хана, едва подавив желание впиться тому в шею зубами и разорвать плоть в клочья, и все же в голове ее успела пронестись шальная мысль о поражении. При текущих навыках дикарки ее шансы на успех были совсем невелики, и Кхамул чувствовал это. Но даже при том Рава отказывалась принимать возможную участь как должное, и потому погнала прочь закравшуюся в нее тревогу. Увы, слишком поздно.

Эльфийка вскрикнула, ощутив боль в вывернутом запястье. Ее попытка сохранить равновесие и ответить обидчику ударом в торс успехом не увенчалась, и потому девушка моментально оказалась на земле. На фоне стремительных событий и адреналина она едва почувствовала, как кинжал полоснул ее спину, да и прислушиваться к собственным ощущениям было, откровенно говоря, некогда. Оказавшись в, казалось бы, уязвимом положении, Рава не захотела оставлять за ханом очевидное преимущество, и потому утянула его с собой. Ее ноги с силой ударили мужчину по голени, заставляя того потерять равновесие вслед за эльфийкой. В лицо Кхамула полетел песок и, что более важно, сталь: это нолдиэ, перевалившись на спину и избавившись от захвата, махнула клинком в сторону вождя. Увы, до горла он так и не достал, а повторяться и рисковать Рава не решилась. Она поспешно откатилась прочь, совершенно оправданно боясь, что истерлинг схватит ее, и попыталась быстро встать.
В этот момент, стоило только кочевнику перевести взгляд на женское лицо, он увидел бы нечто удивительное, чего доселе никогда на нем не наблюдал. Рава ухмылялась. Нет, это была даже не ухмылка. Эльдэ смотрела на мужчину, и глаза ее горели азартом, а губы растягивались в улыбке. Она не насмехалась, не издевалась и даже не дразнила. Воительница была поглощена битвой. Это был жест величайшего одобрения, знак того, что Рава испытывала неподдельное удовольствие от происходящего. Ее мышцы горели огнем, раны кровоточили, а руки дрожали от напряжения. Но сейчас, в данный момент, не было на свете ничего важнее и желаннее, чем поединок на застланной песком земле. Даже едва держащиеся на плечах шкуры и жар солнца не могли омрачить торжества этого события. Казалось бы, даже Кхамул мог догадаться о содержании женских мыслей: Рава хотела, чтобы этот бой продолжался.
И разум ее накрыла темная пелена.

+1

24

Не успел Кхамул обрадоваться успешно завершённому приёму, как быстрый и болезненный удар по ногам отправил его следом за эльфийкой. Падая, хан испустил радостный рык. Какой бы дуростью не казался поединок с эльфийкой, он должен был признать, что та умела развлечь истосковавшегося по хорошему бою мужчину. Интересно, в постели она столь же изобретательна?
Последнюю мысль он обдумал мимоходом, щурясь от песка и рефлекторно прикрывая голову лезвием кинжала. Увы, в этот раз эльфа опередила полуослепшего кочевника, их клинки разминулись, но и её удар, казалось, не достиг цели. Дикарка тут же ускользнула от его загребущих рук, точно дикая кошка. Жаль, но Кхамул был уверен, что вскоре она выдохнется. Но сейчас взмыленная эльфа скалила белые зубки в донельзя знакомой ухмылке и сверкала глазками. О, Кхамул знал этот взгляд. И без стеснения ответил собственной ухмылкой, приветствуя родственную душу.
- Нравится, эльфа? Неужели в твоём замызганном лесу не нашлось того, кто сумел бы как следует тебя отлупить?
И тут он заметил кое-что у своих ног. Полуприсыпанный пылью, на земле лежал его длинный чёрный ус. Секунду хан оторопело смотрел на предмет своей гордости, потом быстро прикоснулся к лицу, удостоверяясь в безвозвратной потере. Его лицо побагровело.
- Я тебя на кол посажу голой жопой, мерзавка! – рявкнул хан, срываясь с места.
Бросаться с ножиком на война с мечом – идея либо для смертника, либо для настоящего мастера битвы. И пусть в руке Кхамул сжимал длинный кинжал прекрасной гномьей работы, но и враг его был вооружён по мечу в каждой руке. Правда левая рука дикарки явно пострадала после недавней стычки, и это давало ему столь желанное пространство для маневра. В последний момент, Кхамул ушёл влево, с поразительной лёгкостью отмахнулся кинжалом от правого меча Равы и хорошенько врезал ей по рёбрам свободной рукой. Не останавливаясь, хан оказался у эльфы за спиной, резко развернулся, перекинул свободную руку ей через плечо и единым рывком стянул шкуру с её груди ей же на голову, пытаясь перекрыть ей обзор.
Само собой, он при этом подставился под её клинки, и не единожды, но скорость Кхамула в эти секунды возросла непомерно – и тут явно не обошлось без волшебного кольца. Да и была у него надежда выбить из лёгких противницы весь воздух тем ударом. Дальнейший план хана был прост и прозаичен – повалить лесную воительницу, обезоружить и придать публичному осмеянию. В то же время, некая часть его сущности страстно желала, чтобы Рава и на этот раз сумела выкрутиться. Уж больно задорно эльфа орудовала своими клинками, так что даже стремление сохранить лицо перед подданными отошло на второй план. Что ему сотня человек? Отправит в дальнюю разведку на территорию Астара, и нет их. А зубастая дикарка здесь, под боком, и их поединок так приятно горячил его кровь! Пусть попробует вырваться, но он не будет играть в поддавки. Пусть покажет лучшее из возможного. [AVA]http://sh.uploads.ru/nmMrj.jpg[/AVA] [NIC]НПС Кхамул[/NIC]

+1

25

- Нравится, эльфа? Неужели в твоём замызганном лесу не нашлось того, кто сумел бы как следует тебя отлупить?
- Нет. В основном, караю я, - быстро парировала Рава, и в голосе ее прозвучали мягкие нотки. Эту незамысловатую фразу она произнесла так, будто бы была знакома с ханом уже несколько лет, и бой, что сейчас шел, был не поединком на смерть, а всего лишь дружеской перепалкой. Впрочем, улыбка быстро слетела с женских уст, когда Кхамул рассвирепел при обнаружении пропажи. Эльфийка не знала, насколько дороги были ему усы, но быстро смекнула, что за свою выходку ей придется дорого поплатиться. И не прогадала.

Маневр мужчины был раскрыт не до конца. Не один только вождь обладал магическим кольцом, в некоторой степени повышающим тонус хозяина. И не он один умел полагаться на глаз и интуицию, чтобы предугадать действия противника. Рава дернулась, отправляя навстречу хану голодный клинок, но тому хватило сноровки, чтобы отбить удар и, более того, нанести свой. Девушка ухнула от боли, воздух с хрипом вышел из ее легких, а ноги предательски заплелись и отшатнули нолдиэ в сторону. Она с силой сжала клинок в левой руке, и зубы ее свело от острой боли. Выбора у дикарки не было: либо держать меч всеми силами, либо выкидывать прочь, чтобы тот не достался врагу. Ведь вывих автоматически означал, что Рава не сможет с той же ловкостью управляться с оружием, а также наносить прямые удары по мужскому корпусу. Тем не менее, шанс существенно насолить Кхамулу все еще был.
Подлянка истерлинга, по началу обернувшаяся успехом, в последствии с треском провалилась. Не рассчитавший силы вождь не учел недостаточную прочность бамбуковой нити, коей были прошиты старые шкуры, а потому, стоило тому с силой потянуть одежонку вверх, как та окончательно разошлась по швам. Ощутив свободу, воительница стремительно развернулась к хану лицом, и клинки ее один за другим прошлись по широкой мужской груди. Помня о своей свежей травме, Рава перенесла основную роль на правую руку и, пользуясь моментом, попыталась больно ударить мужскую руку с кинжалом эфесом своего меча.
Оголившаяся грудь не заставила дикарку прервать поединок и смущенно попятиться прочь. Там, где провела она большую часть жизни, отсутствие элементов одежды долгое время считалось нормой, а потому в тонкой душевной организации эльфийки не зародилось даже намека на стыд или стеснение. Более того, она все так же упивалась боем, а разум ее рисовал спонтанные и непривычные образы. Рава вдруг подумала, что было бы здорово жить вот так, не просто наслаждаясь волей, а вкушая азарт горячих баталий и орошая землю кровью своих недругов. Просто потому, что она может себе это позволить. Это были жестокие, темные мысли, от обилия которых сознание девушки готово было пойти кругом. В какой-то момент она даже мотнула головой, точно прогоняя остатки сладкого дурмана. И все это, видит Эру, вот-вот могло обернуться для нее кромешным ужасом...

+2

26

Этот бой с каждой минутой приобретал всё более пошлые черты. На его противнице не осталось практически ничего, кроме гривы спутанных тёмных волос и тонкой набедренной повязки. Не будь Кхамул столь разъярён, он наверняка бы посмеялся над сложившимся положением. Но не теперь. Слишком давно он не встречал достойного соперника, и если эта полуголая эльфа могла развлечь его, то ему было совершенно всё равно до того, что там у неё между ног болтается. Жажда мести, кураж, и молниеносная скорость мысли слились в единый гремучий коктейль, и для Кхамула это было лучшее из всех вин. Он успел немного сдвинуть руку перед её ударом, так что рукоять меча болезненно врезалась в бицепс, а не пришлась по уязвимому запястью. Кхамул усмехался. Это был предсказуемый ход.
По его груди стекала кровь, но хану было не до того. Пара разрезов не могла его остановить или замедлить, спасибо бычьему здоровью, одному из даров его Кольца. Кинжал плясал в его руке, точно заведённый, острое лезвие разбрасывало во все стороны яркие блики. Он чувствовал, что соперницу охватывает горячка боя, столь хорошо знакомая ему. В какой-то момент, Кхамула поразила необычная мысль: а что если подтолкнуть её навстречу той дикой и звериной сущности, что сидела внутри каждого разумного существа? Пусть ярость овладеет ей, пусть кровожадность станет её целью и пороком. Если бы только ему удалось задуманное, хан бы сотворил существо, невероятно близкое ему по духу. Не рабыню, но супругу, достойную спутницу жизни. Только такую женщину он мог уважать. Всё, что ему требовалось – это продолжать начатое, выждать момент и легко подтолкнуть Раву на встречу внутренней бездне.
Вот, кинжал вновь развернулся в его руке, ловя яростный огненный лик, что парил в небесах. Короткая вспышка ударила по глазам эльфийки, а когда схлынула секундная слепота, Кхамул уже был рядом. Резкий удар коленом в живот, мощный и грубый, достаточный, чтобы свалить взрослого мужчину. Тяжёлая рука легла эльфийке на плечо, почти нежно удерживая её от падения.
- Тогда привыкай. За пределами своего леса ты – никто. И сейчас ты будешь покарана за дерзость.
А в следующий миг он уже тащил её за космы, обнажая шею для завершающего удара. Кинжал рассёк воздух в коротком замахе, но придушенного бульканья и фонтана крови не последовало. Вместо этого хан оттолкнул дикарку от себя, оставив в зажатом кулаке солидную часть её чёрной гривы. И расхохотался, выказывая превосходство.
- Ну же! Где твой задор, где пламенные речи? Давай, эльфийка, покрути сиськами и жопой мне на потеху!

Зрители замерли от восторга. Никто из них не видел ничего подобного за всю свою жизнь. Люди боялись моргнуть, представляя, как будут рассказывать внукам об этой дуэли. Первоначальный шок прошёл. Теперь люди видели, что их предводитель играл с добычей, им на потеху. Но какой реалистичной была та игра! Все взгляды скрестились на сошедшихся в боевом танце мужчине и женщине. Никто из них не заметил блестящую на солнце стальную гусеницу, покинувшую укрытие под кронами деревьев и со скоростью конской рыси приближавшуюся к лагерю. Нуменорская пехота, в полных латах и со смертоносными стальными луками, надвигалась на лагерь кочевников в стремительном броске. Разве что нолдор и гномы смогли бы похвастаться подобной выносливостью, и лишь превосходно выученные и скоординированные солдаты Эленны могли двигаться с подобной скоростью часами, сохраняя идеальный строй. Поединщикам, как и зрителям, недолго осталось наслаждаться представлением. [AVA]http://sh.uploads.ru/nmMrj.jpg[/AVA] [NIC]НПС Кхамул[/NIC]

+2

27

Некогда мать Ньялмэ частенько рассказывала своей дочери о судьбе своего народа. Она говорила о природе, причинах и следствиях, кои так и не были до конца поняты маленькой эльфийкой. Рава принимала как должное, что она, ее семья и знакомые - создания Света, и никогда не подвергала сомнению данный постулат. Вплоть до самых мрачных дней.
Ее разум поражали болезненные вспышки страшных мыслей. Неужто вся эта жестокость и болезненная горячка есть Свет? Бойни, кровь на руках, разрушения и смерть - все это не противоречит самой концепции воплощенного чистого образа? Нет. Дело было в другом. Порой Раве казалось, что суть ее действий и поступков искажена настолько, что более не объяснялась никакой эльфийской природой. Все, что она делала, было приказами больного рассудка, извращенными, грязными помыслами. В такие жуткие моменты осознания нолдиэ часто обращалась к вопросу: это эльфы самозабвенно отвергали свою внутреннюю порчу, или же сама Ньялмэ больше не принадлежала своему народу? Если дело было исключительно в ней, кем же она тогда являлась? И могла ли окончательно утопнуть в грязном омуте, став подобной Кхамулу? Ни тогда, ни сейчас она не могла дать ответа на эти вопросы.

Зато смогла получить мощный удар в живот. Яркая картинка перед глазами Равы мигнула, на краткий миг расплывшись темными пятнами, а звуки мира вокруг нее превратились в глухой шум. Ее тело сковала такая боль, что мышцы свела судорога, а легкие были неспособны впустить в себя воздух. Дикарка качнулась в сторону хана, замерла, чуть пригнувшись к земле. Ее глаза были широко раскрыты, но взгляд был абсолютно пустым. Казалось, она не видела ничего. Первый судорожный вздох она смогла сделать лишь оказавшись на коленях. Рава машинально схватилась за мужскую руку, что волокла ее прочь: при этом она далеко не сразу сообразила, что мгновением раньше обронила клинки. В ней не было страха: была только боль и жгучее желание проглотить как можно больше воздуха. К счастью, раззадоренный истерлинг предоставил ей такую возможность, бросив на песок как тряпичную куклу.
О, Эру, каким сладостным показался ей этот момент. Какое-то время девушка лежала на животе, ожидая, пока ее мышцы перестанут гореть огнем и непроизвольно сокращаться. Она почти восстановила дыхание, то и дело откашливаясь от пыли и переживая спазмы. Горячий песок расслаблял, и на нем хотелось лежать еще очень долго.. но жестокий мир противился этому как только мог. Гул толпы и торжество Кхамула напомнили Раве о том, что ее ждут. Мысли, ранее выбитые из эльфийского сознания, закрутились в голове охотницы с новой силой. Кочевники хотели, чтобы забава продолжалась, и, скорее всего, именно поэтому Рава до сих пор не распрощалась с жизнью. Азарт битвы значительно поугас в ней, как и ярость берсеркера, в связи с чем эльфийский разум захватила череда здравых и логических рассуждений. Повинуясь им, нолдиэ медленно поднялась на ноги и развернулась к хану, усилием воли заставляя себя выпрямиться, как подобает воительнице.
Она на удивление беззлобно смотрела в глаза мужчины, так, будто бы знала того уже многие лета. Говорить начала не сразу, то ли подбирая нужные слова, то ли набирая в грудь побольше воздуха. А когда ее голос, наконец, прорезался, то хрипоты в нем было не меньше, чем у заядлого курильщика.
- Слухи о твоем, Кхамул, воинском умении были правдивы. Все до последнего. Теперь я вижу, почему эти люди пошли за тобой. И я уважаю их выбор.
Рава говорила тяжело, с придыханием, делая небольшие паузы между фразами, чтобы позволить себе вдохнуть. Тем не менее, физические мучения не ослабили ее тона: она говорила так, словно устами ее глаголила истина.
- Возможно, в тебе действительно есть то, что способно соединять людей вместе. Ты мог бы собрать под своей рукой все разрозненные племена Харада, стать достойным лидером, при этом не умаляя свободы их духа. Люди с запада в страхе произносили бы твое имя, и ты погнал бы их прочь с этих земель. Проклятье, я бы без сомнений подняла за тобой клинок и бросилась в бой с любым врагом, будь то чужеземцы или мечники из Астара!
Пыл дикарки разгорался, а глаза ее вновь засверкали холодными бликами. В какой-то момент Рава бросила короткий, но злобный взгляд на черное кольцо хана, сдавленно сглотнула и сделала шаг вперед, силясь смерить жар своей речи.
- Но я видела, что приносит Зло. Я не знаю, истинны ли были твои слова, но.. но Это разрушило все, чем я некогда дорожила. Оно погубило мою жизнь, и погубит жизнь всех, кто столкнется с Ним. Даже твою, - эльфика посмотрела на Кхамула так, точно была давней его подругой, и продолжила, слегка понизив тон: - Ты можешь стать великим вождем, Кхамул. Я и мое племя - мы бы сражались в твоих рядах до последней капли крови. Но я не приведу их ко Злу, которое ты несешь. Я не хочу этого бремени для своего народа. И неужели ты готов отказаться от собственной свободы ради этой ноши?

+2

28

[AVA]http://sh.uploads.ru/nmMrj.jpg[/AVA] [NIC]НПС Кхамул[/NIC]
Чтож, он ждал другой реакции. Ярости, агрессии, звериных нападок и лая, преходящих в скулёж прижатой к земле суки. Вместо этого, лишившая солидной части своей тёмной гривы Рава решила поговорить. Что это? Уловка, способ отвлечь внимание, попытка почётной сдачи? Если последнее, то эльфийку ждёт большое разочарование: Кхамул был наделён многими достоинствами, но милосердие и всепрощение в их число не входили. Своей речью деваха ясно дала понять, что добровольно подчиняться не станет. Какие метафизические соображения ей двигали, хану было всё равно. Ему бросили вызов, обезоружили, нанесли пару ощутимых ран и одно весьма болезненное оскорбление.
И на что она рассчитывала? Что он её отпустит из-за пары напыщенных речей? Проникнется её словами, сбросит кольцо и поведёт свой народ пасти овечек? Да она ещё безумнее, чем кажется! Но возможно именно этим дикарка импонировала ему. Кхамул и сам прекрасно знал, что безумие стоит очень близко от гениальности. Не так давно, никто бы не поверил, что он сумеет собрать под своей рукой восточные степи и захватить жестокий и коварный Рун. А что теперь? Знатные вельможи Астара прячут испуг в надушенных платках, а нуменорцы опасливо поглядывают на восток с высоких стен Умбара. Но вот эта дурная идея со Злом…
- Мы не в детской сказке, эльфка. Оглянись вокруг. Взгляни на этих людей. Они и добрые, и злые, каждый по-своему. Кто-то любит хороший эль, кого-то ждёт дома жена… или несколько жён, а кому-то просто нравится цвет крови на его клинке. Но никто из них не зол сам по себе. Мы такие, какими нас делает жизнь. Любой из них с удовольствием трахнул бы тебя в ближайших кустах не ради абстрактного зла, а оттого лишь, что у них давно не было женщины, а у тебя красивые сиськи. Зла нет. Добра нет. Есть только сила. Не хочешь смириться по-хорошему? Прекрасно. Мне приятно будет покорить народ, из которого вышла столь дерзкая женщина. Потому что в этом мире нет никого, сильнее Орды!
Вскинутый в победном жесте кинжал смотрелся далеко не так красиво и величественно, как добрый меч или копьё. Но толпа взревела так, будто перед ними только что пали ворота вражеской столицы. Чтож, одни ворота сегодня точно будут распахнуты настежь. Кхамул не собирался отдавать эльфийку воинам или псам. После того, что она сделала, лишь он один будет иметь на неё права. Его коллекцию рабынь ждёт прекрасное пополнение.
- Пора с тобой кончать - негромко, но с тихой угрозой произнёс Кхамул, готовясь к последнему рывку. - Есть что сказать напоследок?
Но вместо Равы заговорили стрелы.

Нуменорцы были настоящими мастерами войны. Они блестяще разыграли карту внезапности, подаренную им безрассудным поступком Равы. Те единицы, что по какой-то причине пропустили поединок, были убиты меткой стрелой. Остальные же были слишком поглощены пикантным зрелищем борьбы их предводителя с полуголой (хотя какое там “полу”) эльфийкой, чтобы посмотреть, что творится у них за спиной. Это их и сгубило. Нуменорцы заняли наилучшую позицию для атаки спешно и чётко. Натянули превосходные металлизированные луки, каждый из которых был влажной мечтой любого завоевателя. И спустили тетиву. Били навесом, поделив кучное собрание по секторам. Мечники спешно сооружали баррикады на пути возможной контратаки. Лишь “возможной” - мало какое войско смогло бы собраться с духом, угодив под шквал смертоносных стрел. Гораздо чаще, перепуганные до смерти остатки дикарей разбегались по окрестным лесам и никогда больше не дерзили выступать против Морских Королей. И пусть войско врага во много раз превышало дерзкий отряд, на стороне дунэдайн были превосходное снаряжение, подавляющее мастерство и благословение Валар. И, спасибо таинственному союзнику, эффект внезапности. Он-то и должен был окончательно сместить чаши весов к вящей выгоде Нуменора.

Кхамул услышал до боли знакомый свист даже через гул толпы. Услышал, но уже ничего не успел предпринять. Град калёных стрел с синим оперением обрушился на головы его воинов. У кочевников не было тяжёлых доспехов, но даже будь его войско поголовно закрыто клёпанной кожей и кольчугой, это бы не спасло их. Стрелы со свистом падали вокруг, испуганные кочевники заорали на все лады, засуетились, побежали кто куда глядел. Свободный пятачок в центре лагеря тут же затопил людской поток, мгновенно скрывший под собой Раву. К её счастью: Кхамул недолго был ошарашен внезапной атакой и быстро сообразил, кто навёл на его лагерь врага. Его кровь вскипела, холодный, беспощадный гнев затопил душу, заставляя голову работать втрое быстрее обычного.
В первые секунды он лавировал среди лютских течений, по наитию уворачиваясь от стрел и находя верное направление. Его шатёр, продырявленный десятком стрел, пока ещё стоял. Там, внутри, его ждала пара перепуганных служанок, лёгкие кожаные доспехи и, что было действительно важно, его излюбленное оружие. Кхамул всего на несколько секунд скрылся из виду, но и этой заминки хватило нуменорцам, чтобы положить более сотни его людей. Что до Равы - то о ней все забыли, и эльфийка могла насладиться делами рук своих: стрелы вокруг сыпались, точно град, норовя пронзить оголённую плоть. Вокруг творился сущий хаос, её бросало из стороны в сторону переменчивое людское течение. Но всё это прекратилось, когда вождь свободных кочевников показался у входа в шатёр, вскинув своё легендарное копьё.
- Орда! За мноооой!
Человек не мог так кричать. Голос такой силы мог принадлежать богу или злому духу, такой внушительной мощью он обладал. И толпа, замерев на миг, вновь стала Ордой. Люди похватали что могли и с негодующим рёвом ринулись туда, откуда летели смертоносные стрелы. Далеко на востоке крепчал ураган… Сегодня нуменорцам не видать лёгкой победы.

+1

29

Эльфийка крепко стиснула зубы, дабы уберечь себя от грязной брани. Она смогла разглядеть долю истины в речах Кхамула, и это несмотря на некоторые слова, ускользнувшие от ее восприятия. Удивительно, но Рава разделяла мировоззрение хана, и в любой другой ситуации без колебаний признала бы его авторитет. Однако слишком много вещей не давали ей покоя уже которую сотню лет. Она чувствовала, сама не зная, почему, что за спиной истерлинга стояло нечто куда большее, чем просто наделенное властью существо. Это Нечто выходило за рамки понимания всех, кто находился сейчас в лагере, и это невероятно пугало. Неизвестность - вот что более всего тревожило дикарку. В какой-то момент в ее разуме мелькнула шальная мысль: что если она, поддавшись собственным страхам, уже давно перестала видеть истинную картину мира? Что если там, за Черными Горами, нет никакого абсолютного Зла, коим она продолжала бредить? Что если Кхамул, следуя своей человеческой жажде власти, идет по кровавому пути, абсолютно никем не подталкиваемый? В этот момент что-то будто пошатнулось в эльфийском сознании - это была вера в свою исключительную правоту, которая стремительно рассыпалась на части. Сомнение отразилось на лице девушки, ошарашенной собственными мыслями. И чем дальше они ее заводили, тем неожиданнее казались построенные на них выводы.
Рава не могла найти надежное подтверждение ни своей позиции, ни позиции хана. Она вдруг подумала, что, будь у нее больше времени, она смогла бы либо убедиться в собственной правоте и открыть глаза кочевникам, либо обнаружить, что ее опасения абсолютно беспочвенны. В последнем случае дикарка имела все шансы влиться в армию Кхамула и начать объединение близлежащих земель.. впрочем, никто не говорил, что она сможет хотя бы дожить до того момента.

Подтверждением этого стала неприкрытая угроза хана. Рава напряглась всем телом, рефлекторно принимая более устойчивое для обороны положение. Ее шансы пережить этот бой стремительно приближались к нулю. Тем не менее, надежда еще была.
- Ты не... - заговорила было она, но последующий свист стрел резко оборвал ее и круто повернул течение событий. Всего за несколько секунд песчаный пятачок заполонили люди, и шокированной таким поворотом эльфийке пришлось двигаться вместе с хаотичным потоком мужчин. Нуменорцы не сдрейфили, и теперь их атака перечеркивала все недавно появившиеся у дикарки планы, что, по большому счету, последней было только на руку. Сбиваемая массивными телами, Рава бросилась к своему оружию. Только благодаря своей скорости и изворотливости она не оказалась затоптана паникующими людьми, несущимися по головам своих подстреленных товарищей. Охотница не искала Кхамула: она лишь в спешке похватала клинки со шкурами и бросилась к северным шатрам, не без труда лавируя между воинами. Оказавшись в укрытии, пусть и ненадежном, эльфийка наспех водрузила на себя пояс с оружием и криво перетянула грудь тряпьем, попутно озираясь и силясь найти для себя пути к бегству.
Добираться пешком до леса ей пришлось бы долго. Кто-то из нуменорского отряда непременно обратил бы на нее внимание и отправился в погоню, так что уйти на своих двоих дикарке бы не удалось. В творящемся хаосе и средь какофонии криков и шума нолдиэ уловила громкое и отчетливое ржание лошадей, и в голове девушки тотчас возникла приемлемая альтернатива ее первоначальному замыслу. И вот, Рава уже кинулась к импровизированным стойлам, когда воинствующий клич Кхамула достиг ее ушей. Эльфийка обернулась. Она увидела, как вождь скрывается в толпе своих людей, и те без колебаний бросаются за ним в бой. А еще, она увидела разгорающуюся на востоке пыльную бурю, и осознание холодного ужаса накрыло дикарку с головой.
Она могла бы успеть покинуть степь на лошади, оставив позади кровавую людскую бойню. Но с текущими силами хана и подвластной ему магией люди с запада не смогли бы критически ослабить силы кочевников. И если Рава останется, предприняв попытку закончить начатое, она рискует не только не возыметь успеха, но и наверняка распрощаться с жизнью.

Метания, что длились секунды, казалось, тянулись целую вечность. Эльфийка непроизвольно сжала в ладонях клинки, точно пыталась найти себе опору и прибавить уверенности действиям. И она нашла ее. Последовал короткий выдох, рывок, перешедший на бег, - и Рава уже наравне с отстающими неслась навстречу неизбежному.

0

30

Люди часто недооценивают силу привычки. Ежедневно мы делаем тысячи мелких незаметных вещей, о которых даже не вспоминаем. Кхамул всегда знал, что основой любого государства и армии является не только личный авторитет вождя, но и привычка следовать за ним и подчиняться его приказам. Как много раз до того, он вскинул копьё и позвал Орду за собой. И люди, секунду назад терявшие рассудок от страха, внезапно стали стаей голодных, озлобленных хищников. Привычка. Они шли за ним через степи и горы, на восток. Пошли за ним и сейчас. Обстановка, условия, соотношение сил - всё это детали, обрамляющие один простой, как палка, закон: Кхамул ведёт - Орда следует.
Кочевники мчались вперёд, затаптывая по пути палатки и собственных ранненных. К счастью, привычка носить при себе оружие их не подвела, большая часть бегущих спешно извлекала клинки из ножен. Прочие же подбирали то, что под руку попадётся. Стрелы собирали богатый урожай, падая на головы сгрудившимся людям, но теперь кочевники отвечали на потемневшее небо лютой яростью, а не страхом. Надолго ли? У Кхамула было совсем немного времени, чтобы хоть как-то организовать отчаянный натиск. Вот он увидел одного из своих командиров, ухватил того за шиворот и проорал что-то на ухо. Прошло совсем немного времени, и часть людской волны отделилась, огибая строй недругов и зажимая их в тиски. А потом, началась резня. Один нуменорец стоил нескольких вооружённых людей Средиземья, и даже столкнувшись с разъярённой людской массой, превосходящей их многократно, стойко держали оборону, выигрывая время для лучников.
Но там где сражался Кхамул, враги падали один за другим. Его копьё летало и разило, как живая молния, и мало кому из ратников удавалось избежать его стремительных атак. Завидев, что его люди падают один за другим, капитан Умбара спешно выхватил меч и бросился к передним рядам. И вот, наперерз очередному смертоносному удару копья поднялся фамильный клинок. Халадан с трудом выдержал удар и спешно занял место раненого солдата, ввязываясь в тяжёлый, практически безнадёжный бой против хана истерлингов. Воины вокруг дуэлянтов волей-неволей расступились, но продолжили битву. Песок у их ног покраснел от пролитой крови, а в небе над полем боя появились первые стервятники. [AVA]http://sh.uploads.ru/nmMrj.jpg[/AVA] [NIC]НПС Кхамул[/NIC]

0


Вы здесь » Путь в Средиземье » Архив эпизодов » (Юг Кханда, октябрь 2218 В.Э.) Пыль на востоке


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC