Путь в Средиземье

Объявление


Добро Пожаловать!


 

«На протяжении сумерек Второй Эпохи Тень растёт на востоке Средиземья,

всё больше и больше распространяя своё влияние на людей, чья численность

умножилась, в то время как род эльфов начал увядать. Вот три основные

темы: Задержавшиеся эльфы, что остались в Средиземье; возвышение

Саурона до нового Тёмного Властелина, повелителя и бога людей; и

Нуменор-Атлантида. Они рассматриваются историографически и в двух

преданиях или рассказах: Кольца Власти и Падение Нуменора. Оба служат

существенными предпосылками для Хоббита и его продолжения» - Письмо

131 Милтону Валдману, Дж. Р. Толкин.


Список персонажей Правила Сюжет Ситуация в мире Шаблоны анкет Акции
Администрация
Sauron  372279461
Rava

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь в Средиземье » Архив эпизодов » (Роменна, 18 мая 2206 В.Э.) Посольство, не вошедшее в хроники


(Роменна, 18 мая 2206 В.Э.) Посольство, не вошедшее в хроники

Сообщений 61 страница 88 из 88

61

Смертный, как и ожидал нолдо, не заметил в его вопросе подвоха и ответил невинно, невинно, разве что слегка запнувшись под конец, словно застеснявшаяся дева. Астоворимо понимал что он начинает злиться и по-этому придает миру вокруг более мрачные черты чем те есть на самом деле.

Однако решение, вести новую войну или нет - не в моей власти.

- Угу, ты уже говорил что став королем будешь жить мирно и уединенно, - обтекаемо согласился Астоворимо. - Это сразу снимет все проблемы нуменатани и отшатнет вас от Тени.

И тут в голосе принца послышались наконец-то эмоции - слишком сдержанный тон, который скрывает уязвленную душу.

- Едва ли люди, подобные этому южанину, жестоко страдают от того, что не могут жить согласно своим убеждениям - если у них вообще есть твёрдые убеждения.
- О, - почтительно кивнул головой феаноринг, - разумеется ты в праве решать за этих людей страдают они или нет. Да и отказывать им в том что они имеют убеждения ты тоже в праве.

Все труднее и труднее было сдерживать гнев, но нолдо еще держался, вкладывая отпущенное ему ехидство в почтительность тона.

- И я настоятельно прошу тебя не сравнивать дела моего отца с делами Моргота.
- Ты прав, - тут же серьезно согласился нолдо. - Прости меня. А в искупление я готов написать балладу прославляющую деяния твоего отца, воспевающую его поступки столь угодные Единому.

Но Тэлеммаите не понимал простейших вещей и намеков! "Ты же ведь не дурак! - нолдо опустил глаза, что бы его взгляд не приморозил к месту наследника Элроса - Ты должен понимать, но ты не хочешь. Ты выбрал жить в узорном мире своих иллюзий. Что мне до тебя? Да, ты наследуешь Эленна. Ну и что! Что мне до Острова?! Пропадите вы пропадом, порочные создания в вашей Тьме, что всегда идет у вас по пятам!" Но уже мысленно произнося это все Астоворимо знал что он лжет самому себе. По тому что... по тому что все сложно. По тому что он не желал зла Смертным, и ему было жаль их, и не хотел он усиления Тьмы, и... ему было не все равно до наследия Элероссэ. И это все сгибало его и заставляло пытаться выбить плечом кованную дверь псевдонаивности в иллюзорный мир Тэлеммаитэ.

- Ты говоришь о «дарах Тьмы», желая меня проверить? Как меня учили, подлинные дары исходят от Творца. А Тьма не дарит ничем, но за всё берёт десятикратно и стократно. По поговорке тех давних времён, когда наши предки страдали от множества болезней - «Вылечит простуду, да наградит чумой»...
- Я просто хочу что бы ты начал наконец думать что говоришь, - неожиданно усталым и печальным голосом ответил роквен и снова поднял голову. К тому моменту когда он взглянул на атана, лицо нолдо не отражало ничего кроме холодного спокойствия, и даже тени усталости не было в его чертах. - Если ты сам понимаешь что Тьма не дает просто так даров, и уж явно не больше чем наш Отец, то подумай - может ли среди Диких Людей быть больше исцеляющих духом, чем среди твоего народа.

На самом деле вопрос о целителях не имел уже никакого значения... Разве что попытка подковырнуть броню благостности на сознании нуменатана.

Когда же они сидели у стен Академии, нолдо сцепил руки, поверх широко расставленных колен, и пристальным взглядом рассматривал камень ступеней под ногами. Ему вдруг подумалось что все происходящее вокруг больше похоже на бред лежащего в горячке.

Что до южанина… Раз переданное им об истреблении Дикарей - не то, что стоит скрыть от нуменатани, а клевета, я могу уверить в этом Сарадана. И прибавив, что ты не дашь обета не причинять вреда этому Дикарю - отнюдь не невинному ребёнку - уступить его просьбе. Тебе стоит знать, что Сарадан чувствует себя ответственным за жизнь своего врага.

- Сарадан молодец, - эхом откликнулся эльф, словно бы прибывая в какой-то задумчивости. И они оба замолчали. "Каждый о своем и каждый бесполезно" - зло подумал лорд несуществующего Дома.

И тут принц начал говорить: о своих родичах, о том как они на самом деле благородны и далеки от обвинений Астоворимо. И нолдо не выдержал. Он вскинул голову и внимательно, с глубоким сомнением, и даже легкой неприязнью посмотрел на Тэлеммаите. Идея уже пришла в голову, но... как же не хотелось ее воплощать. "Стоишь ли ты того, наследник Элероссэ?" - с тоской подумал аракано. Но... другого варианта, варианта лучше, Астоворимо не видел. Хотя вряд ли принц поймет или оценит его жертву. Да орки с ней, с жертвой - удалось бы достучаться...

- Я отвечу тебе. Но после того как кое что покажу. И ты сделаешь кое-что не сложное, что я тебя попрошу сделать, - разжал плотно сомкнувшиеся губы нолдо. - Пожалуйста проведи меня туда где нас никто не сможет увидеть. Это совсем ненадолго.

Отредактировано Astovorimo (2017-04-23 21:43:35)

+1

62

На иные из слов эльфа принц предпочёл не давать ответа. Астоворимо более не спорил, он соглашался, и тон его был почтительным, однако сами слова скорее можно было счесть насмешкой. Более всего это походило на провокацию, попытку вывести из себя. Придворные могли поступать так, интригуя друг с другом или будучи в ссоре — тоже сохраняя внешнюю учтивость.  Подозревать нолдо, лишь гостившего в Нуменоре, в интригах было бы странно; однако он сердился — кажется, на то, что принц не видел в нём наставника, каждое слово которого принимают как непреложную истину, о чём бы ни шла речь. Если бы Астоворимо рассказал об эльдар или о Первой Эпохе то, что расходилось с известным Телеммайтэ, он едва ли стал бы спорить.  Однако принц сомневался, что эльф хорошо понимает людей и тем более Нуменорэ, где не прожил и одного дня.

«Вероятно, всё было бы иначе, будь я эльфом с иными мыслями, чем  у него, - подумал Телеммайтэ. - Он, должно быть, уверен, что человек в споре с эльфом не может оказаться прав в чём бы то ни было или хотя бы имеет право на иные мнения. Я не говорил и не думал, что появление рабства является хорошим, безразличным или неважным, но я не считаю его таким ужасным, как он, но и с этим он не может смириться...»

Сам он не сердился - скорее, ему было жаль, что так получилось. Поэтому, услышав:

- Ты прав. Прости меня. А в искупление я готов написать балладу прославляющую деяния твоего отца, воспевающие его поступки, столь угодные Единому.

- он не стал упрекать Астоворимо в насмешке. И не спросил в ответ, делит ли он все поступки на достойные воспевания и подобные деяниям Моргота, а если делит — все ли его дела достойны прославления. Он не собирался вести себя ни как дитя, что обижается на попытки задеть, ни как участник придворной ссоры, что старается найти слабое место и колоть, оставаясь внешне любезным.  Вместо этого Телеммайтэ тихо задал иной вопрос:

- Скажи, чего ты хочешь достичь? Чтобы я во всём соглашался с тобой, думая иначе, или чтобы мои мысли и чувства стали повторять твои?

Он надеялся, что Астоворимо поймёт: первое бессмысленно, второе невозможно. А если пожелает, ещё поймёт, что принц устал от попыток его переделать...

Сам же он вдруг понял, почему на маяке ощутил близость к этому эльфу вопреки всему. Следуя желанию эльфа, он позволил себе быть открытым и уязвимым настолько, насколько мог. Потому возникло неосознанное чувство, словно бы он оказался нужен нолдо таким, какой есть, со всеми слабостями и недостатками... каким в действительности он мог быть нужен разве что матери. А ответная открытость прибавила к тому уверенность, что он может довериться эльфу, не опасаясь, что узнав слабые места, тот уязвит его. Было совершенно неразумным ожидать такого принятия от едва знакомого - сейчас, когда те чувства были осознаны, он не мог не понимать этого; и всё же ему было жаль, что эльф видел в нём скорее глину, ценную лишь в той мере, в какой из неё можно вылепить желаемое.

На вопрос о дарах Тьмы сам нолдо неожиданно ответил с усталостью и печалью:

- Я просто хочу, чтобы ты начал наконец думать что говоришь. Если ты сам понимаешь что Тьма не дает просто так даров, и уж явно не больше чем наш Отец, то подумай - может ли среди Диких Людей быть больше исцеляющих духом, чем среди твоего народа.

- Я лишь передал то, что слышал о магии Дикарей от одного из командиров - не ищи в этом превозношение Тьмы, - ответ тоже прозвучал устало, хотя и спокойно.

...В ответ на рассказ о нравах адунаим и предложение спросить Сарадана, человека простого, достойного и знающего о рабах не понаслышке он посмотрел на Телеммайтэ едва ли не неприязненно. Он просто не поверил, что адунаим действительно женятся лишь однажды и не изменяют своим жёнам — как не верил ничему доброму... Однако Астоворимо всё же произнёс:

- Я отвечу тебе. Но после того как кое-что покажу. И ты сделаешь кое-что не сложное, что я тебя попрошу сделать. Пожалуйста проведи меня туда, где нас никто не сможет увидеть. Это совсем ненадолго.

Пусть будет так, - согласился принц, недоумевая — что же такого необычного и таинственного эльф привёз с собой.  И какое отношение эта вещь имеет к его словам. - Можно зайти в переулок за лавками у домов торговцев. В этот час он должен быть безлюден.

Он позвал Астоворимо за собой, и они покинули площадь. Им не пришлось идти далеко. Несмотря на разгар дня, в переулке царил сумрак — из-за того, что верхние части  домов выдавались вперёд; от них вниз спускались крюки, служившие для подъёма товара. Разумеется, никто не стал бы разгружать его днём, когда торговля была в самом разгаре.

0

63

"Следовало ожидать", - подумал нолдо, видя что его слова не задевают нуменатана. Ведь что бы тебя что-то задевало нужно иметь живое сердце, а не быть укутанным в толщу ваты, уверяя себя что это не равнодушие, а просто не желание быть резким в суждениях. Губы нолдо тронула холодная улыбка.

- Скажи, чего ты хочешь достичь? Чтобы я во всём соглашался с тобой, думая иначе, или чтобы мои мысли и чувства стали повторять твои?

- Ни первого, ни второго, - отрезал нолдо не зная то-ли ему удивляться, то ли негодовать. Эльда не просто думает или чувствует, но знает что ни одно из предложенных принцем не возможно для свободного. Вопрос был на грани оскорбления. И все же феаноринг ответил. - Я хочу что бы в тебе был огонь. Но это не в моих силах.

И хоть какой-то смысл их беседа приобрела только когда Тэлеммаите ответил:

- Можно зайти в переулок за лавками у домов торговцев. В этот час он должен быть безлюден.

Нолдо недовольно поджал губу, но кивнул.
- Тебе лучше знать эти места. Пусть будет как ты говоришь.

И они пошли. Астоворимо не хотелось ни о чем думать, ему было несколько противно от того что он собирался сделать. А главное это могло быть абсолютно напрасно и просто глупо. Впрочем... кто-кто, а он давно научился делать то что посчитал нужным, значит надо отринуть сомнения и просто сделать. А там - уж как выйдет. Если это будет ошибкой - значит одной ошибкой больше, мало ли их накопилось? Нолдо переживет.
Солнечный свет сменился сумраком переулка и аракано подумал что все не так уж и плохо - если здесь и окажется свидетель, то никак не случайный, но тот, кому это нужно будет увидеть.

- Хорош, - кивнул эльф. - Ты прав, это подходящее место.

Они прошли немного вглубь и нолдо остановил принца, а сам развернулся лицом к нему и к покинутому городу. Так будет лучше. Так атана ничто не будет отвлекать и ему будет проще. Губы эльфа снова тронула и исчезла легкая улыбка - так лорд реагировал на то что ему было неприятно или трудно. А потом заговорил ровным голосом.

- Тебя удивит моя просьба, но ты должен ее исполнить. Ударь меня. Сильно, а не просто пихни. Лучше не в лицо, иначе у твоих сородичей могут появится вопросы.

"Парень, только давай что бы мне еще и не пришлось тебя уговаривать!" - мысленно взмолился аракано.

Нолдо стоял выпрямившись, опустив руки вдоль тела, и глядя сквозь плечо Тэлеммаитэ, что бы не смутить его своим взглядом. Открытый, спокойно ждал Астоворимо унижения и удара (хотя болью, то что он почувствует, эльф не назвал бы).

Отредактировано Astovorimo (2017-04-23 23:10:21)

+1

64

НПС Сарадан Ферхил
Сарадан молча смотрел, как беседуют принц и эльф. Опытный ветеран, он легко читал чувства принца по его лицу. Вот эльф был загадкой. Нечеловек и этим всё сказано.
Когда принц с эльфом стали уходить, так ничего ему ни сказав, воин поклонился им в след и повернулся к рабу. Пару минут постоял, глядя на него, потом придя к решению, положил браслет за пазуху и отошел к ближайшему прилавку, где немного поторговавшись, купил небольшой отрез ткани, которую передал рабу, потом Сарадан подошел к другому прилавку, где купил набор игл, потом к третьему и к четвёртому. Постепенно ветеран с рабом уходили всё дальше от места разговора, пока окончательно не затерялись в толпе.
Спустя несколько часов из ворот города вышел старый воин в сопровождении раба-южанина с полной торбой через плечо и направились на восток по тракту. Через некоторое время они остановились в тени дерева на отдых.
- Я тебе говорил, Сарадан, - на чистейшем адунаике сказал южанин, сбрасывая с плеча торбу:
- Эльфы давно манипулируют вами. Ты сам видел, что скрывается за показной моралью тех, кого вы называете "эльдар". Ваш король и его сын понимают это. Но эльфы умеют красиво говорить и красиво убеждать. Их мало. Они боятся нас, людей, а потому сделают всё, чтобы ослабить Нуменор.
- Возможно, ты прав, Хорай. Но Его Высочество умнейший человек нашего времени. Если это действительно так, то когда Он станет королём, эльфы утеряют здесь даже видимость влияния. После завтра мы отплывём в Умбар. Думаю, моим соратникам будет интересно услышать подробности беседы с сыном Его Высочества и послом - ответил тысячник южной армии Нуменора, один из тех, кого в будущем назовут "чёрными нуменорцами", усаживаясь на землю для отдыха.

Отредактировано Honaht (2017-04-24 09:40:01)

+2

65

Пройдя вглубь переулка, они остановились. Телеммайтэ выжидающе смотрел на эльфа. Что он намеревался показать? Бумагу, свидетельствующую о некоем злом деле, совершённом дунэдайн? Нуменорскую вещь, обретённую в неподобающих ей обстоятельствах?

- Тебя удивит моя просьба, но ты должен ее исполнить, - заговорил нолдо. - Ударь меня.

Просьба не просто удивила, а ошеломила принца своей неожиданностью, так что он отступил на шаг, а в глазах его читался вопрос: «Зачем?»

Неужели он чем-то настолько оскорбил эльфа, что тот предпочитает получить удар? Такое могло произойти, хотя принц и не желал того - он никогда не знал, как нолдо воспримет и истолкует его слова.

- Сильно, а не просто пихни. Лучше не в лицо, иначе у твоих сородичей могут появиться вопросы.

- Хорошо, - отозвался принц, видя, что Астоворимо ждёт удара. Отчего-то он желал этого и считал важным. - Только после я попрошу тебя о другом… ты однажды упоминал об этой возможности.

Наверное, принц не решился бы на подобную просьбу, если бы недоверие эльфа не коснулось предмета, в котором оно было оскорбительно для его народа. Его же заподозрили в обмане - что было и несправедливо, и делало бессмысленными любые словесные объяснения. Возможно, нолдо в итоге отнесётся к нему ещё хуже, как бывало после каждого шага навстречу ему - согласия на открытость, попытки освободить раба, перевода; но, по крайней мере, это не будут измышления (которые он в итоге донесёт и до Линдона). Обо всём этом он думал ещё до того, как эльф остановился.

И всё же решающим толчком стала сама просьба эльфа - столь непонятная, почти дикая. Ударить сильно, причинить боль - отчего Астоворимо хочет этого? «Лучше не в лицо…» Он был готов и к пощёчине? Ведь это оскорбление…

Всё это быстро пронеслось в уме Телеммайтэ,  и он всё же сосредоточился на исполнении этой просьбы, вспомнив слова Халет: «…Мысли эльдар для людей непостижимы». Он вообразил себе, что они занимаются фехтованием (чему его долго учили), и он хочет неожиданным ударом выбить оружие из руки соперника. Только придётся сместить движение - так, как и в его сжатой руке ничего нет, и попасть надо по самой руке нолдо…

Телеммайтэ замахнулся и ударил по запястью эльфа - достаточно резким движением, легко читаемым как «попытка обезоружить».

А после, отступив, всё же обескураженно спросил:

- Зачем?

+1

66

Лицо принца показалось феанорингу угрюмым и подозрительным, но нолдо не заметил своего провожатая в таких чувствах - значит просто показалось в неровных тенях переулка. Но от просьбы эльфа атан вскинул брови и отступил на шаг. Однако быстро взял себя в руки и это понравилось нолдо.

- Хорошо. Только после я попрошу тебя о другом… ты однажды упоминал об этой возможности.
- Все справедливо, - согласился Астоворимо. - Услуга за услугу.

"Только кто здесь кому оказывает услугу?" - вздохнул про себя нолдо.

О ком-то очень много можно сказать по тому как он сражается. Человек почти не колебался - и это было хорошо. Аракано не знал чем была вызвана решимость Тэлеммаитэ, но это и не было так важно. Но принц остался верен себе до конца и даже удар нанес так, словно бы постарался не наносить его. Очень аккуратно в руку.
Нолдо перевел задумчивый взгляд с откуда-то из-за спины нуменатана на его лицо и не знал что ему и делать - зло засмеяться или огорчиться. А потом решился:

- Хорошо, - кивнул эльф. - Молодец, ты собрался и был решителен. Я не был уверен что ты сможешь ударить меня без долгих уговоров. Но... ты опять лукавишь. Хотя... Даже это хорошо. Давай попробуем еще раз. Ударь меня в корпус, например в живот.

- Зачем? - вопросил растерянный и смущенный, хоть и хранящий лицо принц. Нолдо не знал эмоций Смертного, но мог представить.
- Ты узнаешь. И поймешь. - пообещал ему холодный голос, лишенный эмоций. Астоворимо сейчас специально держал себя на максимальной дистанции от Тэлеммаитэ. Пусть злится, пусть обижается, пусть недоумевает - пусть решается. Нолдо снова выпрямился и отвел взгляд, ожидая удара.

Отредактировано Astovorimo (2017-04-24 13:26:52)

+1

67

Принц всё-таки ожидал, что эльф попытается уклониться, перехватить руку… Сделать хоть что-нибудь в ответ. Разумеется, назвать Астоворимо, Лорда Первого Дома, беззащитным мог лишь малый ребёнок, ничего не слышавший о нолдор; и всё же ситуация вызывала напряжение. Он просто позволил нанести удар, и… и пожелал повторения, даже похвалив Телеммайтэ:

- Хорошо. Молодец, ты собрался и был решителен. Я не был уверен, что ты сможешь ударить меня без долгих уговоров. Но ты опять лукавишь. Хотя... Даже это хорошо. Но давай попробуем еще раз. Ударь меня в корпус, например в живот.

Он так и не объяснил, зачем он это делает. Лишь холодно ответил:

- Ты узнаешь. И поймешь.

Телеммайтэ чуть покачал головой - не отказываясь, а недоумевая всё более. Вновь ударить, и сильно. В живот. Удар может быть болезненным… И вновь он примет удар без сопротивления? И без какого-либо объяснений причин? Это совсем ему не нравилось и беспокоило всё более.

«Зачем это эльфу? Чего он хочёт?»

Приходилось довериться ему и идти вслепую, без цели… Впрочем, нет: он мог идти к своей цели - к тому, чтобы после доказать нолдо, что он не лжёт.

Принц вновь сосредоточился, вообразив в своей руке клинок. Рассчитал силу удара - не слишком сильный (на недостаток телесных сил нуменорец не мог пожаловаться, и нерассчитанный удар без сопротивления мог причинить вред), но всё же достаточно, чтобы эльф на этот раз не потребовал повторения.

«Надеюсь, этого хватит».

Шаг - поворот - лёгким и плавным движением - резкий выпад.

...Может быть, слишком резкий.

Отредактировано Telemmaite (2017-04-24 14:56:01)

+1

68

К счастью ждать пришлось не долго.
Краем зрения Астоворимо видел что Смертный подобрался, приблизился, нолдо приложил усилие что бы не пошевелиться, и тут почувствовал сильный удар в живот. Даже сильнее чем хотелось бы. Воздух вышибло, эльф сжал челюсть и согнулся пополам. Вздохнуть было невозможно, мышцы свело и нолдо опустился еще ниже, коснувшись одним коленом земли. " Ах ты ж! - выругался про себя роквен. - Молодец, мальчишка, хороший удар." Прошло несколько секунд прежде чем феаноринг смог заставить себя подняться и разогнуться. Уголок его губ дернулся в жесткой улыбке.

- Хорошо! - кратко сказал аракано. - Теперь ты смог.
Нолдо глубоко вздохнул и окончательно распрямился, приняв прежнюю позу. Идея, и раньше-то не казавшаяся ему достаточно хорошей, сейчас и вовсе совсем-совсем не нравилась. Но отступать было поздно.

- Теперь - повтори. - сказал эльф слегка насмешливо. Но в этот раз поза изменилась. Нолдо убрал руки за спину, а взгляд, вместо того что бы отводить в сторону, наоборот вперил в принца.

+1

69

От удара эльф согнулся пополам, коснувшись коленом земли. Да, вреда он не нанёс, однако... Он всё-таки неверно рассчитал силу...

Принц втянул воздух. Зачем эльф так поступает?

- Хорошо!  Теперь ты смог.

Телеммайтэ перевёл дух. Теперь он, наконец, узнает причину. Он вопросительно посмотрел на эльфа, желая узнать, какова же его цель. Но, прежде, чем задать вопрос, внезапно услышал:

- Теперь - повтори.

Он не обратил внимания на тон. Только на то, что нолдо, впридачу ко всему, убрал руки за спину!

Так он хочет продолжать это? В таких условиях, когда он не может сопротивляться? А если принц согласится - не потребует ли эльф в следующий раз ещё и связать его? Или поставить на колени?!

«Я не дождусь исполнения своей просьбы. Или дождусь, но мне ради этого придётся сделать худшее, чем то, в чём он меня подозревает - сделать на самом деле, а не только в мыслях Астоворимо...»

Их взгляды встретились.

- Нет, - ответил Телеммайтэ. Он не повышал голоса, напротив, говорил тише обычного - но твёрже, и со сдержанным возмущением. - Если ты хочешь этого - сопротивляйся! Уклонись, перехвати мою руку, ударь в ответ - я не знаю. Не держи руки за спиной. Нет. Иначе в следующий раз ты можешь потребовать связать себя или...

Он выдохнул, остановившись. Дикая просьба нолдо, как оказалось, имела самое прямое отношение к вопросу рабства.

+1

70

- Нет. Если ты хочешь этого - сопротивляйся! Уклонись, перехвати мою руку, ударь в ответ - я не знаю. Не держи руки за спиной. Нет. Иначе в следующий раз ты можешь потребовать связать себя или...

Нолдо наклонил голову, внимательно всматриваясь в лицо Тэлеммаитэ. Растерянность, гнев, решимость... дремлющее глубоко внутри благородное сердце воина...

- Вы, люди, очень привязаны к телу. - Ровным, спокойным, словно пощечина горячему порыву Смертного, голосом заговорил роквен. Правда была в том, что Астоворимо, как всегда при общении с принцем, ошибся. Просчитался. И жертва, как он и опасался, была напрасной. И наследнику Элроса он так и не сможет объяснить ничего. И все накроет Тьма. От этой мысли упрямый огонь засветился в глубине глаз нолда. Ну уж нет, он не сдастся.

- Когда хочешь что-то вам объяснить - проще всего объяснить через тело, работает лучше любых слов. Я не попрошу ни о чем что было бы вредно тебе. Не бойся - кривая усмешка изогнула губы. - Я был бы рад остановиться... Но... - "Ох, бесполезно, бесполезно все это! - простонал про себя эльда. - В глубине своей души Тэлеммаитэ светел, и он сопротивляется, но он слаб из-за своей мягкости, а это не так лечится, это лечится лишь кровью тех за кого ты не смог сказать "Нет"!"

- Не усложняй того, чего нет. Я думал что... мы закончим раньше. Но теперь поздно останавливаться.

Нолдо прикусил губу, с насмешкой (по тому что все было напрасно!) посмотрел на юного принца.
- Бей. - равнодушный голос и ясные глаза подстегивали принца.

"Илу-Илу, что ж я у тебя какой дурак-то, а?" - воззвал про себя нолдо. - "А может быть и правда хватит?" Он не Мудрый, он не умеет вести к Свету, он не умеет учить. Он проклятый убийца - может правда в этом? И именно по-этому все будет бесполезно и их разговор с самого начала был обречен? И даже если Тэлеммаите ударит его третий, а может и четвертый раз - поймет ли адан? Или как всегда ускользнет в свою кружевную веру в то что мир вокруг добр и прекрасен? Нет, не годится Астоворимо на роль учителя и проводника. Он не Инголдо, он просто Верный Пеплу... И он просчитался так, что теперь осталось лишь прекратить и с позором убраться подальше от принца, оставив его судьбу наедине с ним. "Прости, - прошептал про себя эльф, - я пытался... Я просто не гожусь, а я и забыл..."
И нолдо опустил руки.

Отредактировано Astovorimo (2017-04-24 16:46:35)

+1

71

Астоворимо ответил ему очень спокойным тоном:

- Вы, люди, очень привязаны к телу. Когда хочешь что-то вам объяснить - проще всего объяснить через тело, работает лучше любых слов. Я не попрошу ни о чем что было бы вредно тебе. Не бойся. 

Немного раньше для принца было бы важным услышать эти слова. Сейчас он уже догадался, что нолдо не пытается заставить его дойти до своих пределов, незаметно перейдя к чему-то неприемлемому. Скорее столь странным образом говорит ему о рабстве и о рабовладельцах. О тех, кому несложно ударить того, кто действительно беззащитен перед ними - и не обязательно так низок, как южанин, присягнувший Сарадану. 

- Я был бы рад остановиться... - объяснял он. - Но... Не усложняй того, чего нет. Я думал что... мы закончим раньше. Но теперь поздно останавливаться.

- Бей, - равнодушно, с усмешкой, произнёс нолдо, глядя на Телеммайтэ. А затем опустил руки, уступив желанию принца.

Единственное, что изменилось - теперь нолдо смотрел прямо на него. Так что предстояло нанести удар не по воображаемому сопернику в фехтовании, а именно по Астоворимо, глядя ему в глаза и заранее зная, какую именно боль ему причинит. Сделать это оказалось легче, чем в первый раз - именно потому, что не в первый. Принц желал бы ослабить удар, считая его слишком сильным, но нолдо оказался доволен именно таким, и желал повторения…

Телеммайтэ и повторил, только ударив немного левее - чтобы не бить дважды по одному месту. И коснулся рукой глаз, прежде, чем нолдо поднялся.

«Что я делаю? - он представил себе, как рассказывает Фаирэндилу об этой встрече. Можно кратко описать и возникшие непонимания и ошибки, но это... - Как я скажу о том, что... побил нолдо, пусть и по его собственной просьбе? Посланника Гиль-Галада и Лорда Первого Дома? Не в дружеском поединке, а не встречая сопротивления?»

- Не понимаю, как ты соглашаешься на это, - произнёс принц. Получать удары таким образом было не только больно, но и, несомненно, унизительно.

+1

72

Эльф чувствовал себя глупо, униженно и ему чудилось что все напрасно, бесполезно, тщетно... Он не знал, ударит ли Смертный снова, и ему думалось что нет. Поэтому удар оказался совершенно неожиданным. Тэлеммаитэ увидел как расширились глаза эльфа, и как нолдо сжал челюсть, прежде чем снова рухнуть на мостовую.

Второй удар был не хуже первого, да к тому же еще аракано не был к нему готов, поэтому созерцание брусчатки под ногами затянулось на дольше чем в первый раз. Нолдо пришлось опереться на свою гордость что бы остаться стоять лишь на одном колене.
"Хорошо... - соглашался с чем-то внутри себя эльда. - Хорошо..." И еще подумал "Благородный и милосердный удар...", - ведь его били не в то же место что и в первый раз, атан старался уменьшить болезненось... процесса. - "Но если ты не поймешь, это лишь усилит мой позор."

- Не понимаю, как ты соглашаешься на это, - раздался голос над ним.

- Ради тебя, - сдавленно просипел аракано, практически уверенный что его не слышали.

А потом... Прекрасная штука гордость. Она как инструмент, очень полезный и универсальный. Например, сейчас Астоворимо использовал ее как лебедку для поднятия грузов, заставляя себя выпрямиться. Когда эльф поднялся, он снова было спокойным и холодным. И в третий раз феаноринг внимательно всмотрелся в атана. Да... роквен не был Мудрым, не был читающим в душах - и это сейчас подводило. Приходилось доверять лишь тому что сможешь увидеть, но в случае с Принцем, Астоворимо знал что это мало помогает - и он опять ошибется. Тем не менее серые, лучистые глаза постарались заглянуть в глубь будущего Короля.

"Смятение..., нет, это уже было... стыд... и все же он ударил вновь... Барьер пройден? Достаточно ли? Или нужно продолжать рассматривать то что у тебя под ногами?" Тело ныло, но нолдо не удостаивал такую малость вниманием, он не считал это болью, лишь дискомфортом.

- Что произойдет, ... если я попрошу... ударить снова? - Дыхание еще не восстановилось, но нолдо отчаянно старался сохранить ... лицо? Не проявлять слабость. Эльф встал в прежнюю позу и чуть вздернув голову (не специально, рефлекторно) продолжал смотреть на Тэлеммаитэ.

Отредактировано Astovorimo (2017-04-25 00:42:23)

+1

73

Нолдо не сразу поднялся с колен - всё-таки два сильных удара подряд - и голос его звучал сдавленно. Сами же слова привели принца в изумление, которого он не мог скрыть. Телеммайтэ ожидал услышать всё, что угодно, но только не это.

- Ради тебя.

Неужели он настолько заблуждался в том, как эльф к нему относится? Вернее, был прав именно в первом впечатлении?

Телеммайтэ знал, что, когда придёт черёд исполнять его просьбу - он поступит несколько иначе, чем намеревался. Это не будет доказательством, что он не лжёт, но ответом на эти слова и действия… Как лучше ответить на них сейчас, он не успел продумать - Астоворимо заговорил, ещё не успев выровнять дыхание, хотя его взгляд и был спокойным. Или казался таковым.

- Что произойдет, ... если я попрошу... ударить снова?

Нолдо встал так же, готовый к новому удару. Лишь вскинул голову.

«Если я верно понял твою цель, нет нужды продолжать…»

- Произойдёт то, что мне будет легче нанести удар. В первый раз мне требовалась помощь воображения, во второй - нет. Астоворимо, я не хочу привыкнуть к этому. Это не то же, что причинить боль при состязании или учёбе, это унизительно для тебя, а для меня - постыдно, - принц сделал небольшую паузу и приложил усилие, чтобы не отвести взгляд, - И я понимаю, что взявшие рабов привыкают ко много худшему. К тому, чтобы унижать действительно беззащитных перед ними, не обязательно ударами...

Он надеялся, что Астоворимо не потребует продолжения - ведь он действительно не хочет нанести вред принцу. Думая об этом, он даже не заметил, что обратился к нолдо по имени - которого не называл с того момента, как представил его Сарадану.

Отредактировано Telemmaite (2017-04-25 13:39:02)

+1

74

- Произойдёт то, что мне будет легче нанести удар. В первый раз мне требовалась помощь воображения, во второй - нет. Астоворимо, я не хочу привыкнуть к этому. Это не то же, что причинить боль при состязании или учёбе, это унизительно для тебя, а для меня - постыдно. И я понимаю, что взявшие рабов привыкают ко много худшему. К тому, чтобы унижать действительно беззащитных перед ними, не обязательно ударами...

Нолдо улыбнулся углами рта, но что-то теплое проступило в этой едва заметной улыбке. Атан понял урок - не так как сейчас объяснит ему это Астоворимо, но понял. И нолдо испытал облегчение и благодарность - все было не зря. "Илу... Получилось... А я уже и не верил..."
А человек стыдился и вел себя достойно - заставлял себя смотреть в глаза эльфу, не позволял себе сбежать от ответственности. Это было близко душе Астоворимо.

- Ты прав. Мы все так устроены. Первый раз совершить то что мы считаем дурным тяжело. Второй - проще. На двадцатый мы почувствуем скуку. Ты сделал верный вывод что владеющие рабами даже не замечают то, что было сложным для тебя - они бьют беззащитных, они принуждают их. Но ты не понял другой вещи. - Глаза феаноринга перестали улыбаться и стали печальными. - Очень важной, той от чего бежит твой разум. Твой народ больше не светел. Шаг за шагом вы шли в Падение, пока некоторые из вас не решили что могут присвоить себе чужую жизнь и волю. Это произошло не однажды, а как результат привычки к малому злу. Ты надеешься что в рабы попадают лишь покоренные воины, но я говорю тебе что и девы, и дети, и беззащитные мирные жители стали рабами твоего народа.

Нолдо ухмыльнулся, потер левой рукою живот, а затем протянул правую Тэлеммаитэ.

- У тебя хороший удар, - уважительно заметил нолдо. - Без обид, наследник Элероссэ? Вы так говорить?

Затем эльф коснулся плеча Смертного и подвел его к стоящим неподалеку ящикам.
- У нашего тела много занятных особенностей, - иронично заметил аракано. - Одна из них - о чем-то важном не говорят стоя.
Они разместились на импровизированных сидениях и эльда продолжил.
- Я помню что обещал тебе выполнить твою просьбу. Но пожалуйста дай мне время. Пока ты еще готов слушать, я буду надеяться что смогу донести до тебя еще нечто важное. - Астоворимо кратко помолчал, словно собираясь с силами. - Есть два вида верности. Ты еще этого не понял, но интуитивно чувствуешь... И твоя любовь и верность мешают тебе видеть вещи ясно, туманят твой взгляд, наполняют его иллюзиями красоты. Не обижайся - я знаю о чем говорю, я ведь тоже был юн когда-то. - Нолдо захотелось отвести взгляд, но он вспомнил урок мужества полученный от Тэлеммаитэ и заставил себя сохранить позу. - Обе верности живут в нашей душе. Одна из них - это верность Единому. Мы знаем когда мы собираемся сделать что-то против Него. Знаем всегда... А другая верность - это любовь к кому-то из воплощенных. И иногда эти верности противоречат друг другу. Для моего народа естественно предпочитать верность Единому верности воплощенному. Для моего Дома стало ... естественным ставить верность Лорду выше всего. - Феаноринг положил руку на плечо Тэлеммаитэ и продолжил. - Не мне учить тебя как поступать. Ты можешь следовать за Светом, но знать и видеть Падение что окружает тебя. Ты можешь следовать за своим отцом, но все равно знай куда вы идете. Врать себе - последняя мерзость что мы можем сделать.

+1

75

В полумраке переулка глаза Астоворимо виделись более светлыми и ясными, чем на площади, и он тепло улыбался. Принц улыбнулся в ответ, но затем нолдо вновь заговорил о Тьме и Падении.

-  Твой народ больше не светел. Шаг за шагом вы шли в Падение, пока некоторые из вас не решили, что могут присвоить себе чужую жизнь и волю. Это произошло не однажды, а как результат привычки к малому злу. Ты надеешься, что в рабы попадают лишь покоренные воины, но я говорю тебе, что и девы, и дети, и беззащитные мирные жители стали рабами твоего народа.

Принц слушал, не перебивая, и с печалью думал о том, что им не прийти к настоящему согласию. Державшийся гордо Астоворимо позволил бить и унижать себя; сам он, любивший мир, согласился бить его, не зная цели. И всё же у нолдо было предубеждение против Нуменора и нуменорцев - скорее всего, вызванное непониманием. Или тем, что он мрачно смотрит на мир. Не высокомерием по отношению к людям, как на время подумалось Телеммайтэ - иначе он никогда не пошёл бы на то, что сделал. Однако, узнав о рабстве, он, кажется, едва ли не приравнял его народ к народу Ульфанга и иным Дикарям…

-  Прошу прощения за эти слова, но ты говоришь о том, чего не знаешь, только предполагаешь, - ответил принц. - Ты лишь сегодня, от меня, узнал, что у нас появилось рабство, и был изумлён этим. К сожалению, ты не веришь, что я знаю о нравах своего народа лучше тебя… Но отчего ты не хочешь спросить Сарадана? Обо мне ты можешь думать: «Он слишком молод, он не бывал в колониях, не бывал на войне…», о нём - нет. И он не будет щадить меня, скрывая нечто тяжёлое или безобразное.

Телеммайтэ знал, что нуменорцы не таковы, как считает нолдо - несмотря на зло, совершаемое рабовладельцами. Но настаивать на своём не стал, сочтя это бесполезным.

«Пусть он узнает правду от Сарадана».

К тому же ему не нравилось, что ветеран вынужден ждать их. Когда он провёл Астоворимо в переулок, то полагал, что вернётся через минуту-другую, увидев ту загадочную вещь, что эльф ему покажет. Поэтому, отходя от дверей Академии, где Сарадан мог видеть их, он даже не предупредил его… Затем же был так поражён предложением эльда, что позабыл об этом. Им следовало вернуться на площадь.

Нолдо потёр живот. Это заставило бы принца сильнее устыдиться, но Астоворимо лишь усмехнулся и протянул ему руку.

- У тебя хороший удар. Без обид, наследник Элероссэ? Вы так говорить?

- Да, - он сжал протянутую руку, молча посмотрел в его глаза, и этого было довольно.

Когда руки нуменорца и эльфа разжались, последний коснулся плеча Телеммайтэ и отвёл его чуть дальше. Возле одного из домов (деревянного, каких сейчас в Роменне было немного, с широкой дверью, украшенной резьбой) стояли ящики. Предпочитая иного рода мебель, Телеммайтэ опустился на один из них с таким видом, словно это было дворцовое кресло. Разумеется, если бы его увидели, это вызвало бы недоумение - отчего принц, если он утомлён, не пользуется гостеприимством жителей Роменны. Он не в рыбацком селении, а в богатом городе, где ему предложили бы лучшее, зная его вкусы. Но ответить на этот вопрос было бы легко: переулок по-своему интересен, и эльда, гость Нуменорэ, пожелал присесть именно на ящик в нём. Главное, что их не увидели чуть раньше.

- У нашего тела много занятных особенностей. Одна из них - о чем-то важном не говорят стоя.

- Я слушаю тебя и отвечу. Но если ты сочтёшь важным вновь высказаться в ответ - я отзовусь лишь жестами и попрошу исполнить мою просьбу, не медля. Не сочти это за обиду: я не хочу заставлять ветерана ждать нас дольше.

- Есть два вида верности. Ты еще этого не понял, но интуитивно чувствуешь... И твоя любовь и верность мешают тебе видеть вещи ясно, туманят твой взгляд, наполняют его иллюзиями красоты. Не обижайся - я знаю о чем говорю, я ведь тоже был юн когда-то. Обе верности живут в нашей душе. Одна из них - это верность Единому. Мы знаем когда мы собираемся сделать что-то против Него. Знаем всегда... А другая верность - это любовь к кому-то из воплощенных. И иногда эти верности противоречат друг другу. Для моего народа естественно предпочитать верность Единому верности воплощенному. Для моего Дома стало ... естественным ставить верность Лорду выше всего. Не мне учить тебя, как поступать. Ты можешь следовать за Светом, но знать и видеть Падение, что окружает тебя. Ты можешь следовать за своим отцом, но все равно знай, куда вы идете. Врать себе - последняя мерзость что мы можем сделать.

Принц медленно кивнул, огляделся - нет, никого рядом. И начал - тихо и задумчиво, словно размышляя вслух.

- Я не думал, что может возникнуть расхождение. Для Нуменора верность Королю всегда была частью верности Свету. Король - не только тот, кому мы присягнули, это служитель Единого. Тот, кто обращается к Нему от имени народа и кому власть вверена свыше. Как у человека у него могут быть недостатки, заблуждения, просто желания. Когда он объявляет свою волю, она становится законом, когда же нет - следовать его путём или нет, каждый  волен выбирать сам. Мой отец… возможно, слишком давно не восходил на Менельтарму. Но когда он примет Скипетр... - принц по-прежнему говорил тихо, но всё чаще делал паузы, что выдавало его смятение. - ...Я надеюсь, он не провозгласит как свою волю то, что делает или желает лично. Тар-Атанамир обладает достаточной мудростью, чтобы проводить эту границу... Хотя и не видит в рабстве зла... Я не хочу совершать этот выбор и надеюсь, что мне не придётся его совершать...

Телеммайтэ понимал, что не может остановиться на этих словах. Насколько он успел узнать Астоворимо, тот наверняка потребует более ясного ответа. Потому после более долгой паузы он продолжил, собравшись:

- Ты наверняка спросишь: «А если придётся? Последуешь ли ты за своим отцом?» Я не хочу гадать о будущем; в настоящем же... - задумавшись, Телеммайтэ осознал, что в настоящем ему придётся яснее ответить и на слова Астоворимо о детях и девах. Принц Нуменорэ не может возложить защиту своего народа перед эльфом и перед Линдоном на плечи десятника. Он наверняка ни в чём его не убедит: Астоворимо уверен в своей правоте и сочтёт возражение самообманом и мерзостью. Ни в чём не убедит, и своими руками разрушит то, что могло бы стать дружбой, но он обязан попытаться... Нолдо недаром говорил о верности.

- Мне легче было бы смолчать, но я не могу. Твои догадки о порабощённых девах и детях оскорбляют мой народ. Ты искренне считаешь их истиной. Но когда я передал тебе слова Дикаря об истреблении женщин и детей эльфами, ты видел, что я, и Сарадан, и даже сам Дикарь в своём ужасе искренни. И всё же ты назвал это ложью, хотя едва ли тебе известны поступки каждого эльфа. Потому что ты знаешь свой народ и веришь в него. А я знаю свой народ и верю в него. Должно быть, ты будешь меня презирать за «самообман» , но я не могу не защищать перед тобой Эленну, иное будет... - он с трудом выговорил, - близко к предательству.

«Зачем ты заставил меня выбирать? Лучше бы ударил в ответ, как я просил, было бы не так больно...»

Телеммайтэ провёл рукой по резьбе и медленно произнёс - как он считал, окончательно разрушая надежду сохранить уважение или доброе отношение Астоворимо:

- Если я встану перед выбором, я выберу Нуменор и его благо. Моё сердце принадлежит Эленне. Но не может же Творец не желать нам блага, так что я надеюсь никогда не встать перед таким выбором... - не мог не прибавить он, видя, какой оттенок приобретают его слова в свете сказанного эльфом. - И ты знаешь: я не считаю, что благо страны состоит в славе завоеваний. И вижу, что рабство не только может причинить вред моему народу в будущем, но уже наносит его.

+1

76

Принц еще чувствовал себя не в своей тарелке, но это не мешало ему не сдавать позиций:
-  Прошу прощения за эти слова, но ты говоришь о том, чего не знаешь, только предполагаешь. Ты лишь сегодня, от меня, узнал, что у нас появилось рабство, и был изумлён этим. К сожалению, ты не веришь, что я знаю о нравах своего народа лучше тебя…
Астоворимо наклонил голову на бок, задумчиво посмотрел на Тэлеммаитэ, а потом спросил:
- За кого ты меня принимаешь, человечий сын? - Спокойный голос не передавал эмоций. Эльф задумчиво выждал несколько секунд, а затем продолжил. - Ты думаешь что люди Нуменорэ это не те Вторые Дети что сотворены Единым, а какой-то новый народ? Ты думаешь что те механизмы что работают для Смертных не касаются вас? Да, я впервые узнал от тебя о том что рабство, - непроизвольно в голосе послышалось отвращение, - пришло в Эленну. Но я не один из вас, я намного древнее чем выгляжу. Я видел твой народ еще когда вы ходили одетыми в шкуры. Я видел как вы менялись, я видел всю вашу историю. Я знаю как происходит Падение, и эльдар, и людей. И я знаю что такое рабство и к чему оно приведет твой народ. Помни о принципе малого зла. То что делают пока лишь некоторые твои родичи... скоро будут делать все. И зло будет становиться все большим, по тому что к нему привыкают и не видят.

Но отчего ты не хочешь спросить Сарадана? Обо мне ты можешь думать: «Он слишком молод, он не бывал в колониях, не бывал на войне…», о нём - нет. И он не будет щадить меня, скрывая нечто тяжёлое или безобразное.
- Хорошо, - легко согласился эльф. - Давай спросим его. А еще спросим начали ли уже твои родичи пытать пленных. - И нолдо холодно улыбнулся. - Как думаешь далек ли путь от того что бы в раздражении побить раба, до того что бы пытать пленного ради важной цели?

Наследник Элероссэ пожал протянутую руку, с тем нолдо решил ситуацию закрытой. Жертва была не напрасной, а о больше и мечтать не приходилось.

Когда эрухини расселись на ящиках эльда вдруг подумал что со стороны, в незримом мире, они выглядят забавно. Полный гордости принц Смертных, в прекрасных одеждах величаво опустился на ящики, делая им этим честь. А напротив него сидит комфортно и привычно устроившись, в простой одежде, древний эльфийский лорд. Но это было... все не важно. Важно было что сможет сказать эльф и понять человек.

- Я слушаю тебя и отвечу. Но если ты сочтёшь важным вновь высказаться в ответ - я отзовусь лишь жестами и попрошу исполнить мою просьбу, не медля. Не сочти это за обиду: я не хочу заставлять ветерана ждать нас дольше.

- В любой момент как ты пожелаешь я выполню твою просьбу, - серьезно кивнул аракано. Он очень трепетно относился к клятвам и обещаниям.

Почему-то в ответ на слова феаноринга о верности принц осмотрелся по сторонам, а потом ответил:
- Ты наверняка спросишь: «А если придётся? Последуешь ли ты за своим отцом?» Я не хочу гадать о будущем; в настоящем же...
И замолчал. Эльф понимал и не торопил. А Тэлеммаитэ продолжил:
- Мне легче было бы смолчать, но я не могу. Твои догадки о порабощённых девах и детях оскорбляют мой народ.
Эльф слегка откачнулся при этих словах и легкая улыбка вновь тронула его губы. Ему было жаль... жаль что Тэлеммаитэ не понимает что нолдо хочет не обвинить, а спасти. И жаль что на это спасение было не много шансов.
Ты искренне считаешь их истиной. Но когда я передал тебе слова Дикаря об истреблении женщин и детей эльфами, ты видел, что я, и Сарадан, и даже сам Дикарь в своём ужасе искренни. И всё же ты назвал это ложью, хотя едва ли тебе известны поступки каждого эльфа. Потому что ты знаешь свой народ и веришь в него. А я знаю свой народ и верю в него. Должно быть, ты будешь меня презирать за «самообман» , но я не могу не защищать перед тобой Эленну, иное будет... - он с трудом выговорил, - близко к предательству.

Пока Смертный говорил лицо Астоворимо становилось все холоднее. А потом эльф заговорил:
Во-первых принц... твоя вера слаба. Эльдар всегда были вам добрыми наставниками, а Дикари - ваши враги, и тем не менее будующий правитель Нуменорэ предпочитает верить словам врага, нежели верить в тех кто наставлял вас столетиями. Во-вторых, я знаю свой народ, народ эльфов; и я знаю твой народ - народ людей. Но ты считаешь что вы не люди, вы нечто большее, вы лучше тех, кто на заре времен говорил с Голосом, и вы никогда не Пали бы так, как ваши далекие предки. Это зовется гордыней, принц. И ее главная опасность в том, что она ослепляет твой взор. Ты человек. Ты Второй Ребенок Единого. Между тобой и Дикарем не меньше общего чем между ваниар и лайквэнди. У вас разное воспитание, что позволяет сдерживать и направлять натуру, но у вас одна суть. Как и у нас.
Нолдо замолчал, слегка прикусив губу, что могло бы выдать в нем крайнее волнение. Если знать о том...
- В-третьих. Я не буду презирать тебя за самообман. Это достойно, защищать свой народ. Это то, что вызывает уважение. И это всегда правильно.

И Тэлеммаитэ закончил с какой-то особой грустью:

- Если я встану перед выбором, я выберу Нуменор и его благо. Моё сердце принадлежит Эленне. Но не может же Творец не желать нам блага, так что я надеюсь никогда не встать перед таким выбором... И ты знаешь: я не считаю, что благо страны состоит в славе завоеваний. И вижу, что рабство не только может причинить вред моему народу в будущем, но уже наносит его.

Нолдо подтянул колено к подбородку, оперся о него и задумчиво взглянул на Смертного. И снова несколько секунд длилась пауза, а потом эльф заговорил почти нежно (как если бы нечто во фляге согреть на несколько градусов, оно стало бы жидким)
- Эленны не существует, - мягко сообщил Арандур, и слегка улыбнулся. Снова пара секунд молчания. - Все же не подходит наш язык для вашего использования, - пробормотал феаноринг. - Норэ - это одновременно и земля, и страна, и народ. Общее понятие. По тому что мы не меняемся сильно. Название нашей земли будет обозначать суть народа не ней живущего. У вас не так. Нумен-норэ, - певуче произнес нолдо, - Земля-народа-принадлежащего-Западу, принадлежащая Свету. О какой Эленне ты говоришь принц? О той где живут люди для которых, как и для эльдар, Свет определяет путь в жизни? Или просто о народе, который населяет этот остров? Ты говоришь о благе Нуменорэ - что для тебя его благо? Свет? Или величие? Что для тебя твой народ? Потомки тех кто изумительной стойкостью, даже умирая в темницах Врага, стремился к свету; или гордый народ вознесший высоко башни своих городов и порабощающий своих родичей? О верности чему именно ты говоришь?

Отредактировано Astovorimo (2017-04-28 13:58:28)

+1

77

Принц не ошибся: Астоворимо в самом деле сравнивал его народ с людьми Востока. Если так рассуждать, можно обвинить адунаим и в служении Врагу, и в поклонении Морготу, и в человеческих жертвоприношениях — ведь народ Ульфанга, у которого были рабы, так поступал.

- Я понимаю, что ко злу можно привыкнуть, - принц покачал головой, - или подражать увиденному. Но сопоставления могут далеко завести...

При встрече нолдо сказал, что мало знает людей - не считая тех, кто, как понял Телеммайтэ, предал нолдор. Разумеется, Астоворимо говорил правду о своих встречах с людьми в древности и о знании их истории. Но он едва ли сближался с ними и недостаточно понимал, во всяком случае нуменорцев - иначе между ним и Телеммайтэ не вставало бы непонимание. Астоворимо был так близко и так далеко...

Нолдо согласился задать вопрос Сарадану, не лишив Телеммайтэ возможности доказать благородство своего народа, но затем продолжил:

-  А еще спросим начали ли уже твои родичи пытать пленных. Как думаешь, далек ли путь от того что бы в раздражении побить раба, до того что бы пытать пленного ради важной цели?

В глазах принца мелькнуло сомнение - в этом вовсе не был уверен:

- Спросим.

«Очень надеюсь, что такого не происходило...»

Если бы Телеммайтэ отказался спрашивать — для нолдо это послужило бы лучшим доказательством, что все его предположения верны.

Когда Телеммайтэ вновь попытался отстоять честь своего народа, он внимательно и печально взглянул на Астоворимо. Как он и ожидал, тот смотрел куда холоднее... Но начал он совсем не с того, чего ожидал Телеммайтэ:

- Во-первых принц... твоя вера слаба. Эльдар всегда были вам добрыми наставниками, а Дикари - ваши враги, и тем не менее будующий правитель Нуменорэ предпочитает верить словам врага, нежели словам тех кто наставлял вас столетиями.

Принц не ответил на эти слова. Он сожалел о своём заблуждении; увидев искренний ужас Дикаря, он позабыл о его невежестве — тот вполне мог искренне считать эльдар не только убийцами детей, но и колдунами, и демонами.  Но имело ли это отношение к вере? Как только нолдо назвал слова Дикаря ложью, Телеммайтэ сразу же устыдился незаслуженного обвинения. Или он о том, что принц вообще заподозрил эльдар в столь жестоком деянии? Но среди Перворождённых были и Эол Тёмный Эльф, и Маэглин, и слуги Келегорма, что завели в лес умирать отнюдь не детей Дикарей, служивших Тьме... Сам же Астоворимо мог легко говорить об убийстве и южанина, и даже нуменорцев, чего Телеммайтэ вовсе не ждал от посланника Гиль-Галада...

"А потом оказался способен терпеть ради меня боль и унижение. Мог ли я ждать этого?"

- Между тобой и Дикарем не меньше общего чем между ваниар и лайквэнди. У вас разное воспитание, что позволяет сдерживать и направлять натуру, но у вас одна суть. Как и у нас.

Телеммайтэ несогласно покачал головой — как и предупредил, он отвечал только жестами. Нуменорцы отличались от других не одним воспитанием. Им были даны особые дары, каких не было у иных народов; более того, их долголетие было не только даром, но и знаком того, каковы они. Насколько они выше прочих людей, несмотря ни на что.

Он думал о своём народе, о его мастерах и учёных, менестрелях и Морестранниках, и о длинном ряде Королей, стоявших за его спиной - да, его самого едва ли когда причислят к великим, разве что если случится чудо — но он был сыном великого рода и великого народа. И всё яснее понимал, что именно ответит на вопрос — кому он верен...

- В-третьих. Я не буду презирать себя за самообман. Это достойно, защищать свой народ. Это то, что вызывает уважение. И это всегда правильно.

Принц взглянул на него с надеждой. В этом Астоворимо всё же понял его, понял его желание защитить адунаим перед ним. Только...

«Зачем ты заставил меня выбирать?»

Когда он сказал эльфу о своём выборе, он ответил не сразу. Лорд Первого Дома забрался на ящик едва ли не с ногами, непринуждённо положив подбородок на колено. Это было странно, но сейчас принц не был способен размышлять о различиях этикета Линдона и Нуменора. Затем эльф заговорил — необычно ласково и певуче, с лёгкой улыбкой. Он отнёсся к выбору принца гораздо мягче, чем ожидал тот. Телеммайтэ уже и не надеялся на такое, но он не ответил на улыбку своей - сейчас она была бы неискренней. Несмотря даже на то, что Астоворимо, наконец, говорил об Эленне не с осуждением, а с уважением, не настаивал на безошибочном знании истины, а задавал вопросы. На которые принц сейчас не мог бы ответить. Внимание и память нуменорца позволяли дословно запомнить сказанное, однако его разум и сердце были заняты иным.

"Если так понадобится ради блага Эленны - я буду противостоять Королю? Не восставая против него, но всё же? Сделаю то, за что меня несомненно осудит Фаирэндил? Я сам? И я предпочёл свой народ - Творцу?... - он пытался не то осознать собственный выбор, не то закрыться от осознания, и всё же с ужасом ответил себе. - Да."

Вопросы нолдо, как они ни были важны, всё же казались частностями рядом с целым, с которым ему предстояло жить. А сейчас - обуздать свои чувства: принц мог вернуться к народу Роменны задумчивым и несколько опечаленным, не более... Он обратил внимание, что слишком сжимает переплетённые пальцы (и когда он сцепил руки?), разжал их - перстни могли оставить отпечатки, а то и порезать до крови, этого нельзя было допустить. Перед нолдо скрываться не стоило — он всё равно узнает о том, что сейчас впечатывалось в сердце... и едва ли сойдёт, как могли бы следы от перстней.

- Я отвечу тебе позже, - произнёс Телеммайтэ, сосредоточившись; ему вовсе не было легко, но решение было принято. Если Астоворимо осудит и отвергнет его, это будет горько, но не так страшно, как этот выбор. В конце концов, он однажды уже поверил, что эльда будет презирать его... -  Однажды ты сказал: «Чтобы проверить наши мысли, не нужно снимать кожу, нужен лишь раскрытый разум». Когда я решил, что ты подозреваешь меня во лжи, я был готов прибегнуть к этому как к последнему доказательству. Но после того, на что ты пошёл ради меня - считай это ответом. Я раскроюсь перед тобой, а тебя прошу об одном: смотри. Не отвечай мне тем же; достаточно и той жертвы, что ты принёс, чтобы я ждал от тебя ещё и этого. Ты увидишь Нуменор, каким его знаю я... и меня самого.

+2

78

С этим атаном было не легко с самого начала. Но почему-то нолдо решил что сейчас что-то должно измениться и принц вдруг должен начать видеть то, что он не хотел видеть всю жизнь. С чего он решил что Тэлеммаитэ вдруг что-то кому-то должен? Это была очередная ошибка...

- Я понимаю, что ко злу можно привыкнуть, - принц покачал головой, - или подражать увиденному. Но сопоставления могут далеко завести...

Нолдо сцепив руки в замок на колене отклонился всем телом назад, то ли желая отстраниться, то ли желая окинуть Смертного взглядом. "Похоже все таки все было зря... Извини, Элероссэ, я делаю что могу, но этого явно мало..." Эльф едва заметно вздохнул.
А принц неуверенно кивну - Спросим..
- Вот как... Значит ты допускаешь и это... Но если рабство тебя хоть как-то беспокоит, то пытки пленных во имя высокой цели, ты принимаешь с сожалением, как горькое лекарство? Прости... что ты там говорил о Черных Алтарях? Вдруг они тоже окажутся полезны на пути служения высокой цели? - слвершенно спокойно, буднично, заметил эльф. Словно они обсуждали что стоит взять в дорогу из того что может пригодиться. И тут же усмехнулся. - Я знаю что ты мне сейчас ответишь! Что я опять оскорбляю твою страну, твой народ, что я вас совсем не знаю, что вы совсем не такие... - И тут эльф посмотрел в глаза Тэлеммаитэ и в глазах нолдо, за всем спокойствием и усмешками, стоял темный гнев.

- Ну уж нет, наследник Элероссэ. - Нолдо качнулся из тени, в которой сидел, назад, на встречу Тэлеммаитэ, и словно вырос, глаза его сияли звездами и сталью, а тихий голос, казался проникал сквозь каменные стены. Возможно это было страшно, возможно прекрасно, а скорее и то и другое вместе. - Хватит. Ни словом, ни делом не мыслью не оскорбил я Эленны. Но все что я делал - это то, что должен был делать ты сам. Я задавал вопросы, которые ты никогда не задавал себе сам. Я показывал тебе что твой народ не застыл на гобелене Ваирэ, прекрасной легендой, а продолжает жить; все же что живо - изменяется. И ты должен не быть убаюканным древней славой, а вопрошать каким твой народ отразится на гобелене Истории сегодня, завтра. Не закрывать глаза на творящееся рядом с тобой зло, повторяя как заклятье "мой народ не Падет, мой народ хороший", а быть лордом этому народу, как предписал тебе то Единый, и быть главой над своим народом, что бы вести их к Единому, а не покрывать их грехи и беззакония своей псевдо любовью. По тому что ты не любишь свой народ-поработитель, народ-завоеватель, народ-палач. Ты любишь свой народ из сказок что тебе рассказывали в детстве. Но это не то, что хотел бы от тебя Элероссэ! И это уж совсем не то, что поручил тебе Единый, дав тебе родиться будущим Королем!

Глаза Астоворимо еще раз вспыхнули, и вдруг все пропало. Равнодушный нолдо в простой одежде плавным движением вновь оказался в тени от крыш, и ни свет глаз, ни гнева, больше не было видно на его неподвижном  лице.

Принц промолчал, и скорее всего, пропустил мимо ушей слова эльда, оживившись лишь когда нолдо предложил выполнить обещание. И вдруг, неожиданно произнес:

- Я отвечу тебе позже

Едва заметно приподнялись в удивлении бровь аракано и ироничная полуулыбка тронула его губы. Эльф уже не ждал ответа и... сомневался в том что он получит ответ. Скорее очередную порцию рассказов о святости нуменатани и предвзятости самого нолдо. А принц с неожиданно серьезным лицом продолжил:

-  Однажды ты сказал: «Чтобы проверить наши мысли, не нужно снимать кожу, нужен лишь раскрытый разум». Когда я решил, что ты подозреваешь меня во лжи, я был готов прибегнуть к этому как к последнему доказательству. Но после того, на что ты пошёл ради меня - считай это ответом. Я раскроюсь перед тобой, а тебя прошу об одном: смотри. Не отвечай мне тем же; достаточно и той жертвы, что ты принёс, чтобы я ждал от тебя ещё и этого. Ты увидишь Нуменор, каким его знаю я... и меня самого.

Астоворимо какое-то время задумчиво и неподвижно смотрел перед собой разглядывая древесину ящика.
- Ты просишь многого, Смертный, хоть твой род и высок. И поверь... ты просишь не самое приятное. Я знаю что моим родичам не нравится вступать со мной в осанвэ, не думаю что понравится и тебе. Ведь я уже много раз повторял что я не лучший из своего народа. Но, если ты того желаешь... мы соприкоснемся разумами, я увижу твои чувства и мысли, а ты, если хватит решимости, сможешь посмотреть в мои. - Еще немного помолчав нолдо немного растеряно ответил. - Я не думал что тебе есть хоть какое-то дело до того что о тебе думаю я. Почему?

Для осанвэ не нужно рук, не нужно даже находиться рядом, но аракано знал что атану будет удобнее если они будут использовать тело. Поэтому нолдо протянул вперед свои руки, ладонями вверх, предлагая принцу их коснуться.

+2

79

-  Вот как... Значит ты допускаешь и это... Но если рабство тебя хоть как-то беспокоит, то пытки пленных во имя высокой цели, ты принимаешь с сожалением, как горькое лекарство? Прости... что ты там говорил о Черных Алтарях? Вдруг они тоже окажутся полезны на пути служения высокой цели?

Нолдо заранее пресёк возражения, с гневом взглянув на принца, который на сей раз был не столько оскорблён за свой народ, сколько обескуражен.

«Астоворимо действительно считает, что для меня подобное может быть оправданным нуждами войны? Полезным? Он настолько не понимает меня - даже сейчас?»

Прежде, чем успел что-либо сказать, эльда преобразился перед ним. Его глаза полыхали звёздным огнём, и сам он словно стал выше - подлинный герой древних легенд, готовый хоть сейчас вступить в бой со слугами Моринготто. Им нельзя было не восхищаться в этот миг, но тем горше было непонимание. Нуменорцы были для принца не «народом из сказок», но теми, с кем он общался ежедневно - пусть не с колонистами и не с воинами... Вместе с тем, он не мог не задаться иным вопросом:

«А я настолько не понимал намерений Астоворимо?»

- Я не Король, - тихо и очень мягко произнёс Телеммайтэ, стараясь угасить гнев.

«И стану им очень нескоро. Хотя для тебя это, возможно, почти что завтра».

- Между мной и тобой стоит такое непонимание, что слова почти бесполезны. Но после я попробую… показать тебе кое-что.

Он имел в виду - напрямую открыв ему свой разум: это должно было исключить не только подозрения, но и неверное понимание.

- Но, если ты того желаешь... мы соприкоснемся разумами, я увижу твои чувства и мысли, а ты, если хватит решимости, сможешь посмотреть в мои. Я не думал что тебе есть хоть какое-то дело до того что о тебе думаю я. Почему?

Нуменорцы, в отличие от Меньших Людей, сами обладали некоторыми способностями к осанвэ - впрочем, слабыми. Так что прикосновение к рукам друг друга, как предложил Астоворимо, облегчило установление связи и для принца.

Доверяясь эльфу, он отчасти надеялся, что между ними возможна дружба, и страшился, что - невозможна, даже при понимании. Был готов, пусть и с горечью, принять отвержение. И знал, что Астоворимо уловит всё это… как и то, что ему удалось лишь сдержать и отодвинуть. Лучше бы он не отнёс эти чувства к себе - нолдо лишь поставил его перед выбором, совершил его он сам…

Возможно,  потому, что для тебя оказалось важным знать, что думаю я; не только то, о чём я говорю, но и то, о чём молчу. Даже те, кому я дорог, не стремились узнать мои мысли, мои сомнения…  меня ценят за то, что я умею видеть лучшее, легко прощаю и иду навстречу. И… тебе действительно можно доверять. Я не должен был сомневаться в тебе, но… тех, кому я полностью доверяю, очень мало. Не потому, что остальные того недостойны, просто…

«Ветер надувал алый парус лёгкой прогулочной ладьи - скорее большой лодки, чем корабля - что шла вдоль побережья. Стоявший рядом с молодым капитаном, черноволосым и сероглазым, Телеммайтэ выглядел не столько более юным, сколько более открытым.

- Знаешь, я мечтал стать целителем, - серьёзно и задумчиво произнёс он, глядя на видневшийся вдали выступ полуострова, - Просил моего деда и Короля, чтобы он дозволил мне учиться. Он спустил меня с небес на землю, предложив ознакомиться со справочником по ранам и увечьям. Сейчас я думаю: возможно,  я приучился бы к ним, сосредоточившись только на помощи и не замечая ничего другого. Но Тар-Атанамир также сказал: как принц я могу сделать больше, чем как целитель…

Он искоса глянул на Гириона, с которым последнее время сходился всё ближе и уже считал его другом - что он скажет? - и успел увидеть, как по его губам на миг скользнула довольная улыбка.

- Жаль, когда приходится отказываться от своей мечты, - ответил он естественно - словно они просто делились мечтами и размышляли о будущем… - Надеюсь, мне не придётся поступаться своей: я мечтаю войти в дворцовую гвардию…»

Разумеется, я ему помог, и он в самом деле стал хорошим гвардейцем… Это часть моего титула - если я принимаю почёт, которого не заслужил делами, должен принимать и то, что меня… не то чтобы могут использовать…  но искать моего расположения и дружбы, чтобы добиться желаемого. Так поступали не раз и не два, поэтому мне трудно довериться даже очень доброму и благородному человеку. Тем более - без сомнений…

…Ты разгневался на меня от того, что я не желал знать о пытках и не слишком переживал из-за этой возможности, и я обещал объясниться. Причина не в том, что для меня это приемлемо. Я не волнуюсь из-за того, что мне и моим близким суждена смерть не потому, что это легко или неважно, а потому, что неизбежно. Я не Король и не могу жить так, словно завтра им стану. Я надеюсь повлиять на положение с рабством, но многое иное, как завоевания…

Он не произнёс бы этих слов вслух…

…я обречён принять, независимо от своих желаний или чувств. Возможно, тебе это покажется пугающими или достойным презрения, но я стараюсь не думать о том, чего не в силах изменить - тем более, не допускать до сердца. Если я буду предаваться печали и унынию, даже сочту невыносимым - это никому и ничему не поможет; я только лишусь сил и стану менее способен делать то, что могу. Я надеюсь, что наши воины не применяют пыток, но я ничего не смогу сделать, если иные так поступают... если так поступает мой отец…

«На Совете Наследник рассказывал о своём триумфе - о завоёванных землях, убитых врагах, захваченных пленниках, обретённых богатствах - с таким жаром и страстью, что иные подавались вперёд, слушая полководца. Иные радовались. Другие задавали вопросы, он отвечал резко и зло - высокий мужчина в расцвете сил, с красивым, властным и жестоким лицом; чтобы уловить его сходство с Телеммайтэ, нужно было очень приглядеться…»

Это не то, что мне хотелось бы показать тебе, но если показывать только лучшее, не было бы смысла в мысленной связи…  

Он и не собирался ничего скрывать, но не ждал, что в его голову придут именно такие воспоминания. Которые едва ли побудят Астоворимо изменить мнение о Нуменоре к лучшему.

И всё же я считаю свой народ великим и благородным - потому, что о народе справедливее судить по лучшим или хотя бы средним его представителям. Прости за эти слова, но среди нолдор был Ломион и даже многие жители Нарготронда - что не превращает их в народ предателей. Ты вправе оскорбиться, если я скажу нечто подобное. Не вернее ли судить о нолдор по Майтимо, Финдарато, Нолофинвэ?

Не разделяя связь разумов, Телеммайтэ обескураженно умолк, осознав, кого именно он только что причислил к худшим. И решился увидеть - что о нём думает Астоворимо...

Отредактировано Telemmaite (2017-05-03 23:03:08)

+1

80

Нолдо не хотел являть свой незримый облик перед Тэлеммаитэ, но придя в гнев не смог контролировать себя. По этому теперь ему хотелось съежиться и было стыдно  - он обрушился своей мощью на того кто не мог защититься. Однако эльф не съежился. Только черты его стали холодными и непроницаемыми... как обычно.
Но, похоже, он зря переживал - все что увидел и вынес принц было мягкое и примиряющее:
- Я не Король
Астоворимо не стал отвечать. Он даже не стал едко напоминать Смертному о Сроке и говорить что Королем Тэлеммаитэ скоро станет. Эльф просто неопределенно взмахнул ладонью.

- Между мной и тобой стоит такое непонимание, что слова почти бесполезны.

И их руки и разумы соприкоснулись.

Арандур удивился. Он ждал что будет слышать песнь славе Нумеорэ, но в место этого услышал... юношу, который не знает кому и чему может доверять; для которого дружба - драгоценный дар, что берегут и почитают. И обрести этот дар - редкая удача. Мнимые друзья, подданные без верности - Астоворимо было больно о таком слышать. Он сострадал принцу. И он не знал раньше что такое - часть человеческой жизни. Теперь нолдо будет знать больше о людях...

Прости меня. Я не знал... Не мог представить...

Принц говорил о пытках и рабстве и впервые аракано видел воочию его сердце: светлое, доброе, но отворачивающееся что бы не видеть ненужного, пустого... Ладонь, которая не могла быть теплой, но защищала своей надежностью, легла на плечо Тэлеммаитэ:
Ты не Король, но это не оправдание ни для одного. Держи открытыми свои глаза, что бы не очерствело твое сердце. Не бойся печали, бойся Тьмы. Только называя имена вещей и событий ты сможешь бороться с ними. Даже если тебе будет казаться что ты совсем один - ты никогда не сможешь стать один. Свет всегда будет вокруг тебя, и будут видеть каждый твой шаг. Но... никогда не поможет. Он умеет только принимать или отвергать... Поверь мне, ты будешь мучиться если не будешь им принят. Мучиться как все Темные, как я... - мучительное прозрение коснулось феаноринга, но до времени эльф скрыл свои мысли. - Я покажу тебе. Ты... должен это увидеть что бы понять. От последних слов веяло холодом. Нолдо не хотел говорить об этом, не хотел показывать, так бОльна и сокровенна была эта часть его души. Но Тэлеммаитэ нужно было дать возможность понять... Понять где он должен быть и почему. И что случается с теми, кто оказывается недостоин Света.

Тебе стоило печали и мужества так сказать о своем отце. Мне... жаль что все так как есть. Но... только что ты сделал выбор. И ты выбрал свою душу. И души людей которые пойдут к Единому, а не в Падение. И знаешь что еще... ты не одинок, но не так как я говорил вначале! Лучше. - нолдо стал воодушевленным и даже как-то веселее обычного. - Ты не можешь пока ничего менять, но ты можешь готовиться. Верные, что посещают гавани Форлиндона, быстрые птицы Моря - они будут твоими союзниками и связными. Я буду с тобой, и Аранион поможет тебе. Добрый совет, подготовка, замыслы что начнут мешать козням Врага уже сейчас, и будут воплощены еще больше позднее... Не страшись больше видеть и думать, по тому что твои глаза, уши и размышления это единственное что поможет тебе сохранить Эленну от Тени. - Эльф закончил печально и немного сурово, поскольку жесткость была частью его натуры.

Не вернее ли судить о нолдор по Майтимо, Финдарато, Нолофинвэ?
Не знаю, - заколебался феаноринг. - Они символ, они больше чем одни из нас. Я не уверен что по ним можно судить о всех. Хотя я был бы рад, если бы по Лорду Маитимо судили бы обо мне, - усмехнулся Астоворимо. - Но я понимаю что хочешь сказать ты. И теперь - видь, что я никогда не осуждал кого-то из вас, но я боялся вашего Падения. Можно говорить в лицо то что думаешь но не что бы оскорбить, а что бы сказать правду и дать возможность изменить то, что не нравится слышать. Что бы это больше не было правдой. Что бы став Исцеленным быть выше Неискаженного.

Тэлеммаитэ закончил... И нолдо чувствовал его смятение; и он обнял атана в своем разуме, поддерживая. А Тэлемаитэ увидел себя глазами нолдо.

Смертный был ясен и Светел, он был подобен юному принцу из Третьего Дома. Доброму и ласковому, но при этом стойкому и отважному. Все это было в душе атана, но... вторая часть была спрятана. И Тэлеммаитэ все время пытался заставить ее молчать и это доводило Астоворимо до исступления. Злость, обида, холод, гнев, отчаяние сменяли друг друга в душе нолдо. Сначала он думал что делает что либо для Нуменорэ ради Элероссэ, но это была только часть правды.
Глядя на Тэлеммаитэ Астоворимо видел перед собой создание из дней своей юности; эльф не мог позволить принцу быть меньше чем он есть, как ювелир не мог позволить редкой красоты камню валяться в груде шлака. Наследник Эленны был благороден и Светел, и нолдо по своему опыту знал что это редкость, что это особое произведение Единого и аракано не желал уступить эту драгоценность Тьме. Тьме, которая подступала мягко и бархатно, призывала к бездействию и учила сетовать на обреченность.

Но и это была не вся правда. Схожесть наследника Элероссэ с родичами, с днями до Тени, задела сердце Арандура куда сильнее чем он мог вообразить. Ему не была больше безразлична судьба Смертного. - нолдо с огромным удивлением принял новость. Эти внутренние раскопки вытаскивали на поверхность то, о чем эльф и не подозревал. Падение и его собственная участь, привязанность, с первого разговора, души к Тэлеммаитэ...

А теперь... Эльфу было жаль принца. Но жалость Астоворима была особого рода - холодная, жесткая и беспощадная. Призывающая не склонить голову в скорби, а заставляющая ответить резким гордым смехом. Нолдо понимал что стоило предложить бы Тэлеммаитэ нечто большее, но ничего другого у эльфа не было.

Астоворимо заколебался, словно затрепетав, на секунду - и снял какой-то внутренний барьер, позволив другу увидеть то, чем и был ныне некогда лорд Первого Дома.

Серая бескрайняя равнина лежала под ногами. И при каждом шаге ноги утопали в мягком и свело-сером пепле, который, потревоженный, взметался легкими хлопьями, но почти сразу опускался на землю. На равнине было тихо и  не было никого. Но это было... как иллюзия в иллюзии. По тому что на самом деле равнина была полна призрачных теней. Они склонялись к Астоворимо, шептали, вели вокруг него хороводы. Тень девы, которую он когда-то любил; тень эльфа лежащего на песке и белый песок, засыпая его грудь становится темным; тень маленького ребенка с длинными серебряными волосами и ставшими огромными и темными от ужаса глазами; тень нолдо с презрением кривящего рот, но темные воды сокроют его навсегда; тень пепла от сожженых короблей что покрывает весь берег; тени врагов, которых было слишком много, в то время как мы были так глупы; тени слов, которые привели к боли и потерям; тени друзей, которые из-за него больше не встанут; тени подземелий и ужаса; тени с чьих рук свисают цепи; тень Лорда, который не обвинит, но перед которым не найти оправдания; тени синдар и нандор; тени своего народа; тени лиц, которых можно перечислять по именам долгие долгих минут; тень Берена; тень королевны Лутиэн; тень мнимого друга и предательство, тени, тени, тени... 
И нолдо не имел власти и Силы прогнать их. А больше на эту равнину не заходил никто... уже долгие столетия. Но даже это не было важно.

Самым важным было другое - над равниной была вечная ночь. А в ней сияли звезды. Северные - огромные и холодные. И Светлые. И нолдо знал что не смеет коснуться их, по тому что тогда он будет заклеймен. Как Моринготто. По тому что звезды знали все. От них было не укрыться, не обмануть. Они видели правду. А правда была в том, что феаноринг их не достоин. И это было единственной правдой над равниной. А он любил эти звезды. И только осанвэ с Тэлеммаитэ дало понять простую истину - его дух будет страдать на этой равнине вечно, по тому что он не сможет... по тому что Клятва была исполнена, но ее проклятие осталось: и исполнение Клятвы и отказ от нее были невозможны; так же было и сейчас. Звезды не примут Верного Первого Дома, но если Астоворимо откажется от Дома и предаст себя, звезды не примут его как предателя.

Холодный ветер поднялся над равниной, поземкой взметая серый пепел. Астоворимо и раньше не надеялся на избавление, а теперь понял что оно в принципе невозможно. И засмеялся. Громко, дерзко, безумно... горько. И все же... это ничего не меняло. Останутся тени и останутся звезды, которым принадлежит сердце эльфа, и которых он больше никогда не тронет. Но это не важно. По тому что он может их видеть. И служить им - не что бы заслужить их прощение, а по тому что этого веление его души. И по тому что... он не хочет что бы Тэлеммаитэ и другие ходили по этой равнине! Ни по его, ни по своим... 

http://www.megalyrics.ru/lyric/akvarium … in-raz.htm

+1

81

Принц надеялся, что Астоворимо, узнав причину, простит его за то, что он на время поверил невежественным словам и недобрым мыслям о нём. И услышал совершенно неожиданное:

Прости меня. Я не знал... Не мог представить...

На его плечо легла рука нолдо. Рука друга. Пусть они вскоре расстанутся, он верно ощутил тогда, на маяке: один этот день стоил многих лет общения с иными. Правда, утром он сам не осознавал, отчего чувствует близость к эльфу, которого впервые увидел сегодня, и между ними стояло непонимание и неполное доверие. Телеммайтэ пытался не замечать их, счесть маловажными, но ныне они были не отставлены в сторону, а преодолены. Он вслушивался в мысли Астоворимо, и вздрогнул, уловив:

Свет всегда будет вокруг тебя, и будут видеть каждый твой шаг. Но... никогда не поможет. Он умеет только принимать или отвергать... Поверь мне, ты будешь мучиться, если не будешь им принят.

Астоворимо понял и принял его, вместе с его выбором, который уже причинял ему боль. Но предупреждал он о худшем, чем потеря его уважения…

Я поднимусь на Менельтарму и буду молить о прощении… - разумеется, молча, иное было возможно лишь для Короля. - За то, что я избрал - не Свет…

«Процессию, что восходила на Небесный Столп в торжественном молчании, возглавлял статный седовласый Король. Заменяя Наследника, за ним следовал Телеммайтэ. Голос Короля, что испрашивал благ для своей страны и своего народа, звучал взволнованно, как нигде и никогда более. Принц стоял чуть дальше обычного и потому увидел не затылок деда, а его лицо, лишённое привычной властности, почти растерянное .   На миг он легко представил Атанамира мальчиком, которому впервые дозволили облачиться в белые одежды, и пожелал спросить о детстве и юности, что пришлись на дни Тар-Минастира. Телеммайтэ прогнал случайную мысль: здесь и сейчас ей было не место. Она почти нарушала священное безмолвие.

Когда они спустились, принц был сосредоточен на том, чтобы подольше не расплескать вынесенное с вершины. А когда спустя время решил обратиться к Тар-Атанамиру, тот вновь был величествен, властен, суров. И мрачен, словно некая тень нашла на его лицо. Не зная дум Короля, Телеммайтэ ощутил: он не станет рассказывать о своём детстве и не будет рад напоминанию…»

Однако Астоворимо иначе смотрел на его выбор:

Тебе стоило печали и мужества так сказать о своем отце. Мне... жаль что все так как есть. Но... только что ты сделал выбор. И ты выбрал свою душу. И души людей, которые пойдут к Единому, а не в Падение.

Телеммайтэ показалось, что и дышать стало легче. Нолдо был прав. Да, он любил Эленну и желал заботиться о благе её народа - но не следовать за ним, куда бы он ни пошёл... Возможно, он пойдёт за Анкалимоном. А нолдо воодушевлял его, говоря, что он не будет одинок - даже когда Астоворимо вернётся в Линдон.

Так мы сможем беседовать - с помощью птиц? Или, - неуверенно произнёс он, - может быть, так, как сейчас? Я могу мысленно призвать своего коня; думаю, и близкого человека, если понадобится. Но возможно ли дотянуться мыслью через море?

Правда, он призывал к борьбе, и принц печально покачал головой.

Ты говоришь так, словно я должен вступить в битву, но я не вижу врага. Да и сам я - не только не Минастир, но вовсе не воин, хоть и учился владеть мечом. Даже мальчиком я не мечтал о подвигах. Ты видел, что я мечтал… - он остановился, поражённый неожиданной мыслью, и продолжил, не окончив фразы. - Правда, целителей учат лечить лишь телесные раны и болезни; мне в самом деле понадобятся добрые советы — не только Лорда Андуниэ...

Когда Телеммайтэ закончил, он ощутил словно надёжное дружеское объятие и увидел себя глазами нолдо. Он-то как раз был воином, и даже здесь пытался воевать - не против него, а за него. Он видел Телеммайтэ светлым и добрым, стойким и отважным, но и затронутым Тьмой, подступавшей всё ближе.

Принц удивлённо взглянул на нолдо, а тот открыл сокрытое в своём сердце — пепельную равнину, полную призрачных теней, в ночи под ясными и недоступными звёздами. Нельзя было отвести взгляд — это означало бы отвернуться от той бездны вины и боли, что открыл ему Астоворимо. Он смеялся, как иные рыдают — горько и безнадёжно. Его нельзя было жалеть — он был сильным и гордым; можно было сострадать как другу. Некоторое время Телеммайтэ лишь сжимал его руку, мысленно представив себе, что прижимает её к своей груди; а затем заметил в этой страшной и горькой картине  что-то... неправильное... не в том смысле, в каком неправильным было это всё...

...Прости, если я не должен был говорить ничего. Не знаю, поверишь ли, что тот, кто настолько младше тебя, может увидеть то, чего ты не замечаешь? Я — человек, и я молод, поэтому живу в настоящем, а не в прошлом. Ты — эльда, и ты носишь в себе это прошлое; но ты же не замкнут в нём, как заключённые в Мандосе — ты продолжаешь жить. А ты держишься так, словно... Словно те звёзды способны видеть лишь то, что ты делал некогда, но не то, что делаешь сейчас, когда ты бескорыстно служишь Свету. Сегодня. Словно и Свет замкнут в прошлом и не в силах из него вырваться. Но такого просто не может быть.

И такого, чтобы ты оказался осуждён навек из-за того, что мог бы сделать, если бы Клятва снова потребовала совершения зла — тоже, ведь она не обретёт силу, это только несбыточный кошмар. Иначе всякий Перворождённый с Куйвиэнэн, которого могли бы обратить в орка, если бы захватили, заслуживал бы осуждения как орк.

Возможно... чтобы на той равнине стало светлей, достаточно поверить, что это возможно. Я надеюсь на это, несмотря на то, что ничего нельзя вычеркнуть — ведь и более позднее нельзя вычеркнуть... и тех, кому ты помог, кого спас — их было много, верно, хотя их здесь нельзя увидеть? - тоже... Быть может, ты сочтёшь мои слова неразумными...

...Но я не мог не сказать этого.

+1

82

Астоворимо чувствовал себя очень странно... тепло мыслей и чувств Тэлеммаитэ было... так давно забытым ощущением. Нолдо робко улыбнулся, словно неуверенно растягивая губы в мягком и плавном движении.

Я поднимусь на Менельтарму и буду молить о прощении… За то, что я избрал - не Свет…
Нолдо слушал молча: удивленно, по тому что не ждал таких мыслей от принца, заинтересованно, по тому что он впервые мог увидеть глазами друга тот обряд о котором раньше лишь слышал, и печально, по тому что рассказаное было грустным.

Так мы сможем беседовать - с помощью птиц? Или, - неуверенно произнёс он, - может быть, так, как сейчас? Я могу мысленно призвать своего коня; думаю, и близкого человека, если понадобится. Но возможно ли дотянуться мыслью через море?

У мысли нет тела, для нее нет понятия далеко - улыбнулся эльф. - У нас нет родства и права... но мы связаны чем-то большим, быть может самим Единым, для исполнения Его Замысла... Мы услышим друг друга.

А дальше произошло то, чего Астоворимо ждал весь этот бесконечный день; ждал, надеялся, терял веру, боролся упрямо уже без надежды... Сначала Тэлеммаитэ продолжил старые речи о том что он не-Король, но потом вдруг замолчал... и закончил совершенно иным. Эльфу почудилось словно бы вокруг стало светлее, и тяжелый груз вдруг рассыпался пылью, сдулся ветерком с его плеч. Нолдо усмехнулся.
- Тогда я буду звать тебя Целитель.

Эльф знал что Тэлеммаитэ тяжело выдерживать это осанвэ, тяжело быть на равнине и чувствовать мысли феаноринга - об этом нолдо предупреждал еще в самом начале... Но иногда приходится терпеть неприятно ради важного. И все же... Нолдо был прав и неправ думая о принце: прав говоря что он благороден духом и не прав, думая что атан хотел бы скорее покинуть эту... это... место. Наследник Элероссэ не желал покинуть ... друга, и ... очень правильно его поддерживал - молча, без слов, просто давая понять что он рядом. Не отшатываясь, видя все зло что содеял эльда, а оставаясь рядом. И Астоворимо замер боясь спугнуть, или не смея поверить.

И тут атан подумал в ответ
Прости, если я не должен был говорить ничего.
Не знаю, поверишь ли, что тот, кто настолько младше тебя, может увидеть то, чего ты не замечаешь?
Быть может, ты сочтёшь мои слова неразумными...
...Но я не мог не сказать этого.

Эльф тепло улыбнулся углами губ. Его ответное осанвэ несло в себе благодарность и печаль.
Говори мне всегда что посчитаешь нужным или правдивым - не бойся, ты не сможешь этим меня ранить или обидеть. Я всегда буду с вниманием относится к твоим мыслям и уважать их. - эльф невесело усмехнулся и продолжил. -Мудрые говорят что даже Моринготто хранит в глубине себя частицу Света. И что он мог бы снова стать Светлым Вала, если бы только раскаялся.Ты видел те Звезды - им бесполезно врать. Бесполезно говорить себе что все дурное осталось в прошлом, а теперь я стараюсь творить лишь добро. По тому что я знаю свое сердце, и знаю что оно принадлежит Дому. А это значит что где-то в глубине себя я по прежнему готов совершать ужасное. Я не раскаялся. И по тому мне не может быть прощения.

+1

83

Это осанвэ всё расставляло по местам - не только все непонимания, возникшие за этот день, столь странный и столь тяжёлый. Астоворимо неожиданно вернул Телеммайтэ мечту его отрочества. Пусть он и не сможет изменить многое ещё долго; к тому же он полагал, что нолдо отчасти заблуждался в своих догадках и предсказаниях относительно Нуменорэ. Хотя то, что он сказал о пытках, казалось пугающе возможным, и... рабство могло со временем всё глубже входить в плоть и кровь его благородного народа... Если его прекрасную Эленну в самом деле словно подтачивала болезнь, ему не должно было отворачиваться от того, что он мог увидеть и услышать. Лучше после отвлечением восстановить силы и равновесие, но не проходить мимо, чтобы избежать печали, как мог бы он пройти мимо ветерана с его увечьями и его рабом.

Он не мог повлиять на войну, не мог вернуть Сарадану Ферхилу потерянный глаз, и был вынужден оставить у него южанина. Но благодаря вмешательству хоть на время снял боль - а, узнав, где живёт ветеран, мог прислать туда целителей. Узнал, что войска нуждаются в большем их числе. А жители Роменны самое меньшее узнали, что принц не обрадуется встрече с рабом. Вернее всего, кто-то задумается и над словами о том, что дети, видя Дикарей, могут начать подражать им. И потом сам попросит вышедшего на рынок рабовладельца хотя бы не появляться на улице с рабом. А кто-то, быть может, впервые осознает: тем, кто владеет рабами, стоит стыдиться этого, а не наоборот. И всё это может разойтись как слух...

Ещё Телеммайтэ окончательно понял - когда придёт его срок принять Скипетр, он не отойдёт в сторону, даже если обстоятельства сложатся неблагоприятно. Желание посвятить себя творчеству, сомнение в своих способностях, понимание, что править после Анкалимона наверняка будет тяжело - подобные соображения могли казаться важными лишь до того, как он был поставлен перед выбором и совершил его. У Нуменора до сих пор не бывало Королей-целителей... Правда, размышлять об этом было преждевременно.

Надежда Телеммайтэ, что ночь, воцарившаяся в сердце Астоворимо, могла отступить, к несчастью, не оправдалась.

Потому что я знаю свое сердце, и знаю что оно принадлежит Дому. А это значит что где-то в глубине себя я по прежнему готов совершать ужасное. Я не раскаялся. И потому мне не может быть прощения.

Неужели расплата может быть так долга? - вопросил он и сам же ответил, вспомнив прочитанное. - Хотя Проклятье Мандоса могло веками преследовать даже нолдор, рождённых в Белерианде - тех, кто вовсе не участвовал в мятеже и Братоубийствах...

Принц глубоко вздохнул от того, что ничем не может помочь Астоворимо. Или всё-таки может?

Но если ты и не в силах коснуться тех звёзд, неужели этих теней не может стать меньше? Ведь многие из тех, кого ты... - он прервался на миг, - ...убил или не спас, наверняка давно покинули Чертоги Мандоса и наслаждаются жизнью. А если прошлое столь значимо для тебя, что ты не в силах разомкнуть и этот круг... в твоей памяти останется и это, верно?

Так же, как Телеммайтэ сосредотачивался, касаясь колена Сарадана - он сосредоточился и сейчас, мысленно заключив нолдо в объятие, чтобы передать ему часть своего тепла. Через ветер и пепел. Если на той равнине не может наступить рассвет, пусть ему станет хотя бы немного теплей.

...В какой-то момент Телеммайтэ прикрыл глаза и опёрся ладонью о ящик. Он истратил слишком много сил, и мысленное общение прервалось. Впрочем, всё важное было сказано и сделано. Принц поднялся, сознавая, что ему придётся прилагать усилия, чтобы скрыть утомление. Он с надеждой взглянул на Астоворимо - быть может, удалось хоть что-то? - а затем произнёс:

- Думаю, нам пора возвращаться на площадь.

Отредактировано Telemmaite (2017-05-07 22:42:25)

+1

84

Астоворимо чувствовал что мир и покой воцарились в сердце Тэлеммаитэ, и это принесло радость в душу нолда. Чистую и спокойную, которая была редким гостем. Но так же эльф чувствовал и печаль, и огорчение принца; по тому что атан не смог прогнать ледяную ночь с пепельной равнины.

Но если ты и не в силах коснуться тех звёзд, неужели этих теней не может стать меньше? Ведь многие из тех, кого ты... - он прервался на миг, - ...убил или не спас, наверняка давно покинули Чертоги Мандоса и наслаждаются жизнью. А если прошлое столь значимо для тебя, что ты не в силах разомкнуть и этот круг... в твоей памяти останется и это, верно?

Их не может стать меньше, - с горечью покачал головой феаноринг, - по тому что я совершил преступление в своем сердце и не раскаиваюсь в нем, хотя и сожалею. Но... это пустая жалость, если она не подкреплена действием.

И тут Астоворимо увидел что Тэлеммаитэ задумал нечто: Пламя в груди наследника Элероссэ взметнуло свои золотисто-белые лепестки, и Арандур завороженно замер, по тому что он уже видел такое серебристо-золотое сияние раньше... А Пламень Тэлеммаитэ потек от принца к феанорингу и только большим усилием, напряжением воли, лорд нолдор заставил себя не отпрянуть. Эльф трепетал, ему были страшны светлые струи, он знал что случится когда эти пламенные потоки обовьются вокруг него, он видел что делает Пламень с тем чьи руки запятнаны и ждал что сейчас Пламень коснется его духа... И что будет? Сожжет его изнутри? Не исключено... И все же феаноринг не отпрянул. Быть может не последнее дело играла его гордость, но... еще было неясное но мощное чувство, заставляющее аракано довериться принцу, верить что Тэлеммаитэ не причинит ему вреда, хотя внутреннее зрение и кричало об обратном. Арандур вдруг подумал - что не так уж это и плохо, если Пламень поглотит его... И успокоился. Пусть все идет как идет. И в незримом мире эльда сделал шаг навстречу атану, и позволил Пламеню сомкнуться над и вокруг него, и приготовился с страшной боли, которую до него познал разве что Лорд Маитимо, но... Вместо этого нолдо почувствовал Тепло. И Свет. И Любовь. Пламень не пытался пожрать его... Пламень исцелял его, гасил его боль, грел его душу. И феанорингу казалось что нет больше Времени и Мира, есть только Пламень в котором начало всего. Они стояли в Вечности и принадлежали только ей.

Нолдо не заметил момента, но вдруг пламень колыхнулся и отступил, и стремительно вернулся в грудь Тэлеммаитэ, а сам принц оборвал осанвэ и тяжело облокотился о ящик. Эльф потянулся рукой что бы поддержать принца, но... не смог. Страшная боль, которой эльф давно не помнил, скрутила его грудь и горло. Медленно и неотвратимо, удерживаемый своей гордостью, эльф опустился на колени и сжал пальцами края ящиков так, что пальцы побелели.
"Я умираю", - понял эльф. - "Пламя таки сожгло меня" - Но не было ни грусти, ни печали. И тут феаноринга скрутило еще сильнее, он понял что настал момент, но в место того что бы рассыпаться пеплом... из глаз нолдо выкатились крупные слезы. Столетия они не появлялись на глазах Астоворимо, по тому что то что выгорело до пепла не может плакать. Боль серым пеплом оседала на равнине, кружилась на ней... И вдруг произошло что-то. Пришел Тэлеммаитэ и принес Пламень и стало ясно что не пепел, а снег лежали на равнине. И теперь боль, застывшая белыми хлопьями начала плавиться от Пламени и покидать истерзанного эльфа вместе со слезами.
"Энвиньятар!" - подумал эльф.

+1

85

Когда принц, поднявшись, взглянул на Астоворимо, то увидел, что тот стоит на коленях и плачет.

«А ведь я не мог бы представить себе слёзы на его глазах. Произошло нечто важное...»

Что именно — он понять не мог. Хотел было что-то сказать, спросить, но только вновь сел рядом, ожидая — сейчас на большее просто не было сил...

...После он, собравшись, тихим голосом предложил вернуться на площадь. Сарадану в самом деле пришлось ждать их куда дольше, чем полагал принц; но можно ли было сравнить это вынужденное ожидание с тем, что произошло здесь, в переулке? Телеммайтэ даже не мог подобрать слов, чтобы назвать произошедшее. Как не мог определить собственное состояние — был ли он опустошён или, напротив, переполнен. С ним до сих пор никогда не бывало такого: утомлено было не только тело, но и разум, так что тяжело было сосредоточиться или задуматься о чём-то серьёзном. Произнеси сейчас Астоворимо самые мудрые и нужные слова, он едва ли сумеет осознать и запомнить. Телеммайтэ, любивший размышлять над книгами или замыслами новых украшений, сейчас мог говорить лишь о том, что не требовало усилий ума и души. Например, о таком:

- В этот переулок могут и торговцы вернуться. Да и Сарадан нас ждёт.

Десятника не было на прежнем месте. Некоторое время Телеммайтэ стоял в недоумении, лишь стараясь скрыть его от окружающих. Затем сообразил: верно, заметив, что принц вместе с эльфом скрылся в переулке, ветеран решил, что тот не сумел убедить нолдо принести обет, но не счёл нужным известить об этом Сарадана. И ушёл по своим делам вместе с Дикарём. Быть может, оно и к лучшему.

Жестом пригласив Астоворимо следовать за собой, Телеммайтэ вышел с площади в сад, к беседке у фонтана. Сверху она была обвита гирляндой колокольцев оттенка вечернего неба; некоторые из них спускались сквозь ажурный узор беседки и, качаясь под ветерком, чуть касались волос сидящих. Это было прекрасное место для долгого отдыха, что требовался сейчас Телеммайтэ — а, возможно, и Астоворимо. Прогуливаться в саду, любоваться фонтаном или отдыхать в одной из беседок вкруг него нравилось многим. Здесь едва ли можно было вести серьёзные беседы, если бы принц был готов к этому, зато можно было просто побыть вместе.

И просто смотреть, не думая ни о чём — на цветы и деревья, радужные струи и ясные небеса. Беседка смотрела на восток. Анор из-за спины Телеммайтэ вначале высветил золотом каждую травинку, затем наполнил всё вокруг нежарким красноватым огнём. Где-то запела флейта, издали ей отозвалась арфа, потом ещё и ещё, и голоса певцов. Каждая следующая мелодия либо повторяла, либо подхватывала, либо дополняла уже звучащую — чтобы для слуха нуменорцев целое не обратилось в хаос и шум.

- По вечерам у нас в каждом доме, богатом или простом, играют и поют, - наконец нарушил молчание Телеммайтэ. Затем с грустью произнёс. - День подходит к концу, а мне нужно вернуться в Арменелос до наступления ночи...

Уже пришедший в себя, он думал о том, что им с Астоворимо, верно, предстоит расстаться. У них было немало времени, чтобы поговорить ещё о многом, однако у него не было на то сил. Правда, они не расстанутся совершенно — морские птицы будут их вестниками, и протянется нить от сердца к сердцу, через моря. Сейчас он уже не стал бы спрашивать, возможно ли такое.

Отредактировано Telemmaite (2017-05-10 08:21:33)

+1

86

Тэлеммаитэ поднялся, но увидев аракано в столь странном и неловком положении, снова сел рядом. Он не мешал и, по-видимому не знал как помочь, по этому просто молча был рядом. Слезы ручьем струились из глаз Астоворимо, но это приносило облегчение. Мучительная боль в груди прошла и, вскоре, нолдо почувствовал что при попытке говорить спазм больше не скручивает его горло.
Эльф поднялся с колен и сел рядом на ящик. Теперь его воля уже могла обуздать прорвавшуюся плотину чувств и слезы остановились.

- В этот переулок могут и торговцы вернуться. Да и Сарадан нас ждёт. - раздался рядом голос принца. Аракано кивнул. Он поднял ладони к лицу и с минуту просидел так, а когда отнял руки, то его лицо выглядело как прежде - не следа слез или других изменений не было видно.

- Иллюзия, - пояснил нолдо и усмехнулся. - Вряд ли кому стоит видеть меня сейчас в моем настоящем виде.

Они не нашли охтара и его "раба", но нолдо не стал печалиться. Это не простой разговор и хорошо что его удастся отложить на позже.
Следуя за Тэлеммаитэ эльф вышел в сад, прекрасный, как и все творения в Нуменорэ. Удобно устроившись в беседке нодо запрокинул голову и смотрел как переплетались изгибы кованной беседки и тонкие стебли вьюнка, упруго несущего тяжелые колокольца цветов. Говорить не хотелось. Думать тоже. Эти часы были благословением что даровал Единый и эльф знал что будет всегда помнить эти мгновения. Теплый ветерок, и мягкий свет, переплетения и узорные тени, музыка столь близкая и все же другая, и Энвиньятор, его первый в жизни Смертный друг, который скоро растворится в золотом сиянии заката... 

Так же эльф понимал что что-то происходит с ним самим. Он не знал что именно изменится и как, но он знал что уже не будет прежним.
Это... был очень необычный день. Случайность. Астоворимо не верил в случайности. Увидев утром Тэллемаитэ нолдо не думал что сдружится с ним, не думал что сможет повлиять на его судьбу, лишь желая не отдать Тьме союзника; и уж тем более не думал что Смертный пробудит что-то внутри самого феаноринга к жизни. Нолдо прикрыл глаза, вызывая в памяти Пламя - так похожее на свет Сильмарилля, идущее из груди атана и окутывающее Арандура теплом и любовью.

- По вечерам у нас в каждом доме, богатом или простом, играют и поют

Астоворимо улыбнулся углами губ и поднял голову. Он понимал что Тэлемаитэ заговорил не просто так. И верно - принц продолжил с печалью в голосе.

, - День подходит к концу, а мне нужно вернуться в Арменелос до наступления ночи...

- Я уже говорил ранее что пошел бы с тобой во дворец, - отозвался Арандур. - Я повтор это и сейчас, но теперь добавлю что мой визит не принесет новых проблем и твой дед останется мною доволен. - Аракано сел и посмотрел на принца. - Я действительно предпочел бы идти с тобой. До Атанамира дойдут слухи что ты чуть ли не тайно общался с эльфами и это может принести новые проблемы. Если же я пойду с тобой и успокою короля Нуменорэ, то поводов для слухов не будет. И потом... мы проделали долгий путь по морю, я не хотел бы что бы мои спутники повернули домой, так и не отдохнув на суше. Тэлери любят море, но все же они не рыбы. - и нолдо снова едва заметно улыбнулся, но в его улыбке не было ни гордости, ни холода.

, - День подходит к концу, а мне нужно вернуться в Арменелос до наступления ночи...

Отредактировано Astovorimo (2017-05-11 04:20:32)

+2

87

Выйдя из переулка, нолдо казался точно таким же, каким и зашёл в него, словно ничего и не случилось - благодаря умению создавать иллюзии. Принцу ещё не доводилось видеть эльфийские чары, что были частью их искусства, их способности творить, но сейчас он был слишком утомлён, чтобы изумляться.

Когда же спустился вечер, и Телеммайтэ с печалью сказал нолдо, что ему пора возвращаться, то услышал в ответ:

- Я уже говорил ранее что пошел бы с тобой во дворец. Я повторю это и сейчас, но теперь добавлю что мой визит не принесет новых проблем и твой дед останется мною доволен. Я действительно предпочел бы идти с тобой. До Атанамира дойдут слухи что ты чуть ли не тайно общался с эльфами и это может принести новые проблемы. Если же я пойду с тобой и успокою короля Нуменорэ, то поводов для слухов не будет. И потом... мы проделали долгий путь по морю, я не хотел бы что бы мои спутники повернули домой, так и не отдохнув на суше. Тэлери любят море, но все же они не рыбы.

Он чуть улыбался - иначе, чем прежде.

- О своих спутниках ты мог бы не беспокоиться, - улыбнулся в ответ Телеммайтэ. - Если мы расстанемся, это не значит, что ты должен возвращаться - ведь мы могли и вовсе не встретиться… Или не могли. Думаю, это не могло быть случайностью.

Слишком важной оказалась эта встреча, слишком многое она изменила, чтобы счесть случайностью то, что Астоворимо прибыл в Нуменорэ именно в этот день и час, и его встретил именно Телеммайтэ. А не, скажем, Фаирэндил, который, вероятно, просто выслушал бы советы и предупреждения эльда и доверился им с самого начала. Эта встреча могла бы быть более лёгкой и приятной, но ничего и не переменить. Однако принц не думал, что Астоворимо может в чём-либо убедить и Тар-Атанамира: прежде всего, Король не захочет, чтобы его убеждали. Об этом принц и сказал Астоворимо - на всякий случай:

- Тебе стоит знать, что Тар-Атанамир будет очень недоволен, если ты обратишься к нему с наставлениями - даже высказанными мягко; он сочтёт это вмешательством в дела его страны. Хотя, верней всего, ты понимаешь это и без моих слов… А дорогу в Арменелос ты мог видеть сверху - она словно рассекает Роменну надвое. Подожди немного - я позову своего Хисвэ…

Успевший отдохнуть Телеммайтэ поднялся и сосредоточился.

- Туман! Ко мне!

Он мог бы оставить своего иноходца на конном дворе Роменны, но видел, что тот сейчас предпочтёт траву за городом самым заботливым конюшим. Цокот копыт по камню раздался раньше, чем ожидал принц - как видно, Туман сам зашёл в город, не дожидаясь возвращения хозяина. У сада он замедлился, и серый скакун выступил вперёд. Как и все кони Нуменора, он был красивым, высоким и сильным, так что два высоких всадника не затруднили бы его. Туман был ещё молод; до него принц владел другим конём, носившим то же имя - лишь одним: порода ли была тому причиной или благословение, лежащее на Земле Звезды, но нуменорские кони жили куда дольше своих низкорослых родичей из Средиземья.

- Если ты знаешь, что сказать Королю, - произнёс Телеммайтэ, прежде, чем сесть в седло, - нам пора в Арменелос.

Не «мне», а «нам». Пусть разлука была неизбежна, время для неё ещё не пришло. Сейчас им предстояло выехать на почти прямую, прекрасно вымощенную дорогу в Город Королей, навстречу Менельтарме. Даже в вечерний час её вершина белоснежно сияла впереди. А далее - их ждали стражи у высоких врат, высокие пышные здания, окружённые словно свитами меньшими домами, и прекрасный сад. И самый обширный - ни одно здание вступило бы с ним в соперничество - Королевский дворец с его высокой башней и почётным караулом у врат.

И Король, с которым Астоворимо желал встретиться.

+2

88

Нельзя сказать, чтобы Тар-Атанамир, не любивший эльдар, был рад этой встрече; однако нолдо удалось убедить его, что в их беседах с принцем не было ничего, подобного заговору. Отношение его к эльдар осталось таким же, каким и было до того - неприязнь, отчуждение, зависть, желание, чтобы они не вмешивались в дела его страны, но не враждебность. Принц же избежал опалы, которой опасался.

Поздним вечером, перед прощанием Астоворимо сказал принцу, что с древних времен слышал, что люди должны принести Исцеление эльдар. Но эти пророчества казались... сказочными, что ли. Или отнесенными по времени на столь далекое время, что это не кажется реальным. И вот сейчас он был свидетелем исполнения того, что было предречено еще до сотворения мира. Телеммайтэ принес Исцеление. Его судьба высока, ибо он стал первой ласточкой Единого...

Взволнованный и поражённый, Телеммайтэ вернулся в свои покои. Уснул он мгновенно...

...Он вместо Короля взошёл по лестнице, что начиналась внутри, а далее обвивала башню снаружи, на самую крышу. Телеммайтэ нёс дичь для четы Великих Орлов, о которых всегда заботился Король. Возле гнезда он почтительно склонил голову, а вестники Манвэ, не приняв угощения, захлопали крыльями и поднялись в воздух. Припомнив, как орлы на время улетели из Арменелоса после беседы Атанамира с посланниками Валар, Телеммайтэ встревожился.

Что-то случилось. Или должно было случиться.

Орлы же, сделав круг над дворцом, стали подниматься ввысь - не уменьшаясь в глазах принца, а, напротив, всё становясь всё больше и всё темней, заслоняя небо подобно грозовой туче - каких Телеммайтэ никогда не видал: в Нуменорэ не бывает гроз.

Над Островом сгущалась Тьма.

- Что происходит? Орлы Западных Владык угрожают Нуменору?! - спросил он неведомо кого и проснулся.

Сон был так ярок и так страшен, что Телеммайтэ, отдёрнув тяжёлый расшитый полог, не медля, встал и быстро оделся: выглаженная слугами котта ждала его с вечера. И бросившись к ближайшему окну, отвёл назад синюю занавесь с серебряными кистями. Небо было тёмным, и он не сразу выровнял дыхание и не сразу осознал - он пробудился в глухой предрассветный час, когда и ясные небеса могут показаться мрачными. За окном, однако, всё синело и светлело. Снизу послышался чей-то весёлый смех, и ощущение неотвратимой беды отступило.

"Этот сон, конечно, приснился мне из-за разговора с Астоворимо", - подумал он, предчувствуя, что не раз ещё припомнит сновидение.

Разговор был так тяжёл и так важен, так горек и так светел, как никакой иной прежде. Если бы им не достало терпения и доброй воли, возможно, Телеммайтэ после него стал бы куда прохладней относиться к эльдар; теперь же посланник Гиль-Галада стал его другом, и сделал для него то, чего не делал прежде никто, даже самые близкие...

Он мог понять Беора, который оставил свой народ и свои обычаи и ушёл следом за Финродом.

..И он сумел сделать для нолдо нечто, чего и сам не мог выразить иначе, чем словом "чудо". А то, как это выразил Астоворимо - он не ждал, что кто-то скажет о нём самом словно о герое легенд.

Только царапнула мысль: "А Валар не только не помогли, не простили и не приняли, но прежде - прокляли. Даже Финрода, Друга людей - прокляли. Всех, кто ушёл из Амана и стал наставниками наших предков. И тех, кто родился в Белерианде. Всех героических нолдор Первой Эпохи..."

Эльдар и Валар отныне не были для него тесно связаны, как для большинства нуменорцев. Это не означало, что он позабыл о том, что должен быть благодарен им за Эленну, но страх и горькое непонимание - отчего справедливость Валар оказалась так беспощадна?

От Финрода мысль его перешла к свету и надежде, и вновь к последнему сновидению.

"Не может быть, чтобы он оказался пророческим, - успокаиваясь, подумал Телеммайтэ. - Слишком мрачен и слишком странен. Орлы могут улетать, но не меняют своих размеров". Реши он иначе - он, несомненно, поделился бы этим сном с другими, но этого не произошло.

Наступало утро, и он обдумывал, что будет делать. В первую очередь рассказать Фаиреэндилу о посланнике Гиль-Галада и посоветоваться с ним обо всём, что касается Нуменора, а не только их двоих с Астоворимо. И до совета Телеммайтэ понимал - о рабстве нужно поговорить с Королём, но не в эти дни. Позже. Сказать он желал то же, что и в Роменне: раб на улицах города может вызвать подражание и распространение дурных обычаев.

Чем стоило бы занять безотлагательно, так это вопросом с целителями. Нужно объявить новый набор, а до того справиться у писцов из Королевской канцелярии, где именно находится удел роквэна Сарадана Ферхила, десятника родом из колоний. Телеммайтэ мог снять боль лишь на время, и намеревался послать к нему целителя из Палат исцеления.

Ещё принц желал сегодня же направиться в библиотеку, чтобы записать легенду об Анардиле и Колиндэ. О ней, как и кошмарном сновидении, он впоследствии нередко вспоминал, и испытывал воодушевление. Естественно, со сном об орлах принц её никак не связывал.

Он не мог знать, что во дни, когда исполнение этого сна будет уже не за горами, иной благородный юноша из Дома Элроса найдёт в дальних отделах Королевской библиотеки старинный свиток со "Сказанием о Колиндэ и Анардиле, записанным Телеммайтэ Анкалимонионом, принцем Нуменорэ".  Юноша не раз перечитает эту историю, размышляя о том, что легендарные свершения, меняющие мир, не остались в Первой Эпохе.  О том, что храня высокую мечту и живя достойно её, можно и ныне повторит судьбу Берена, Туора, Эарендиля.

Эту надежду юноша будет хранить в своём сердце, пока не придёт час его собственной легенды.

Легенды об Амандиле, последнем Лорде Андуниэ.

Отредактировано Telemmaite (2017-06-09 15:00:31)

0


Вы здесь » Путь в Средиземье » Архив эпизодов » (Роменна, 18 мая 2206 В.Э.) Посольство, не вошедшее в хроники


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC