Путь в Средиземье

Объявление


Добро Пожаловать!


 

«На протяжении сумерек Второй Эпохи Тень растёт на востоке Средиземья,

всё больше и больше распространяя своё влияние на людей, чья численность

умножилась, в то время как род эльфов начал увядать. Вот три основные

темы: Задержавшиеся эльфы, что остались в Средиземье; возвышение

Саурона до нового Тёмного Властелина, повелителя и бога людей; и

Нуменор-Атлантида. Они рассматриваются историографически и в двух

преданиях или рассказах: Кольца Власти и Падение Нуменора. Оба служат

существенными предпосылками для Хоббита и его продолжения» - Письмо

131 Милтону Валдману, Дж. Р. Толкин.


Список персонажей Правила Сюжет Ситуация в мире Шаблоны анкет Акции
Администрация
Sauron  372279461
Rava

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь в Средиземье » Творчество » Три коротких фанфика про Феанорингов


Три коротких фанфика про Феанорингов

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

ИСТОРИК

Лагерь феанорингов в Митриме между их отказом посланникам Моргота и приходом воинства Финголфина. Зарисовка. Карантир записывает для истории последние события - так, что возмущает Куруфина...

***

Пожалуй, только после того, как лагерь в Митриме укрепили, сыновья Феанаро стали приходить в себя. Они почти всегда были заняты.

Макалаурэ, на которого легло бремя власти, едва выкраивал время на сон и еду. Тьелкормо с Хуаном и разведчиками следил за окрестностями, чтобы, если потребуется, вовремя протрубить тревогу. Их не должны были снова застать врасплох. Амбаруссар добывали для братьев обед и ужин и сами же его готовили. Куруфинвэ почти без отдыха ковал мечи, кинжалы, копья, шлемы, стараясь забыться за работой.

Карнистир писал.

Макалаурэ то и дело отрывал его от записей то одним, то другим поручением. Закончив с ними, Карнистир возвращался к прежнему занятию. Стопка чистых листов всё уменьшалась, и росла другая, исписанная чуть угловатым почерком, легко читаемым и с оборотной стороны из-за сильного нажима.

Как-то Куруфинвэ, зайдя к брату, склонился над бумагами и изумлённо поднял бровь. Перебрав пальцами исписанную пачку, он наугад выдернул один из листов и быстро заскользил взглядом по строчкам.

- Оставь. Ты нарушишь порядок, - Карнистир отложил перо.

- «И он рассмеялся как безумный»?! Морьо! Как ты мог написать такое?! Как ты мог?!

- Так было, - нахмурился Карнистир. – Историк должен записывать то, что случилось на самом деле, а не то, что ему по душе.

- Морьо, это не предания о Великом Походе, это наш отец!

- Я знаю.

- Величайший из эльдар!

- Я знаю.

- И он погиб, - резко севшим голосом закончил Куруфинвэ.

- Я знаю, - бесцветно отозвался Карнистир. – Потому и пишу.

Куруфинвэ недоуменно посмотрел на него. Карнистир молчал, но брат ждал ответа, и он неохотно признался:

- Я не могу держать это внутри. Иначе… это просто сожжёт меня. И мне гораздо легче писать так, как будто это в самом деле предания о Великом Походе. Смотреть со стороны.

Куруфинвэ заложил руки за спину, несколько раз прошёлся взад-вперёд по комнате и наконец заговорил вновь:

- Я понимаю, отчего ты хочешь писать об отце…

- И о нас. И о Майтимо, - безжалостно продолжил Карнистир.

- Но не смей, слышишь, не смей отзываться о нём дурно!

Карнистир умолк, сосредоточенно перебирая листы.

- А где именно я дурно отозвался о Майтимо? Я ещё не дописал до... этих переговоров с Врагом.

- Об отце! Или я порву все твои хроники в мелкие клочки.

- Чего ты хочешь? – резко спросил Карнистир. – Чтобы я лгал? Об отце?! Это ты, а не я хочешь оскорбить его память!

Куруфинвэ не нашёлся, что ответить, в смятении глядя на брата. После гибели Феанаро обычные уверенность и красноречие то и дело изменяли ему.

- А если ты порвёшь или сожжёшь мои хроники, - Карнистир сбавил тон, - я восстановлю их. Столько раз, сколько потребуется. Пока жива моя память и я сам.

Помолчав некоторое время, он хмуро прибавил:

- А ещё припишу, что у тебя опасный нрав. Будь уверен, так и напишу.

- Опасный нрав? – Куруфинвэ криво усмехнулся и похлопал брата по плечу. – Пиши, пожалуйста. Потом можно подбросить твою запись поближе к Дор-Даэделос – пусть знают.

-1

2

КРАСИЛЬЩИКИ

Однажды юные Амрод и Амрас решили, что среди нолдор маловато рыжих и решили слегка исправить это упущение...

***

Благословенный Аман, где царят радость и мир. Час Смешения Света. В Тирионе-на-Туне стихли смех и песни, из мастерских не доносится ни стука, ни звона. Час покоя, час снов, грёз и раздумий. Сейчас даже дом Феанаро погружён в тишину… почти.

- Осторожней, разбудишь. Он же сказал – не беспокоить.

- Не бойся, если быстро, он не проснётся. Готово.

- Тише ты…

Совсем ещё юные близнецы ловко спускаются с крыши. В руках старшего – кисть, у младшего – округлый медный сосудик. Как этот сосудик называется - близнецы не знают, а спрашивать Куруфинвэ, коему он и принадлежит, не хотят. На крыше возлежит Карнистир – на животе, подложив локоть под голову.

-  Я же говорил - всё будет хорошо, Морьо не проснётся, - шепчет Питьо.

-  А когда проснётся…

- …узнает, что он уже не Морьо.

- Верно, - удивляется Тэльво. – Как же его теперь звать? Руссофинвэ?

- Руссо… А мне нравится!

Тихо, чуть приоткрыв дверь, близнецы просачиваются в дом.

- Так, теперь эти двое.

- Трое.

- Хорошая собачка, очень хорошая собачка…

- Хуан, ну пожааалуйста, - тянет Питьо, - весело же будет! Ты, главное, молчи. Обещаешь молчать?

Хуан потягивается, приподнимается на лапах, переводит карие глаза с одного близнеца на другого и наконец с достоинством кивает. Это обещание он будет исполнять ещё очень долго…

Полюбовавшись Тьелкормо и Куруфинвэ, шевелюры которых теперь отливали медью, Амбаруссар перебираются в другую комнату.

- По-моему, Кано совсем и не спит, - чуть слышно шепчет Тэльво.

- Конечно, не спит. Не видишь – он стихи сочиняет. Или песню.

- А, так даже лучше. Если сочиняет, точно ничего не заметит.

Поработав кистью, близнецы тихо выскальзывают из дома. Проходя по саду, Питьо вдруг останавливается. Майтимо не то спит, не то просто сидит с закрытыми глазами, прислонившись к стволу высокого бука, почти у серебристых бутонов ограды.

- Что? Нельо и так рыжий.

- А Финдекано – нет, - Питьо указал вверх.

В развилке ствола улёгся Финдекано - он опять гостил здесь. Вообще-то Феанаро племянника в гости не звал и раньше уже намекал ему на это, потом высказался прямо, потом более чем прямо – в конце концов, с Майтимо можно и в другом месте увидеться. Но Финдекано неизменно обнаруживался в его саду, и Феанаро махнул на это рукой.

- Ну, раз он теперь совсем наш…

- Ага, седьмой брат Нельо.

- Ты, главное, при папе так не скажи.

- Нашем - или папе Финдекано?

Близнецы переглядываются и, не найдя ответа на этот сложный вопрос, заключают:

- В общем, тоже не отвертится!

Закончив с косичками Финдекано, Питьо слезает с дерева и заглядывает за угол дома, в сторону мастерской. Тэльво смотрит на брата с нехорошим предчувствием.

- Интересно, а папа сейчас тоже спит?

Тэльво с сомнением качает головой.

- Мы только одним глазком…

Встав на цыпочки, они заглядывают в окно мастерской. В окно виднеются стол, чуть мерцающий шар на нём и Феанаро, уснувший прямо за столом. Питьо начинает красться к двери.

- Может, не надо?

- Да папа и не заметит, - отмахивается Питьо, - папа сейчас только об этих… палантирах, вот – думает. А потом мы потихоньку опять в чёрный покрасим, когда он снова уснёт…

- Может, всё-таки не надо? Представляешь, если сюда придёт дедушка…

- Не «дедушка», а король Финвэ, - важно поправляет Питьо, изредка вспоминавший, что самый маленький в семье - не он.

- Тем более. А папа – рыжий!

- Ладно, уговорил.

Казалось бы, всё задуманное было исполнено, но для полного счастья Амбаруссар чего-то недоставало…

- Может, сядем хотя бы вон в тех кустах?

- Давай! Оттуда всё видно будет.

Первым из раздумий и из дома выходит Кано, подбирая мотив новой песни – против обыкновения негромко. Порыв ветра чуть взлохмачивает его волосы, он поднимает руку их пригладить и с недоумением видит рыжие пряди. Так же тихо, как до того близнецы, он возвращается в дом, потом вновь выходит, поднимается на крышу, проходит по саду – с нарастающим удивлением.

- Неужели волосы всех нолдор изменили цвет? Но как? – начав размышлять вслух, он вдруг улыбается и хлопает ладонью по белоснежной стене. – Ну конечно! Такое по силам только Аулэ! Оттого и выбрал этот оттенок - не зря он Махтана любит больше всех нолдор! Это достойно стихотворения – нет, гимна!

И воодушевлённый Кано уходит, взмахивая рукой в такт только ему слышимой мелодии.

- А ты знал, что двое Амбаруссар равняются одному Аулэ?

- Нет. Но я знал, что мы – сила! Ты же слышал, как де… то есть король Финвэ сказал, что Феанариони – это Стихия! Когда мы все вместе к нему во дворец пришли. В шутку, правда… но сказал же!

- Ты перепутал: он сказал не «Стихия», а «стихийное бедствие».

- Сказал, правда… но в шутку же!

Тем временем Финдекано спрыгивает с бука, замечает перемены и хохочет, зажав рот рукой - чтобы не будить Майтимо. Некоторое время он словно изучает устроившегося под деревом друга, а затем с улыбкой шепчет:

- Пожалуй, чёрный ему пойдёт…- и выбегает из сада.

- Я же говорил – весело будет! Вот и Финдекано понравилось.

- Они теперь наоборот будут, да? – фыркает Тэльво.

- Ага, представляешь… ой!

В самый разгар веселья Амбаруссар без предупреждения оказываются схвачены за шиворот.

- Так я и знал, что это вы сотворили! Если вы сейчас же не смоете эту гадость, так, чтобы и следа не осталось… Куда?!

Пока Турко возмущался, Амбаруссар выскользнули из туник, которые остались в его руках, и полуголые помчались прочь со всех ног. Он бросается следом, на бегу что-то выкрикивая. До близнецов долетает:

- Ах вы… как вам только в головы пришло…вот догоню…

Крики и беготня, несомненно, взбодрили не только дом Феанаро, но и всех нолдор в округе, избавив их от дремоты и излишней задумчивости.

- Нельо! – кричит Тэльво, пролетая мимо старшего брата и сопроводив возглас самым жалобным взглядом, на какой он только был способен. Обычно это помогало, но не сегодня.

- Впредь думать будете. Знали же, что Турко…- остаток фразы Амбаруссар уже не слышали, сосредоточившись на нарезании по саду кругов, эллипсов и сложных замкнутых кривых. Тьелкормо неотвратимо приближался, и Тэльво внезапно остановился.

- Зато теперь ты совсем непохож на Арафинвэ, и никто ничего не скажет.

От наглости и неожиданности Турко застывает на месте:

- Чего не скажет?!

- Что ты – старший брат Артафиндэ, только дядя с тётей не знали, что с тобой таким делать и подарили папе. На праздник Сбора Плодов. Ты же как раз тогда родился…

- Вот с тех пор папа и недолюбливает Арафинвэ, - поддакивает Питьо.

- Дикари и невежды! – возмущается Турко. – Это же законы наследственности. Я наблюдал за лисами – рыжими, чёрно-бурыми и серебристыми, и выяснил… Эй, вы где?!

Близнецы уже ретировались, упустив замечательную возможность познакомиться с отдельными вопросами генетики на примере лис и Феанорингов. Бегство их завершается лишь на вершине Туны, в кустах за дворцом Финвэ.

- Ну вот, теперь он нас не найдёт…

- Это Турко не найдёт? – сомневается Тэльво. – Сам знаешь, как он умеет зверей выслеживать!

- Так мы же не звери!

- Ага. Звери-то совсем незнакомые, а нас он знает.

- Ну и пусть. Пока выследит, уже остынет и сердиться не будет, - успокаивает брата Питьо, но отзывается отнюдь не Тэльво:

- Он, может, и не будет…

Близнецы, подскочив на месте, хором восклицают:

- Курво! Мы же пошутили!

- Хороши шуточки! Ваша краска водой не смывается. Что вы туда добавили?!

- Да так, кое-какие соли…

- Из красного кувшинчика. Мы совсем чуточку взяли, правда!

- «Совсем чуточку!» - передразнивает его Куруфинвэ. – А знаете, сколько мне теперь готовить раствор, чтобы вот это, - он указывает на свою голову, - без вреда смыть?! Иначе месяц не сойдёт! Я совсем не этим хотел заняться, а новым браслетом! Хм… правда, если эти соли добавить в тот состав… и прокалить… а ещё…

К облегчению близнецов, Куруфинвэ, бормоча себе под нос что-то в этом духе, убегает в мастерскую проверять новый замысел. Они же оставались в дворцовом саду ещё долго.

- Ну вот, Курво теперь занят, Турко успокоился, Морьо… наверное, тоже.

- А если нет? – Тэльво не был уверен, что уже пора домой.

- Я же говорил – всё будет хорошо, так и вышло! Подумаешь, без туник остались!

Домой они крадутся, прислушиваясь к голосам. Кажется, всё спокойно, никто не обещается кое-кого отловить и показать, как в Эндорэ зимуют… Вообще-то Амбаруссар хотелось поглядеть, как зимуют в заморских краях – в Амане и зимы-то не было, но они подозревали, что им обещались показать совершенно не то.

- Кажется, обошлось…

- Вот вы где! Ваших рук дело, так?

Амбаруссар оборачиваются, готовясь опять спасаться бегством. Но рыжий Морьо вовсе не кажется рассерженным, и Тэльво осторожно отвечает:

- Так.

- Сможете ещё приготовить эту краску? Чтобы такой же оттенок был?

- Ну… может, будет и не точно такой, - мнётся Питьо.

- Мы хотели, чтобы у всех волосы как у нас были, а вышли не совсем такие.

- Но всё-таки рыжие! А то рыжих так мало, несправедливо выходит!

- Неважно, - нетерпеливо машет рукой Морьо. - Вы скажите: у вас ещё осталось?

- Да, довольно много ещё.

- Несите всё сюда!

- Тоже хочешь кого-нибудь покрасить? – догадывается Питьо.

Морьо улыбается – одними уголками губ:

- Себя. Когда эта сойдёт. Так я гораздо красивее, чем черноволосый. Жаль только, повторить точь-в-точь не сможете.

- А как же… Ты же – Морьо!

- Ну и что? Буду Карнистир Рыжий… пока ваш состав не кончится.

Отдав – Морьо? Руссо? или как его там теперь? – остатки, они усаживаются на траву, залитую золотым светом. Щебечут птицы, где-то журчит фонтан…

- Наверное, никто такого ещё не делал, правда?

- Ага, - соглашается Тэльво, подперев щёку рукой. – Хотя хорошо, что мы папу красить не стали.

Так вы и меня собирались? – похоже, хоть какое-то время сохранить проделку втайне от отца опять не удалось. – Туркафинвэ ко мне уже подходил, сказал – это хуже всего, что вы творили прежде.

- Он всегда так говорит, - не выдерживает Питьо, а Тэльво бодро начинает объяснять:

- Мы просто научиться хотели! Вот Нельо замечательно умеет ковать ворота и ограды, Кано лучше всех поёт, Турко – охотится, Курво вообще чего только не умеет, а Морьо хорошо учится, ты сам говорил… А мы хотим быть такими мастерами, которые…- он запинается. Под пристальным взглядом Феанаро объяснение уже не кажется таким уж замечательным, и вся затея тоже. Какие же они будут мастера, если никого не украсили – разве что Морьо немножко? И соли для краски добыли не в горах, а у Куруфинвэ, не спросив – вдруг они ему нужны… Чему они сегодня учились – незаметно подкрадываться к кому угодно?

- Мы только хотели…

- Мы просто… - одновременно заговорили Амбаруссар.

Феанаро взглянул на старшего из близнецов, затем на младшего и рассмеялся.

0

3

ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ВИД

Посвящается З. Бобырь

"Среди вождей Нольдора одни лишь Амрод и Амрас держались того же мнения, что и король, потому что они жили в местности, откуда можно было видеть Тангородрим, и угроза Моргота не переставала тревожить их мысли."
"Сильмариллион" в переводе З. Бобырь.

Как-то во дни Долгого Мира Государь Финголфин увидел едущих навстречу ему двух всадников. По восьмиконечным звёздам на плащах он узнал посланников из Восточного Белерианда, но, выслушав приветствие, на всякий случай справился:

- Вы - посланники Маэдроса, не так ли?

- Нет, - нестройно отозвались всадники.

- А чьи же? - удивился Финголфин.

- Амрода и Амраса.

- И мы привезли тебе послание.

- От Амрода и Амраса.

В самом деле, даже начало послания отличалось от прежних. Послания от Маэдроса обычно начинались так: "Государь Финголфин! Наш Враг опять…" или: "Государь Финголфин! Наш Враг пока не…" Это же послание начиналось так: "Дядя! Приезжай к нам в гости, можно отлично поохотиться! Все родичи у нас уже перебывали, одного тебя ждём". Собственно, этим послание и заканчивалось - если не считать подписи.

Времена были мирные, срочных дел не намечалось, и Государь нолдор принял приглашение. Посланники ехали рядом. Финголфин нашёл их приятными попутчиками: весёлые, улыбчивые, общительные, под стать своим лордам. Единственный недостаток, замеченный им за молодыми нолдор - восхищаясь этими лордами, они непрестанно повторяли имена Амрода и Амраса.

Так, когда Финголфин, въезжая в земли Восточного Белерианда, заметил:

- Как вижу, мы уже пересекли границы владений Дома Феанора, - в ответ он услышал неизбежное уточнение:

- Да, разумеется! Амрода и Амраса.

Уже в лесу один из посланников достал странный инструмент с четырьмя струнами, какого Государь нолдор прежде не видел.

- Изобретение Маглора? Или иного менестреля? - поинтересовался он.

- Нет. Амрода и Амраса. Это не музыкальный инструмент, а оружие - чтобы можно было скоро выпустить четыре стрелы, одну за другой.

- Лорды пока не знают, как им пользоваться при охоте на обычных зверей, но в бою может быть полезна эта придумка…

- ...Амрода и Амраса.

Иногда посланники заканчивали реплики друг друга или отвечали почти одновременно, хотя братьями не были. Похоже, так они подражали своим обожаемым лордам-близнецам, которые вскоре дружно приветствовали дядю.

Охота в малонаселённых землях Амрода и Амраса и впрямь оказалась замечательной, да и сами земли были красивы. Напоследок Финголфин решил заглянуть в Эстолад, где ещё оставалось немало людей.

- Рад видеть лордов Амрода и Амраса! - улыбнулся черноволосый адан. - И друга Амрода и Амраса из западных земель тоже.

Быть может, Государя нолдор задело бы такое обращение, если бы он думал, что человек мог узнать его. Но с тех пор, как он последний раз побывал в Эстоладе, сменилось не одно поколение Младших Детей Илуватара, а на охоту Финголфин, конечно, поехал не в королевском венце.

- Я подумываю податься на службу к эльдар, - продолжил адан. - Может, к Химрингу, если Король Маэдрос позволит не на самой границе служить, а то - западней, в Дортонион. Только что-то никак не запомню - чьи это земли?

Удивительно ли, что Финголфин, не задумываясь, ответил:

- Амрода и Амраса.

Адан выглядел обескураженным, зато лица близнецов просияли:

- Мы когда-нибудь говорили, как восхищаемся твоей мудростью, Государь Финголфин?

- И твоей щедростью?

- Нет, до сих пор ни разу, - честно ответил Финголфин, намереваясь объяснить свою оговорку. Но близнецов уже и след простыл.

- Эти сосновые леса поистине прекрасны! - сказал брату Амрод, въезжая на нагорье. - И охота обещает быть интересной - иной, чем в низине. Мне всегда нравился этот край!

Амрас кивнул.

- И мне, но кто мог подумать, что Государь Финголфин так великодушен! Давай же осмотрим свои владения.

- Свои владения? - навстречу близнецам выехал Ангрод. - Прости, Амрас, но я не понимаю смысла твоей шутки.

- А это не шутка.

- Государь Финголфин только что подарил нам Дортонион!

- Государь Финголфин?! - изумился Ангрод. - Правда, он никогда ещё не поступал легкомысленно, должно быть, для того была важная причина… А он сказал, какие земли хочет отдать нам с Аэгнором взамен Дортониона?

Близнецы смущённо взглянули на Ангрода.

- Честно говоря, мы не подумали об этом.

- Как только услышали о даровании нам Дортониона, сразу направили коней сюда.

- Придётся вернуться к Государю Финголфину и спросить.

- Но, конечно, он должен дать вам большие и богатые владения взамен этих замечательных видов, - конец фразы Амрас произнёс тише и медленней обычного.

С того места, куда они с братом выехали, открывался замечательный вид на Тангородрим. Замечательным он был не в смысле украшения пейзажа, а в том смысле, что его нельзя было не заметить.

- Казалось бы, мы давно должны были привыкнуть, - проследил Ангрод взгляд Амраса. - Но к близости Ангбанда привыкнуть невозможно.

- Всё равно край у вас прекрасный!

- Быть может, лучший во всём Белерианде!

- Быть может, - улыбнулся Ангрод, разворачивая коня.

Восхищённые взгляды близнецов и верных им нолдор, недоумение Ангрода и удивление людей Эстолада заставили Финголфина чувствовать себя крайне неуютно. Разъяснять про оговорку было поздно - все приняли дарование Дортониона младшим Феанорингам как решение короля. Поэтому Финголфин пригласил лордов Ангрода и Аэгнора к себе в гости, объяснив близнецам:

- Дортонион будет считаться вашими землями лишь на время отлучек Ангрода и Аэгнора. А подлинными его правителями остаются сыновья Финарфина.

- И, конечно, вы можете приезжать к нам в Дортонион охотиться, когда пожелаете, - прибавил Ангрод.

Затем они с Аэгнором надолго уехали в Хитлум к Финголфину, после чего младших арфингов последовательно пригласили в Нарготронд к Финроду, в Минас-Тирит к Ородрету, в Дориат к Тинголу, Мелиан и Галадриэли и в Дор-Ломин к Фингону. И не пригласили в Гондолин к Тургону. Но и без того поездка по гостям изрядно затянулась. Всё это время Дортонион оставался на попечении близнецов, так что они начали беспокоиться: охота в сосновых лесах - это прекрасно, но земли Восточного Белерианда тоже требовали заботы. К тому же их всё более тревожил замечательный вид Тангородрима и поднимающихся оттуда дымов.

Потому, когда Государь Финголфин предложил напасть на Ангбанд первыми, Амрод и Амрас поддержали его замысел. Маэдрос и Фингон, напротив, сочли нападение несвоевременным. Их поддержали все сыновья Финарфина, а Ангрод и Аэгнор более других. Не занимаясь делами Дортониона - да и вообще никакими делами - в течение последних лет, они вовсе не были готовы к скорому сбору войск и выступлению. Поэтому предложение Финголфина, несмотря на поддержку Амрода и Амраса, пропало втуне.

После этого Охотники вернулись в Восточный Белерианд. Но они по-прежнему очень уважали своего дядю и, в отличие от некоторых своих братьев, именовали его не иначе как Государем Финголфином.

0


Вы здесь » Путь в Средиземье » Творчество » Три коротких фанфика про Феанорингов