Путь в Средиземье

Объявление


Добро Пожаловать!


 

«На протяжении сумерек Второй Эпохи Тень растёт на востоке Средиземья,

всё больше и больше распространяя своё влияние на людей, чья численность

умножилась, в то время как род эльфов начал увядать. Вот три основные

темы: Задержавшиеся эльфы, что остались в Средиземье; возвышение

Саурона до нового Тёмного Властелина, повелителя и бога людей; и

Нуменор-Атлантида. Они рассматриваются историографически и в двух

преданиях или рассказах: Кольца Власти и Падение Нуменора. Оба служат

существенными предпосылками для Хоббита и его продолжения» - Письмо

131 Милтону Валдману, Дж. Р. Толкин.


Список персонажей Правила Сюжет Ситуация в мире Шаблоны анкет Акции
Администрация
Sauron  372279461
Rava

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь в Средиземье » Архив эпизодов » (Роменна, 18 мая 2206 В.Э.) Посольство, не вошедшее в хроники


(Роменна, 18 мая 2206 В.Э.) Посольство, не вошедшее в хроники

Сообщений 31 страница 60 из 88

31

- Зачем?

Вопрос нолдо застал принца врасплох, так, что он чуть помедлил, прежде, чем ответить:

- Когда мне указывают на ошибку и вместе нелестно отзываются о моих способностях - я не прихожу в уныние и не спорю с оценкой. Когда двое, среди прочих речей, дурно говорят друг о друге - из-за соперничества, вражды, непонимания - я стараюсь отсечь эти слова и чувства от сути, - он попытался объяснить. - Не так, что я молчу и не подаю вида, а сам действую в согласии с наговорами… Сейчас плохо понимаю я, и я старался отсечь всё, что может помешать тебе в твоей миссии. Я и сейчас не должен был обижаться, просто разговор оказался слишком трудным. Боюсь, ты сейчас решишь, что я нечто таил от тебя, вопреки уверениям, но это не так. В особом случае можно снять одежду, но не кожу.

Он почти зачарованно слушал, как эльф говорил о законах мира и о законах, по которым совершаются чудеса. То, что он сказал после… сближало их так, что всякая обида становилась не просто неразумна - это Телеммайтэ понимал и прежде - нелепа. Настолько, что он позволил себе перебить эльфа - одной репликой.

- Я слишком привык молчать, чтобы было легко говорить.

- Я слишком привык быть осторожным, чтобы было легко довериться.

Правда, эльф винил Телеммайтэ в лукавстве, в нечестности - перед самим собой. Обвинения казались ему несправедливыми. Для того, чтобы судить о подобном, нужно очень хорошо понимать другого, а они - часто не понимали друг друга: молодой человек и нолдо Предначальной Эпохи. Но что-то изменилось, так что он уже не высказывал, что чувствует сейчас, а объяснял свою реакцию. И не закончил фразы, лишь помахав рукой в воздухе…

- Продолжай, - потребовал нолдо.

- Только для меня важно, что ты будешь думать обо мне, когда вернёшься в Линдон. Я, наверное,
буду скучать по тебе, когда вернусь в Арменелос, пусть это и странно звучит. Во дворце бывает холодно. Изредка.

Телеммайтэ отнюдь не страдал в Арменелосе и вовсе не стремился его покинуть - он любил и пиры, и балы, и тишь библиотек, и прогулки по парку, и собственные покои и мастерскую, и самый город. Придворная жизнь, что могла бы стать тягостной для новичка, была для него привычна, и потом - там были мама, друзья-ровесники, нередко и Фаирэндил, да и Атанамир, как ни был властен, был его дедом... И всё же чего-то временами недоставало; как он думал, отца, верней, его близости. Но, быть может, не только…

- Я думаю что ты прав, но и скрываться есть ли смысл? К тому же, нас слишком многие видели вместе. И раз уж мне довелось встретить наследного принца, боюсь теперь придется встретить короля. Иначе получится что я бросаю тебя одного разбираться с твоим родичем. Кстати, - неожиданно спросил эльф - а почему он для тебя не Лорд? Ведь он твой король.

- Для нас Лорд - это властитель одной из пятин… пяти областей, на которые разделён Нуменорэ, - объяснил принц местное слово. - Поэтому о своём Лорде я могу говорить лишь в будущем времени, и это будет означать «Лорд, который мне верен». А я пока и не наследный принц, Наследник Скипетра - мой отец. Король же может предложить тебе возвращаться на корабль, но главное в ином. Атанамир не ставит границ путям кораблей, но если он решит, что Гиль-Галад пытается его контролировать, он может переменить решение; какие ещё выводы он может сделать, не берусь предсказать. Я не советую вам встречаться - едва ли это пойдёт на пользу как ему, так и тебе.

Принц чуть повернулся и на миг прикрыл глаза рукой - от солнца. В детстве он порой играл с друзьями в «Нежданный вопрос». Суть её заключалась в том, что один игрок рассказывал короткую историю и записывал на листочке все вопросы, какие только можно по ней задать; а другой должен был задать вопрос, совершенно непохожий на ожидаемые. Казалось, эльф тоже знает эту игру.

- А что за дело тебе до того, что подумают о вас посланцы Валар, или даже сами Валар?

- Если говорить только о посланцах Валар… ты сейчас точно повторил слова Короля, - удивился Телеммайтэ. - Атанамир произнёс это после их ухода, но и в беседе открыто высказывал своё недовольство и свои устремления. Это был смелый шаг. Но Андор создан и благословлён Валар и находится под их особым попечением; с другой стороны, в их власти не одни благословения. Правда, я надеюсь, ни дед, ни отец не навлекут на себя гнев Валар; сколько я понял, они терпеливы и не делают поспешных выводов.

Он не забывал, что должен быть благодарен Валар за свою землю, за корабли, что не тонут, сады, не поражаемые болезнями, и многое другое. Но ещё более он страшился их мощи и их гнева, хотя и не ведал пока страха за себя, не видя причин для него. А тех, кого боятся - не слишком любят, даже если видят в благодарности им часть своего долга...

Легенда, что завершила их разговор, оказалась ещё более прекрасной и величественной, чем поначалу думал Телеммайтэ, хотя ему и показалось, что есть в ней нечто сказочное. Но и повесть о Берене и Лютиэн сочли бы сказкой те, кто не знал, что это правда. Он спросил эльфа:

- Могу ли я записать эту легенду для потомков? Быть может, спустя поколения кто-то иной, прочитав её, пожелает пройти путём Берена, Туора, Эарендиля… Правда, я верю, такой чёрный час, когда миру вновь понадобится Эарендиль, не наступит, но кто знает, какими гранями сверкнёт судьба?

Они покидали маяк, и принц коснулся плеча Астоворимо, очень серьёзно и немного печально посмотрел ему в глаза, а затем обернулся навстречу городу, и его лицо чуть переменилось. Время, когда возможно было свободно говорить обо всём, прошло. Телеммайтэ наслаждался ярким солнцем и самой прогулкой по городу, чуть улыбался встречным. Но сейчас в центре внимания был не столько принц Нуменорэ, сколько его спутник.  Роменна - не Андуниэ и не Арменелос, и эльдар Тол-Эрессеа не бывали здесь.

- Дядя, ты ведь эльф? А правда, что есть эльфы старше деревьев, и даже старше нашей пристани? - девочка лет пяти-шести, черноволосая и сероглазая, вприпрыжку подбежала к нему. Мама её тоже скоро подошла, следом за дочкой. Заговаривать она не спешила, но поглядывала на эльфа с нескрываемым любопытством.

Их встречали взгляды, взгляды, взгляды. Недоверчивые, даже неприязненные, тёплые, холодные, любопытные, приветливые, гордые, смущённые, изумлённые…

- Если хочешь, мы можем зайти в торговые ряды и купить мне вашу одежду. Тогда я буду больше походить на нуменатана и твои родичи будут меньше на нас таращиться, - предложил аракано.

- Это разумно, - отозвался Телеммайтэ.

Торговец склонился перед ним. Во взгляде его читалась гордость - от того, что из всех лавок Роменны принц Нуменорэ выбрал именно эту.

- Подбери моему гостю, Астоворимо, несколько костюмов, что будут ему к лицу, - сказал он после приветствия.

- С радостью, принц Телеммайтэ, - торговец скоро выложил перед ними несколько котт с оплечьями, плащей, поясов разных оттенков. И обратился к эльфу с той же гордостью знатока своего дела, но без особого любопытства, что вкупе с невысоким для нуменорца ростом, тёмными волосами и серыми глазами выдавало в нём потомка Дома Халет. - Что вы предпочтёте?

Выйдя из лавки, принц практически врезался взглядом в двоих идущих по площади. Первый из них был воином - из тех, что служили Телеммайтэ живым доказательством того, что войн лучше избегать, если это возможно: кривой, обезображенный шрамом, он сильно хромал. Но Телеммайтэ не раз встречался с ветеранами, и не это столь впечатлило его, что он вскинул брови и едва не вздрогнул. За охтаром - или, скорее, роквэном из младших- следовал смуглый низкорослый Дикарь в рваной и грязной одежде, с ошейником на шее, уже покрывшемся патиной. Раб. И надо же было им встретиться именно сейчас! Правда, юноша только что думал о судьбе, что могла перемениться за час - быть может, она стерегла его именно в этом обличье?

Даже не глядя на эльфа - но догадываясь, что сейчас могло отражаться на его лице - Телеммайтэ тихо произнёс:

- Я постараюсь его освободить. Только… Прошу тебя. Возмущением ты добьёшься лишь враждебности, и ничего более.

В сущности, после всего проговоренного у Телеммайтэ не было иного выбора. Ему и сейчас хотелось сказать: «Не время», «Я не готов», «Я не уверен, что последствия будут добрыми». Но он шагнул навстречу ветерану и заговорил с ним, не скрывая своего изумления:

- Я желал бы узнать твоё имя и имя твоего спутника. Какие судьбы привели его в Азуладу?

Телеммайтэ говорил так, словно не знал, что означает ошейник на шее. Если роквэн не считает принца Нуменорэ наивным, он поймёт это как намёк. А от того, как именно он будет понят, зависело, как повести дальнейший разговор…

Отредактировано Telemmaite (2017-03-05 18:17:01)

+2

32

- Когда мне указывают на ошибку и вместе нелестно отзываются о моих способностях - я не прихожу в уныние и не спорю с оценкой. Когда двое, среди прочих речей, дурно говорят друг о друге - из-за соперничества, вражды, непонимания - я стараюсь отсечь эти слова и чувства от сути, - он попытался объяснить. - Не так, что я молчу и не подаю вида, а сам действую в согласии с наговорами… Сейчас плохо понимаю я, и я старался отсечь всё, что может помешать тебе в твоей миссии. Я и сейчас не должен был обижаться, просто разговор оказался слишком трудным. Боюсь, ты сейчас решишь, что я нечто таил от тебя, вопреки уверениям, но это не так. В особом случае можно снять одежду, но не кожу.

При последних слова принца нолдо усмехнулся.
- Для того что бы проверить наши мысли вовсе не нужно снимать кожу, нужен лишь раскрытый разум. Но я не вижу в этом нужды, я верю тебе. - эльф слегка склонил голову. - Я говорю совсем о другом, и не знаю как это донести до тебя... - теперь настал черед аракано молчать и подбирать слова. - Например, посмотри что ты ответил мне на мой вопрос. Я спросил тебя "зачем", а ты объяснил "почему"... Это большая разница. Ты не будешь против если я расскажу тебе еще одну историю?
Когда-то, давным давно... Мы стояли укрепленным лагерем, рядом с какой-никакой, но крепостью людей. И как-то ночью к нам пришел их предводитель... пришел как гость, но с дурными мыслями. И мы повесили его. По тому что он был предатель. Мы прекрасно знали что его люди не оставят нам этого, но... наша совесть и честь предписывали нам поступать вопреки страху. Я не знаю какое черное колдовство было задействовано, но люди узнали о гибели их командира куда раньше чем мы того ждали, то же колдовство помогло им захватить наш лагерь, и всех взяли в плен. Тогда новый предводитель людей, раздираемый любопытством и непониманием, спросил меня - "Зачем вы это сделали?" - ведь было ясно что нас ждут последствия. "По тому, что он был предатель," - ответил я. "Не, я все понимаю," - продолжил человек, - "Но зачем?!?" "По тому что он был предателем," - еще раз терпеливо объяснил я. Человек так и не понял и не поверил... А ты? - нолдо без любопытства, но испытующе посмотрел на Смертного.
- Это именно то, о чем я просил тебя рассказать. Зачем ты закрываешь свои глаза, желая как арфинг видеть лишь лучшее?

- Я слишком привык быть осторожным, чтобы было легко довериться.

- Это хорошо. - серьезно кивнул эльф, невольно улыбнувшись такому живому порыву атана. - Мы в равных условиях, для каждого из нас разговор был маленьким подвигом. Это повышает наши шансы на чудо. Но ничего не гарантирует.

- Только для меня важно, что ты будешь думать обо мне, когда вернёшься в Линдон. Я, наверное,
буду скучать по тебе, когда вернусь в Арменелос, пусть это и странно звучит. Во дворце бывает холодно. Изредка.

Нолдо глубоко вдохнул через нос, рефлекторно еще больше выпрямляясь и вытягиваясь при этом. А потом вдруг отвернул голову, глядя куда-то в сторону. Несколько секунд он стоял неподвижно, размышляя о чем-то, а потом вдруг засмеялся. Возможно слишком весело для этого момента.

- Я не помню когда я последний раз слышал что кто-то будет по мне скучать, - отсмеявшись сказал Астоворимо. - Моя канта любит меня, но они не умеют скучать по кому-то. А больше... - веселость пропала так же внезапно как и появилась. - А больше некому и не за что печалиться о моем отсутствии. Я не лучший из своего народа. Мне жаль что ты... что я тебе пришелся по сердцу. Поверь, знай ты меня лучше, ты понял бы ... - "Понял бы что? Что я чудовище? Как же мне сказать тебе об этом?" - что... - пауза грозила затянуться, и вводными словами ее вечно не растянешь, - что я не лучший. Нет... что я плох. Мне очень жаль что ты не встретил хорошего эльфа вместо меня и что если будешь скучать, то в твоих мыслях будешь видеть не меня, а нечто куда лучшее. Хотя, быть может так оно и лучше... - впервые за время всего разговора нолдо выглядел задумчивым, печальным, направленным как-то вглубь себя. - Я пока не знаю что я буду о тебе думать, маленький носитель сюрпризов...
- Прости, ты сказал что бывает холодно, - вдруг оживился нолдо. - Очевидно не слишком, раз ты согласен с этим мириться. - то ли шутка, то ли совершенно серьезно.

Разговоры о культурных обычаях были в разы легче и приятнее.

- А у нас Лордом называют Короля. Даже если он твой отец, или брат, он еще и твой Лорд. - приняв объяснение, поделился своими обычаями феаноринг. - Спасибо, мне было интересно узнать как это на Эленне. Но... я все равно не понял. - неожиданно признался эльф. - Разве твой дед, а после него твой отец, не являются твоими Лордами, чью волю ты должен исполнять?

Если говорить только о посланцах Валар… ты сейчас точно повторил слова Короля,

- Хм, - неопределенно отозвался эльф.

Атанамир произнёс это после их ухода, но и в беседе открыто высказывал своё недовольство и свои устремления. Это был смелый шаг. Но Андор создан и благословлён Валар и находится под их особым попечением; с другой стороны, в их власти не одни благословения. Правда, я надеюсь, ни дед, ни отец не навлекут на себя гнев Валар; сколько я понял, они терпеливы и не делают поспешных выводов.

- Все что ты говоришь разумно, - согласился Астоворимо. - И все же. Почему лично тебе есть дело до мыслей Валар о вас? Из благодарности за благословение, или из страха перед возможной карой? Или почему-то еще?

Роквэн был рад что смог рассказать кому-то историю Колиндэ. Память - все что осталось от нэрвендэ в этом мире. А историю эту и так знали слишком не многие.

- Могу ли я записать эту легенду для потомков? Быть может, спустя поколения кто-то иной, прочитав её, пожелает пройти путём Берена, Туора, Эарендиля… Правда, я верю, такой чёрный час, когда миру вновь понадобится Эарендиль, не наступит, но кто знает, какими гранями сверкнёт судьба?

- Я буду рад если ты запишешь эту легенду. Быть может отголоски ее знают в Андуниэ, но вряд ли всю. Матушка Анардиля не дала своего благословения на брак сына с эдэлет. Она считала что он должен жениться на Смертной женщине... Я удивился, но вы, люди, загадочны. По этому Колиндэ, насколько я знаю, никогда не бывала в Нуменорэ. А их потомки должны жить здесь. И я хочу что бы история о Колинлэ жила. И я думаю, она будет рада если ее судьба даст надежду кому-то. Пусть даже второму Эарендилю. - спокойно закончил вновь холодный нолдо.

Нолдо очень ценил личное пространство и прикосновения. Но он не скинул руки принца и даже положил свою руку на плечо Тэлеммаите в ответ. И улыбнулся едва-едва, самыми углами губ, но в этой улыбки не было обычной жесткости, а была печаль и тепло.

Город был красив, и все же отличался, от городов эльдар. А непосредственность ребенка и вовсе привела феаноринга в недоумение. Нолдо опустился на колено и заглянул в глаза ребенка. "Смертное создание, прекрасное как утро, увядающее как срезанный цветок... Что же хотел от нас всех Единый, создавая вас?"
- Я был здесь еще до того как впервые взошло Солнце. Когда всегда были лишь ночь и звезды... - ответил Астоворимо беря в свою изящную, но большущую ладонь тоненькие пальчики девочки. - Возьми от меня на память, - сказал нолдо, снимая с ворота рубахи медную фибулу с мелкими алыми камнями, и вкладывая ее в маленькую ручку. - Ступай, и расти Светлой и радостной... - пожелал квэндо, вспоминая в каком мире предстоит жить девочке.

А затем обратился к Тэлеммаитэ:
- Тогда пойдем скорее и переоденем меня.

Торговца нолдо рассматривал с очень хорошо скрытым любопытством. По тому что Смертный напоминал ему науга. "С одной стороны это вряд ли может быть, - рассуждал про себя Астоворимо, - но с другой стороны, если люди похожи на нас, почему бы им не быть похожими и на Детей Милости? Стоят они себе посредине, похожие и на нас, и на наугрим. ... И на орков..." Иногда лучше не думать. Аракано выбрал себе темно серую котту с длинными оплечьями расшитыми серебряной и белой нитью, в тон ей плащ, а прочие вещи оставил свои. Но спросил у торговца торбу, в которую сложил на месте же перемененное платье.

Принц застыл за порогом и нолдо сначала подобрался, на всякий случай, но вскоре понял причину замешательства. Раб. Точнее господин с рабом преспокойно идущие через ряды. Честно сказать и сам Астоворимо застыл. Рассуждать о рабах это одно, а увидеть черного дикаря и подарить ему свободу это другое. Ожидая возможного подвоха, феаноринг с самого начала сказал что "возможно" будет драться ради освобождения рабов. Сейчас ему предстояло решить как же он поступит. Заполучить раба это еще пол дела. Что он станет делать потом с этим черным существом, который даже по виду не похож на атани, но все же им является? Хороший вопрос, но размыслить как следует квэндо не успел, по тому что Тэлеммаите уже решительно двинулся веред и вступил в переговоры с рабовладельцем. Нолдо застыл рядом с принцем сложа руки на груди и не вмешиваясь в разговор.

+2

33

Голос незнакомца оторвал Сарадана от разглядывания вывески очередной лавки. Ветеран окинул взглядом подошедших. Первый - молодой человек, по виду из богатой семьи. Очень богатой семьи. Сарадан никогда не видел молодого принца, а потому, не мог знать кто перед ним. Большую часть жизни ветеран прослужил в южных войсках и из королевской семьи видел только отца Теллемаитэ, да и то издалека. Поэтому, молча оглядев юношу, ветеран перевел взгляд на его спутника. Этот чело... Нет. Эльф. Точно эльф! Сарадан удаленно приподнял бровь. Эльфы уже долгое время не появлялись на глаза простому народу. Может, бессмертные и посещали дворцы знати, но вот так, на улице их уже точно пару столетий никто не встречал. Эльф... Интересная встреча. Да. Но это еще ничего не значит. Эльф был одет скромнее своего безалаберного спутника, лезущего не в свои дела, и на взгляд ветерана выгодно отличался от  этого увешенного драгоценностями сынка богатого папочки. Да. Не любил Сарадан таких. У них было все от рождения. Они получали все что хотели не ударив и пальца о палец. А такие, как он, Сарадан, прослужившие на благо страны четыре или пять десятков лет практически ничего за душой не имели. Так за что же любить этих молодых выскочек? Вот и этот такой же. Грубый и безалаберный. Никакого уважения к старшим.

- Прошу прощения, уважаемые господа, - негромко сказал ветеран: Но, боюсь, у меня нет времени описывать вам войну на юге, а знакомиться с вами у меня нет уже желания.

Сарадан повернулся к южанину: Пошли отсюда.

Отредактировано Honaht (2017-03-04 16:06:59)

+1

34

- Например, посмотри, что ты ответил мне на мой вопрос. Я спросил тебя "зачем", а ты объяснил "почему"...

Не сумев найти подходящих слов, полностью понятных хотя бы ему самому, Телеммайтэ развёл руками. Этот жест прекрасно заменял как «не знаю», так и «слишком сложно объяснить». А его собеседнику отчего-то оказалось сложно воспринять простые слова Телеммайтэ о том, что он будет скучать по эльфу. Это было более, чем удивление от того, что они слишком мало знакомы — эльф то распрямлялся натянутой струной, то отворачивался, смеялся и через секунду печалился. Когда он назвал себя «плохим эльфом», принц был удивлён, но не поражён.

«Верней всего, Лорд Первого Дома до сих пор не может простить себе участия в Братоубийствах», - рассудил он.

- Должно быть, ты говоришь о далёком прошлом, а я — о сегодняшнем дне, - произнёс Телеммайтэ. - Однажды я слышал: смертный человек может приблизиться к бессмертию, не удлинив срока жизни по календарю — если каждый её миг будет так полон жизнью и смыслом, что покажется вечностью. Это мечта, конечно — остановить мгновенье; и я прибавил бы, что оно должно нести радость, а не страдание. Но... Сколько времени прошло с тех пор, как мы встретились на причале?

Эта причина была не единственной, но иное Телеммайтэ скорее ощущал, чем сознавал: близость вопреки всему — несходству, непониманию, несогласию, даже несправедливым суждениям... На предположение эльфа, что ему не слишком-то холодно во дворце, он согласно кивнул. Чего-то недоставало временами, но не более. Кивнул он и в ответ на вопрос эльфа:

- Разве твой дед, а после него твой отец, не являются твоими Лордами, чью волю ты должен исполнять?

- Воля Короля — закон, - подтвердил он. Едва ли эльф забыл, что Телеммайтэ уже говорил об этом...  -  Но иное - «Тар-Атанамир повелел», иное - «Тар-Атанамир не препятствует» и иное - «Тар-Атанамир избрал то или это для себя, но не требует того же от подданных». Скажем, он не возражает против того, чтобы мы общались с эльдар, но не хочет слышать их наставлений, считая это вмешательством в дела государства.

-  Все что ты говоришь разумно. И все же. Почему лично тебе есть дело до мыслей Валар о вас? Из благодарности за благословение, или из страха перед возможной карой? Или почему-то еще?

- Я действительно страшусь, что Валар могут разгневаться на наш род за слова Атанамира... или за рабов, - признал принц. - Если бы на деда и отца, или весь наш род обрушилось нечто подобное проклятью Мандоса, это было бы ужасно. Но, конечно, мы должны быть благодарны Валар даже в этом случае; нуменатани слишком многое получили от них в дар.

По тону Телеммайтэ было ясно — он искренне убеждён в сказанном, и, пожалуй, в самом деле благодарен Валар, только рассудком, а не сердцем...

..Разговор с рабовладельцем начался неожиданно для Телеммайтэ. Воин удивлённо приподнял бровь, заметив эльфа. Неодобрительно, с долей пренебрежения, оглядел принца с ног до головы и заявил:

- Прошу прощения, уважаемые господа. Но, боюсь, у меня нет времени описывать вам войну на юге, а знакомиться с вами у меня нет уже желания, - после чего сказал южанину. - Пошли отсюда.

Говорил он негромко, но грубую выходку заметили не только те, кто стоял или проходил ближе всего к ветерану —  ведь принца он практически проигнорировал. Это граничило с оскорблением. Притом, как передали ближние заинтересовавшимся дальним, без всякой веской причины.

- Принц Телеммайтэ пожелал к нему обратиться, а гордец отказался назвать своё имя - ему, видите ли, неинтересно знакомство! Как видно, почитает себя важной птицей.

- По-моему, он просто не заметил, кто перед ним.

- Ну что за невежа!

- Как неразумно. Рисковать навлечь на себя гнев Короля — ради чего?

- Это какое-то недоразумение. Не мог же пожилой ветеран...

- Ветеран, но дурных обычаев, если не сказать хуже, - кто-то всё же косился на Дикаря в ошейнике.

- Взгляните лучше на это лицо. Будь его кровь чиста, он не позволил бы себе подобного.

Определённо, в Роменне должны были запомнить гостя. Говор, на адунаике и синдарине вперемешку, стоял негромкий, сдержанный — ни выкриков, ни громкого аханья — но распространялся всё дальше. Мало кому пришло на ум, что принца попросту не узнали: его прекрасно знали и в Арменелосе, Городе Королей, и в  недалеко отстоявшей от него Роменне, а уж по гобеленам и словесным описаниям во всех уголках Нуменорэ. Да и реликвия королевского рода, митрильная цепь с кулоном-цветком, была известна. А явись он, скажем, в селение пастухов — жители сами справились бы об имени. Сам Телеммайтэ, однако, не мог объяснить себе поведение ветерана иначе.

- Полагаю, твои слова вызваны незнанием, а не пренебрежением. Моё имя — Телеммайтэ Анкалимонион, и я — принц Анадунэ,- как бы ни был невежествен этот человек, теперь он должен был понять, что принц имел право так к нему обращаться. Телеммайтэ говорил сдержанно  — роквэн и так едва ли считал такое поведение дозволительным. Лорды Нуменорэ и, конечно, принц, пользовались всеобщим почтением. Он ждал ответа на свой вопрос.

Телеммайтэ и Сарадан говорят между собой на адунаике.

Отредактировано Telemmaite (2017-03-05 18:11:46)

+1

35

- Должно быть, ты говоришь о далёком прошлом, а я — о сегодняшнем дне, - произнёс Телеммайтэ. - Однажды я слышал: смертный человек может приблизиться к бессмертию, не удлинив срока жизни по календарю — если каждый её миг будет так полон жизнью и смыслом, что покажется вечностью. Это мечта, конечно — остановить мгновенье; и я прибавил бы, что оно должно нести радость, а не страдание. Но... Сколько времени прошло с тех пор, как мы встретились на причале?

- Одна мудрая дева однажды сказала: В Искаженном мире в одну воду можно войти дважды. - Спокойно и почти равнодушно ответил эльф. Нолдо было огорчен. Огорчен... пожалуй больше всего тем, что принц... так и не смог стать большим чем был. Нечего уже было делать и не о чем говорить. Будь аракано юным эльфом, ему бы захотелось плакать, но теперь... он просто перелистывал страницу. Еще одну страницу несовершенства и извращенности этого мира. Загнав сожаления вглубь себя, смеясь над собой, презирая того в кого он зачем-то поверил. "У тебя входит в привычку презирать тех, кем ты был незаслуженно очарован" - заметил кто-то внутри, намекая на бывшего Учителя, - "Может пора остановиться?" "Остановиться очаровываться?" - поинтересовался Астоворимо, - "Мне казалось я давно перестал это делать". "Значит ты дурак. Полный самомнения и... беспочвенной веры. А он не хочет быть идеальным, он просто хочет быть собой. Какое право ты имеешь в кого-то верить?" "Я подумаю" - холодно отозвался аракано.

Нолдо ничего не понял в сложных ответах принца о непростых отношениях с лордом у нуменатани и... решил плюнуть на это. Так или иначе, но не долго ждать преобразований в их правлении.
Отвечая про Валар Тэлеммаитэ говорил что-то совсем не то. Что-то звонкое и пустое. Нолдо сжал губы и промолчал. Да, он может спросить, но принц ответит не про то. А когда вопрос будет предельно четок, так что иначе на него не ответить - юноша опять промолчит. Врать или молчать - вот будущее Острова Звезды. Астоворимо спокойный и прямой шагал рядом.

Роквен не мог понять о чем говорят наследник Эленны и его подданный, но, пройдясь по обоим оценивающим взглядом, хозяин раба сказал что-то достаточно резкое принцу, после чего отвернулся. И тут же, как волны от ветра идут по лугу, во все стороны заколыхались возгласы и шепот недоумения или неодобрения. Нолдо по прежнему остался стоять на своем месте не изменив позы, только быстро и внимательно осмотрел толпу, выискивая угрозу, а не найдя успокоился. Принц же вновь обратился к хозяину чернокожего раба. Поскольку эльф все равно не понимал о чем идет речь, он имел спокойное время для раздумий.
"Итак, пусть будет благополучный исход. Что я буду делать с рабом? Сначала я отправлюсь в Форлиндон и представлю его Араниону как живое подтверждение рассказа. А потом - скорее всего отправлюсь в Умбар, где выпущу на волю. Что бы он снова сражался против нуменатани... Плохо. Да, они сами создали такую ситуацию, но все равно нужно придумать что-то лучше."

+2

36

Принц. Это был принц! Не повезло так не повезло! Ктож знал, что принц может просто так ходить по улице? На континенте дела обстояли совсем не так. Знать там не ходит без свиты, да и собственно ходить-то не особо любят. Все больше верхом. А тут... Ну надо же было на старости лет так влипнуть! Сарадан несколько растерянно посмотрел на наследника престола.
- Прошу простить меня, мой принц, - Сарадан с трудом опустился на одно колено. Ногу прострелила боль. Ветеран покачнулся, но удержался. Старая рана запульсировала с новой силой, однако бывший воин не дал боли отразиться на лице: - Я совсем недавно получил надел от имени вашего великого отца здесь, на Благословенном Острове, - продолжил он говорить: Потому, многого не знаю. Спрашивайте, я на все отвечу.

Раб же в это время, видя, что его хозяин опустился на колено перед неизвестным правильно решил, что перед ним личности не простые, упал на оба колена и низко склонился, уткнувшись лбом в землю.

+2

37

Слова нолдо о воде, в которую можно войти дважды, привели Телеммайтэ в недоумение — он даже не знал, он ли один не понял эльфа, или и эльф его — тоже. Им всё время приходилось пробиваться друг к другу сквозь взаимное непонимание; и как ни важен оказался этот разговор на маяке для Телеммайтэ, и он, и эльда были утомлены им.  То ли от этих усилий и попыток преодолеть непонимание, то ли из-за требования полной открытости Телеммайтэ к тому же чувствовал себя до странного уязвимым перед Астоворимо. А тот отчего-то желал знать ответы на вопросы, над которыми принц никогда не задумывался, и оставался равнодушным к самым ясным и верным словам, какие, по мысли Телеммайтэ, мог бы произнести любой из его предков. Правда, несколько позже, когда прозвучала прекрасная легенда о Лорде Андуниэ, сумевшем исполнить мечту, тенью на грани сознания мелькнуло — «А, может быть, предки поведали бы и о Валар нечто подобное, а не то, что сказал я?»...

...Ветеран сразу же уразумел свою ошибку, и попросил прощения.

- Я совсем недавно получил надел от имени вашего великого отца здесь, на Благословенном Острове. Потому, многого не знаю. Спрашивайте, я на всё отвечу.

И опустился на одно колено, как подобало - с трудом, покачнувшись. Принц разглядел его словно бы впервые; до того он видел в нём прежде всего невежественного рабовладельца, заранее сочтя его одним из худших адунаим. Впрочем, он никогда не присматривался всерьёз к ветеранам — видел чаще вскользь, сожалел чаще издалека.

Дикарь же пал ниц, словно находился не в Эленне, а перед вождём или жрецом, поклонявшимся Тьме. Если не перед Сауроном. Едва ли Роменна прежде видела такое безобразие...

«Хотя такого дружного возмущения и изумления, как невольная грубость, оно не вызвало».

И не увидела бы ещё долго... если бы не этот ветеран, который заслуживал сострадания. И уважения — свои травмы он получил, сражаясь за Нуменорэ под началом его отца, Анкалимона. Великого полководца, одолевавшего Тьму и лишавшего Саурона возможных воинов. Того, из-за кого Телеммайтэ ныне испытывал смятение.

Оно отразилось лишь в зрачках, да в кратком промедлении — ныне он был принцем Нуменорэ, а не просто Телеммайтэ, как на Тол-Уйнен.

- Я прощаю тебе эту ошибку, и пусть это послужит знаком моего прощения, - произнёс он, наклонился, и, сосредоточившись, положил руку на ногу ветерана. Его движения были медленны и осторожны, чтобы не оказаться неожиданностью. И не привести к падению. Со стороны плавные жесты принца пожалуй, выглядели заранее заученным ритуалом, хотя Телеммайтэ только сейчас пришло на ум использовать дар, свойственный потомкам Дома Элроса. Или, скорее, потомкам Эарендиля: как писали, Лорд Ривенделла был целителем. Принц никогда не учился этому, так что настоящим целителем не был, но и природного дара хватало, чтобы его руки могли снять боль. На время.

- Встань.  Прежде всего, я желал бы узнать твоё имя и имя Дикаря. Как он стал, - вместо туманных намёков Телеммайтэ оказался вынужден спрашивать открыто, отчего чувствовал себя неуютно, - твоим рабом? Должно быть, это случилось недавно, если он ещё не отучился падать ниц, словно перед Тёмным Властелином?

Последние слова Телеммайтэ произнёс мягче всего, и они звучали именно вопросом, а не обвинением. На самом деле, сейчас принцу было легче сочувствовать рабовладельцу, чем рабу... И всё же он намеревался его освободить.

Отредактировано Telemmaite (2017-03-14 23:07:07)

+2

38

Нолдо с заинтересованной отстраненностью наблюдал за общением лорда с подданным. Похоже воин был груб с принцем и теперь, прося прощения за дерзость, опустился на колено, явно презирая боль. Феаноринг с уважением взглянул на нуменатана. Но так же не шевелился.
А вот раб... вызывал отвращение, презрение и... жалость к исковерканному эрухин.
Однако Астоворимо молча продолжал ждать развития событий.
!Интересно, а Тэлеммаитэ знает что я их не понимаю?" - подумал эльда.

+1

39

НПС Сарадан Ферхил
Действия принца поразили Сарадана до глубины души. Как же сильно отличается он от тех представителей знати, что встречаются на континенте. Молодой принц явно пошел в своего великого отца. Ведь принц Анкалимон был единственным, кого Сарадан признавал, как воистину великого человека. Между тем, прохладная волна, исходящая от рук принца, полностью сняла боль в покалеченной ноге. О, какое все-таки блаженство снова не чувствовать эту вечную ноющую боль! У великого Анкалимона вырос достойный сын! Как же он, Сарадан, был не прав, когда судил о молодом принце по его излишне вычуреной одежде! Старый воин, не поднимаясь с колена, склонил голову и растроганно произнес:
- Благодарю еще раз, мой принц. Вы великий целитель. Если бы у нас был хотя бы десяток таких, то я и многие другие и сейчас бы сражались во имя славы Нуменора!
И только выразив благодарность, ветеран поднялся.
- Мое имя Сарадан Ферхил, - начал рассказ бывший десятник: - Почти шесть с половиной десятков лет я служил Нуменору в отряде тяжелых щитоносцев. Этого же южанина... - Сарадан указал на раба: Звали... Простите, мой принц. Я не помню его настоящего имени. Я называю его Эйкактамтебя. Если позволите, то хочу отметить, что так харадримы приветствуют не сколько Темного, сколько своих собственных владык. Уж как они там приветствуют Врага, не знаю. Но такие поклоны у них в ходу по отношению к их собственной аристократии. Что же до того, как он стал моим рабом... Тут история довольно долгая и требует небольшого отклонения. Когда мы высадились в Умбаре, мало кто из нас рассчитывал, на долгую войну. Мы думали, что сможем быстро покорить Юг, тем более, что вел нас ваш великий отец. И действительно, мы легко выиграли три крупные битвы и также легко захватили несколько прибрежных городов. Но потом... Знаете, мой принц, как бы мы не относились к южным дикарям, но я вынужден признать, они совсем не дураки. Южане стали избегать крупных сражений. Их конница многочисленна, легка и быстра. Они стали атаковать из засад, резкими наскоками с последующими быстрыми отступлениями в пустыню. Они убивали наших патрульных, жгли и разворовывали обозы, старались заманить в пустыню, где смерть от нехватки воды наступает быстрее, чем от меча южанина.  Плюс еще эта жара! Тяжелые доспехи под солнцем накаляются как печь. Дотронешься до металла голой кожей, так потом волдыри от ожегов появляются. В общем, мы, тяжелые пехотинцы стали, можно так сказать, неудел. Жара нас победила.
Старый воин замолчал,  сглотнул, как будто снова почувствовал жажду под палящим солнцем далекого юга и чуть хрипловато продолжил:
- И чтобы выкрутиться из этого положения, командование решило...
Сарадан снова замолчал, посмотрел на эльфа и спросил:
- Простите, мой принц, а ваш... Ээээ, спутник, он же не человек? Он нас понимает?

Отредактировано Honaht (2017-03-17 19:19:42)

+2

40

- Благодарю еще раз, мой принц. Вы великий целитель. Если бы у нас был хотя бы десяток таких, то я и многие другие и сейчас бы сражались во имя славы Нуменора!

Благодарная похвала старого воина заставила Телеммайтэ вспомнить отрочество, когда он впервые обнаружил, что обладает этим даром. Тогда ему представилось примерно то же, о чём воодушевлённо говорил ветеран: он, великий целитель, проходит между рядами раненых, и множество людей встают здоровыми, благодаря принца. Единственный раз в жизни он мечтал оказаться в рядах воинства Нуменора - до тех пор, пока не поведал своему деду и Королю о намерении учиться целительству. Страшась, что тот ответит, твёрдо и властно, как всегда: "Нет, я не дозволю этого". Атанамир вместо этого предложил подростку простой вопрос: какую пользу и какую славу принёс бы Нуменору Наследник Анкалимон, если бы он занял место одного из охтаров? А пока тот будет думать, велел библиотекарю подобрать для принца книгу для начинающих целителей с описанием ран и увечий...

Как следовало из слов ветерана, целителей в войсках не хватало. И именно потому, что Телеммайтэ не был одним из них, он мог предложить открыть новую школу, увеличить набор в существующую и поощрить лучших - чтобы те, кто будет сражаться через десять-пятнадцать лет, не мечтали о десятке потомков Элроса.

"Вернусь в Арменелос, нужно будет этим заняться. А ветерана - направить в Палаты исцеления? Нет, разве что он совершил подвиг.  Иначе - как бы не сочли, что я особенно благоволю рабовладельцам. О том, что я не столь уж великий целитель, сказать стоит, но - не сейчас. "

Поднявшись, ветеран представился и пояснил, что южанин приветствовал его как владыку, а не как Тёмного Властелина.

"Всё равно это остаётся безобразием".

Затем Сарадан начал рассказ о боях, о жестокости пустынь, о жестокости и коварстве Дикарей... И, прервавшись, спросил:

- Простите, мой принц, а ваш... Ээээ, спутник, он же не человек? Он нас понимает?

- Да, наш гость - нимир. Он не знает адунаика, - "Возможно, даже не понимает слова "нимир", хотя наверняка поймёт, что сейчас речь зашла о нём". - но я, конечно, переведу ему суть нашего разговора. И - скажи южанину, чтобы он встал.

Изначально Телеммайтэ не слишком желал сразу же переводить сказанное рабовладельцем, опасаясь, что его речи могут привести нолдо в гнев; лучше бы Астоворимо узнал об их содержании уже после того, как раб обретёт свободу. Но, кажется, Сарадан был куда более благородным и достойным человеком, чем можно было подумать поначалу. А для нолдо, так ценившего откровенность, может быть важно узнать обо всём сразу, а не в позднейшем пересказе. Во всяком случае сейчас, когда речь зашла именно о рабе. Быть может, сейчас обнаружится, что не только в Эленне, но и на войне положение куда лучше, чем считает эльф с его мрачными предсказаниями!

Принц направился к нолдо, взглядом пригласив Сарадана следовать за ним.

- Я подумал, тебе стоит знать, о чём мы говорим - ведь ты не можешь знать адунаик. Вначале произошло недоразумение, из-за того, что этот воин, по имени Сарадан Ферхил, не узнал меня - он лишь недавно получил от моего отца надел в Эленне. Конечно, я извинил эту ошибку. Теперь же я спросил его о том, как случилось, что Дикарь стал, - заминка была едва-едва заметна, и всё же она была, - его рабом. И заметил, что так падают ниц разве что перед Тёмным Властелином. Возможно, ты найдёшь нечто важное в ответе Сарадана...

Ответ Сарадана он перевёл почти дословно, опустив лишь реплику о великом целителе; она не имела отношения ни к судьбе этого Дикаря, ни к вопросу о рабовладении в целом.

Отредактировано Telemmaite (2017-03-18 21:02:36)

+2

41

Тэлеммаитэ вместе с компанией подошли к эльфу.
Лицо нолдо, как обычно, не отражало эмоций, от чего казалось холодным и гордым, но аракано склонил слегка голову на бок, тем образом выказывая свое внимание к собеседнику.
Вообще... Строго говоря, Астоворимо мог знать адунаик, ведь люди Эленны давно были гостями в Форлиндоне; но они, обычно, использовали синдарин или даже квэниа и нужды в изучении адуунаик не было. Тем не менее нолдо подумал что стоит выучить язык... то ли союзников, то ли скорых врагов.
Но принц переводил и эльф слушал.

- Скажи, а зачем Сарадан отправился в тот поход? - спросил нолдо когда перевод тягот войны на Юге был окончен. - Ведь ваша жизнь конечна, преждевременная смерть в бою для вас страшнее чем для нас, тяжелые условия похода, заставляющие страдать даже на отдыхе... Это все испытания, которые можно выдерживать только если имеешь цель, которая затмевает собой все тяготы. Что же за благородное стремление звало Сарадана?

Астоворимо перевел взгляд своих сияющих глаз на одноглазого воина. Нолдо хотел понять как воин, служивший Свету, пришел к тому что бы иметь раба, которому к тому же, похоже, выколол глаз. Издевательства над пленным, покушение на его волю - как могло это придти на смену Высокой Цели?

+1

42

Видимо, Сарадан был прав, когда решил обратить внимание принца на его спутника. Эльф действительно не понимал языка людей. Выполняя пожелание сына Анкалимона, ветеран повернулся к рабу и бросил несколько резких слов на языке юга. Раб поднялся с колен и встал за спиной Сарадана, не поднимая взора, продолжая смотреть в землю. В это время принц что-то говорил эльфу на незнакомом языке. Хотя, если прислушаться, некоторые слова были Сарадану понятны. Видимо принц решил перевести всё здесь сказанное этому эльфу. Оно и здорово. Сарадан не любил много говорить. А тут вон как вышло. Эх, промочить бы сейчас горло пенной брагой. Да куда там. Мечты-мечты. Принц, судя по-всему, закончил переводить. Эльф, судя по интонации, о чем-то его спросил, а потом посмотрел на самого ветерана. Под взглядом сияющих глаз Сарадан даже несколько стушевался, почувствовав себя неуютно.

0

43

- Скажи, а зачем Сарадан отправился в тот поход? Ведь ваша жизнь конечна, преждевременная смерть в бою для вас страшнее чем для нас, тяжелые условия похода, заставляющие страдать даже на отдыхе... Это все испытания, которые можно выдерживать только если имеешь цель, которая затмевает собой все тяготы. Что же за благородное стремление звало Сарадана?

Принц бросил на эльфа быстрый взгляд, в котором скользнуло изумление и облегчение. Он и сам задавался сходным вопросом.

«Действительно ли цель этих войн так важна? Действительно ли Эленна не могла обойтись без них? Без этого боя в пустыне? Да, конечно, Дикари могут угрожать нашим колониям, но наши земли всё ширятся - значит, угроза границам всё возрастает, и чтобы их защищать - потребуются новые войны…»

Разумеется, Телеммайтэ не сказал бы этого вслух - ни деду, ни отцу при встрече, ни Лордам. Ни воинам и командирам - такой вопрос обессмысливал бы их усилия и страдания, их отвагу и стойкость. Выбранная эльфом формулировка была так удачна, словно он намеренно облекал в слова невысказанное Телеммайтэ.

- Наш гость, Астоворимо, желал бы знать, какая благородная цель вела тебя через эти тяготы? Не моего отца, но именно тебя? - обратился Телеммайтэ к Сарадану. Его несколько беспокоило, что разговор может уклониться от того направления, к которому он вёл, и он прибавил. - Думаю, тебе не понадобятся долгие объяснения; я желал бы дослушать твой рассказ о Дикаре.

+1

44

-Какая цель вела меня через войну? - риторически переспросил Сарадан: - Я бы мог сказать, что моей целью было стремление защитить Нуменор, приумножить славу его оружия, сразиться с Темным Врагом за мир в Эндорэ, сказав так, я бы даже не соврал вам. Именно эти цели двигали мной, когда я покидал отчий дом и вступал в армию. Плюс возможность неплохо заработать. Но там, на юге все поменялось. Буду откровенен, все высокие цели исчезли после второго боя. Осталась только одна цель. Самая обыкновенная и на взгляд многих низкая. Эта цель - выжить. Выжить самому и помочь выжить друзьям.
Сарадан невесело усмехнулся: - В том кровавом пекле как-то быстро забываются эфемерные идеалы вроде славы и блеска Нуменора. И когда не остается даже желания выживать, нужен такой человек, как ваш отец, мой принц. Он, благодаря своему таланту, возрождал наш дух, заставлял помнить о долге, заставлял жить и верить. Жизнь стала нашей целью. Убивай, чтобы жить. Вот его слова. Ни один поэт не напишет о том, что на самом деле происходит в бою, ни один бард не споет об этом. А я помню, я знаю, я видел. В бою при Ас-араинском оазисе, когда мы готовы были дрогнуть, из клубов дыма выскочил на коне ваш отец. Покрытый пылью, копотью и кровью, он срубил мечем одного из харадримов, повернулся к нам и закричал! - Сарадан взмахнул кулаком вверх:
- Он закричал: Вы что делаете, твари?! Сдохнуть тут все хотите?! Убейте этих собак! Убейте и живите! Во имя Нуменора!
Ветеран опустил кулак: -Он бросился в бой, а мы ринулись за ним и победили, чтобы жить. Вот эта цель и вела нас дальше.
Сарадан тяжело вздохнул и продолжил: -А дальше произошло то, о чем я уже рассказывал. Южане перестали вступать в крупные битвы. И чтобы обезопасить пути снабжения было решено построить небольшие укрепления вдоль дорог и у известных оазисов. В эти укрепления и перевели всю тяжелую пехоту. И меня в том числе. Гарнизоны состояли из трех десятков человек. Этого было в принципе достаточно. А в случае чего, мы могли послать дымом сигнал о помощи. Обозы оставались у нас на ночь, проходили караваны, проезжали курьеры. Нам вовремя привозили воду и еду, но иногда мы выходили за одним из видов кактусов, мякоть которого полна чуть сладковатый влаги. Все было неплохо. Пока в вот эту плешивую голову... - Сарадан ткнул пальцем в раба: Не пришла мысль захватить один из наших фортов!
Глаза ветерана зло сверкнули. Раб, почувствовав раздражение хозяина, прикрыл руками голову и чуть попятился.

Отредактировано Honaht (2017-03-22 15:18:46)

+2

45

Вслушиваясь в слова ветерана, Телеммайтэ сосредоточенно переводил, фраза за фразой.

- Осталась только одна цель, обыкновенная и, по мнению многих, низменная. Эта цель - выжить самому и помочь выжить друзьям. В крови и жару быстро забылись такие призрачные идеалы, как слава и блеск Нуменорэ. И когда у воинов не остаётся даже желания выжить, нужен такой человек… как мой отец, Наследник Анкалимон…

Телеммайтэ знал, что Анкалимон - великий полководец, неизменный победитель врагов Нуменорэ. И жестокий и алчный человек, привозивший на своих кораблях рабов, зло и надменно говоривший на редких Советах после своих возвращений; на последнем он представил свои отчёты и трофеи, и всё восхвалял завоёванные богатства. Но, в сущности, он почти не знал своего отца, а сейчас видел его так, как видят его те, кто сражаются под его началом…

…- Вы, что, все хотите сгинуть здесь! Убейте этих псов! Убейте и живите - во имя Нуменора! - перевод был благозвучней оригинала, но и в нём оставались - пыль, копоть и кровь. Перед глазами Телеммайтэ вставало войско Нуменорэ - не с праздников и триумфов, не со страниц легенд о битвах или хотя бы сводок. Скорей уж - со страниц благополучно забытого справочника для молодых целителей, того самого, по ранам и увечьям. И среди войска возвышалась высокая фигура - не в сиянии, как подобало имени, но в блеске ярого пламени, способная восхищать и ужасать. Анкалимон. Его отец, его будущий Король. Телеммайтэ считал себя открытым простому, незнатному люду - он легко мог завести беседу хоть с лавочником, хоть с рыбаком, выслушать его нужды и помочь в них. Анкалимон близким к народу не казался … и сейчас - не казался, он был с ним там, куда едва ли когда забредёт Телеммайтэ. Придумать соорудить укрепления - быть может, и принц бы придумал, особенно будь он постарше и поопытней. Он многое мог бы придумать издалека. Но в это кровавое пекло он пойдёт разве что по воле Короля, и если она будет такова - мало чего достигнет.

Телеммайтэ не мог не признать всего этого. Но тем неотступней спрашивал себя: «Зачем? Эти страшные битвы, в которых у благородных адунаим остаётся лишь желание жить - зачем они отцу? Зачем они стране? Неужели Эленна не могла без них обойтись?»

По-настоящему, эти вопросы можно было задать лишь самому Анкалимону, и Телеммайтэ знал, что никогда их не задаст. Тем более, что он для отца - тоже почти незнакомец. Но, быть может, если у него всё же сохранится влияние в Совете, попробует доказать, что обойтись - можно, хоть иногда…

А рассказ продолжался, ведя по пустыне - с оазисами и дымовыми сигналами, караванами и кактусами; принц с трудом подбирал слова, переводя приблизительно - так, кактусы он назвал просто «колючим растением». Но, в конце концов, едва ли Астворимо занимали именно кактусы.

- Всё было неплохо, пока в голову этого Дикаря не пришла мысль захватить один из… одно из укреплений.

Заминку вызвало не только очередное трудно переводимое слово «форт». Ветеран со злостью указал на раба, и тот, отступив назад, заслонил голову руками.

«Отчего?»

- Итак, этот человек принёс войскам большое зло? -  с печалью обратился Телеммайтэ к Сарадану. Такой тон, как он полагал, мог охладить пробудившийся гнев. Принц и в самом деле был опечален, но не столько тем, что Дикарь в прошлом сумел захватить нуменорские форты, принеся беды, и, возможно, смерти, сколько родившейся догадкой: Сарадан избивает своего раба.

Отредактировано Telemmaite (2017-03-22 17:17:27)

+2

46

Тэлеммаитэ переводил, а нолдо становился лишь холоднее.

Этот человек шел воевать воодушевленный идеей величия своей страны, но это величие никак не было связано с войной. Цель была ложной, и она отпала как только столкнулась с реальностью. Сражаться с Врагом... Смертный не верил в это. И оно так же не смогло стать целью. И в результате осталась нелепость - придти на войну и сражаться только что бы выжить. Атани, те что бегут от Смерти, делают такие глупости что бы скорее с нею встретиться.

- Он воевал ни за что. - подытожил феаноринг, тяжело посмотрев на принца. - Ты считаешь иначе? - не было смысла, уже не было никакого смысла, но... не только Тьма сеет семена в сердцах. Кто знает... может удастся.

- Всё было неплохо, пока в голову этого Дикаря не пришла мысль захватить один из… одно из укреплений.
И тут произошло одновременно сразу несколько вещей: охтар замахнулся, раб попятился, а нолдо, гневно сверкнув глазами, сделал быстрый и резкий шаг в сторону рабовладельца. Не то что бы Астоворимо хотел вмешаться, он даже не успел об этом подумать, поступая лишь рефлекторно. Ему и раньше доводилось видеть как бьют пленных и рабов, но тогда он не мог вмешаться, а сейчас был свободен, и в едином порыве гнева оказался возле троих людей, сумрачный, и пылающий ледяной яростью.

Мягкий голос Тэлеммаите раздался где-то издали, обращаясь к воину-атану, эльф не понимал слов, но зато смог сдержать себя и замереть.

+2

47

НПС Сарадан Ферхил
Глядя на реакцию принца и эльфа, Сарадан почувствовал недоумение. Они что? Сочувствуют этому псу? И что же тогда вынудило их вообще подойти и заговорить? Неужели именно наличие раба? Но тут ведь всё в порядке. Анкалимон лично разрешил своим воинам иметь рабов. Правильно, а что ещё делать с сотнями пленных? Зарезать как овец? Но это уж совсем бесчеловечно. Отпустить? Абсолютная глупость. Ведь они возвратятся уже вооруженные. И тогда не один десяток нуменорцев найдут свою гибель от их мечей. Интересно... Если бы тот же эльф сражался против таких же эльфов, он отпустил бы их, что бы они вернулись потом и убили его друзей? Или он бы просто вырезал всех? Чтоб не мучились. Легко следовать светлому пути, когда твоя раса не служит злу. Ветеран мрачно и непреязненно посмотрел на эльфа. Вопрос принца оторвал его от неприятных мыслей, но заставил вспомнить ещё более неприятные моменты:
- Итак, этот человек принёс войскам большое зло?
- Не знаю, как про войско в общем, но моим друзьям и мне - да. Этот южанин с полусотней своих людей притворились караванщиками и вошли однажды вечером в наш форт. Я со своим десятком, как то и предписывается, принялись за осмотр груза верблюдов, этот был рядом. В тюках кроме старых тряпок и соломы ничего не было. Я повернулся  спросить в чем дело и получил удар саблей.
Сарадан дотронулся пальцами до страшного шрама на лице.
- Так я лишился глаза и обзавёлся этим украшением. Козырёк шлема сдержал удар и я выжил. Я упал без сознания и меня завалило тюками и соломой. Когда очнулся, в форте в живых никого не было. Эти твари отрубили головы моим сослуживцам и насадили их на колья вдоль стены, телам же отрубили ноги и руки и собрали в одну кучу посреди двора.
Сарадан, стиснув зубы, проговорил:
- Как после подобного я должен относиться к нему? Но да ладно. Лучше закончу.
Ветеран вздохнул и продолжил:
- Я нашел флягу с водой и кактусовое вино, которое делал наш повар. Промыл и перевязал рану. Снял головы с кольев. Я плакал, глядя на мертвые искаженные лица, плакал и клялся отомстить. Потом я увидел, что пятерых не хватает. Обыскал форт и никого не нашел. Тогда я понял, что они живы и их забрали южане. А это хуже смерти. Жажда мести и желание спасти друзей привели к самому опрометчивому и необдуманному решению в моей жизни. Я решил последовать за южанами, пока песок хранит их следы. Я облил кактусовым вином тела мертвых товарищей и поджег их. Потом покинул форт по следу южан. Те особо не торопились, хоть и были верхом. А может, пленные их тормозили. Во всяком случае, тащили они их за верблюдами на верёвках.Я шёл так до ночи. Повезло, луна была полная и было довольно светло. Я увидел, что следы разделились. Большая часть южан свернула в сторону. Это было хорошо и придало мне сил. Я сделал привал, позволив себе вздремнуть часа три, и ещё задолго до рассвета снова пустился в путь. Догнал я их уже поздним вечером. Догнал... Южан оставалось полтора десятка. Я затаился, выжидая. Я видел и своих. Еле живые. Их бросили связанными, не дав ни воды, ни еды. Эти твари разрезали им пятки и вставили туда жесткий конский волос, чтобы они не могли бежать. Целитель срастил края раны. Но это я узнал потом. А тогда, я просто ждал. Южане улеглись спать, выставив всего одного часового. Его я убил легко. Свернул шею, как курице. Забрал его оружие. Убил остальных пока спали. Только этот вот их вождь проснулся. Его я хотел убить последним. Но он услышал, как захрипел один из его воинов, и схватился за оружие. В бою с ним, я был повторно ранен.
Сарадан указал на больную ногу.
- Но я выиграл поединок. Он вымаливал у меня пощаду, обещая до самой смерти служить мне. Но я поклялся. А клятвы нужно исполнять. Я выколол ему глаз, но сохранил жизнь. Я вывез на верблюдах своих друзей из песков. А этот раб шел следом. Не пытаясь сбежать, хоть мне и было не до него. Так всё и произошло, мой принц. Так я получил своего раба.

Отредактировано Honaht (2017-03-24 13:47:18)

+2

48

- Он воевал ни за что. Ты считаешь иначе?

В чём-то они с Астоворимо всё же понимали друг друга, и воин, прошедший через многие битвы, точно так же не различал за словами Сарадана подлинной цели, как и не бывавший на поле боя принц.

- Как я понял, многие погибали за то же, - тихо ответил Телеммайтэ. -  Ради желания жить…

«…Исполнить которое было бы легче лёгкого, оставаясь вдали от войн.»

Когда Сарадан замахнулся на раба, эльф резко шагнул вперёд, заставив принца несколько напрячься. Он опасался, что старый воин может ответить на это, как на угрозу - не осознанно, а инстинктивно. По счастью, Сарадан взглянул на эльфа всего лишь с мрачным недоумением.

«Всё же, мне было бы легче договариваться с рабовладельцем одному», - подумал Телеммайтэ. Добиться цели освободить раба, заботясь о том, чтобы не вызвать презрения эльфа, не унизить ветерана, который не заслуживал того,  притом не забывая о мнении смотрящих на всё это жителей Роменны - так, чтобы и их отношение к Телеммайтэ не ухудшилось, и они не могли счесть, что принц поддерживает рабство, но задумались об обратном… Это было бы непростой задачей, даже если бы происходящее оставляло Телеммайтэ равнодушным, а это было не так.

Дикаря было жаль.

Дикарь был жалок.

«Возможно, именно об этих чувствах - стоит сказать», - заметил про себя принц, внимательно вслушиваясь в слова Сарадана и переводя их для нолдо. Этот человек был не просто жалок, он был отвратителен. Слова о задумке южанина захватить форт он воспринял как нечто, сходное с описаниями из преданий: собрав множество харадрим, чтобы взять числом, южанин внезапно штурмовал форт или начал осаду. Да, адунаим это принесло бы беды и смерть, но это были бы действия достойного противника. То же, что он услышал…
Проникнуть в форт под видом мирных караванщиков, калеча и убивая без жалости. Изуродовать тела перебитых адунаим. Не то чтобы в истории не встречались и подобные деяния, но это напоминало…

- Как после подобного я должен относиться к нему? Но да ладно. Лучше закончу.

Ветеран вздохнул.

- Как к орку? - предположил принц. Взгляд его был сумрачен. Скользнула мысль: «Что будет делать с этим человеком Астоворимо?» Нужно было переводить далее, и он переводил.

- Волочили пленных вслед за верховыми животными на верёвках…

- Бросили связанными без воды и пищи, и вставили конский волос в пятки, чтобы они не могли бежать…

- Молил о пощаде, обещая служить до смерти…

Телеммайтэ выровнял дыхание, заметив, что оно сбилось.

- Это человек способен вызывать жалость, ибо он - жалок. Но его дела более омерзительны, чем я ожидал. Поистине, подобные бесчестность и жестокость, при неспособности сохранить хотя бы тень достоинства, скорей подобали бы орку. Ты был великодушен, сохранив ему жизнь.

После этого вступления он перешёл к делу - раз он поставил своей целью освободить раба, то постарается её достичь… Следовало только позаботиться о том, чтобы Дикарь ни в коем случае не мог вновь обратиться против адунаим. Телеммайтэ заговорил несколько громче прежнего - желая, чтобы его слышали не только Сарадан и Астоворимо, но и ближайшие из прохожих.

- То, что я узнал, беспокоит меня ещё более, чем, когда я увидел этого Дикаря, и мне были очевидны лишь его невежество и нечистоплотность. Ведь его поведение видят дети и подростки. Наш благородный народ никогда не мог бы стать подобным Дикарям, но - злые обычаи заразительны, и та или иная черта может вызвать невольное подражание. Вообрази себе ребёнка адунаим, который, глядя на этого человека, падёт ниц перед старшими, или станет, дрожа, молить о пощаде, не говоря о худшем! Просто потому, что увидит пример и сочтёт такое допустимым. Просто потому, что детям свойственно играть в то, что они видят. Поэтому я желал бы, чтобы этот человек оставил Анадунэ. Для того я хочу передать его Астоворимо. В прошлом ему доводилось сражаться как с орками, так и с Людьми Тьмы, так, что он не допустит, чтобы Дикарь мог вернуться к прежним делам.  Ты же будешь вознаграждён и, если пожелаешь, сможешь взамен этого дурного и неверного человека нанять себе слугу из адунаим.

Телеммайтэ не знал, как к этому отнесётся Сарадан - но противиться решению принца, во всяком случае, не будет. После этого принц обратился к Астоворимо:

- Я сказал Сарадану, что передаю этого Дикаря тебе, при этом он освободится из рабства, а ветеран получит вознаграждение. Ты сможешь  снять с него ошейник и вернуть все права свободного человека - всё же он, как ты и говорил, принадлежит к числу Эрухини. Хотя я буду только рад, если он навсегда покинет Эленну и не станет подавать дурной пример её жителям, прежде всего детям. Не знаю, как ты с ним поступишь - но, прошу, позаботься о том, чтобы он никогда вновь не обратился против нуменатани, никогда не мог повторить то, что творил...

Отредактировано Telemmaite (2017-03-24 17:08:33)

+1

49

- Как я понял, многие погибали за то же, - тихо ответил Телеммайтэ. -  Ради желания жить…

- Для тебя это новость? - бесстрастно спросил нолдо.

А вот воин наградил Астоворимо хмурым взглядом, наполненном неприязнью. Феаноринг давно привык получать такие взгляды и ухом не повел. Однако, что стоит за взглядом в этот раз. Что ты такое, человек? Стоя все так же лицом к старому охтару,  нолдо слегка повернул голову к Тэллемаитэ, слушая перевод.

Роквэн слушал историю нападения южанина на форт и периодически криво улыбался. Да, коварство людей, предательство и вероломство - он усвоил что фиримар принявшие сторону Врага всегда стремились поступить так. Эльфы выучили несколько горьких уроков... Но эльфы Астоворимо никогда бы и не попали в подобную ситуацию, по тому что... убили бы темных людей раньше, чем позволили бы им торговать.
- Переведи ему, - сказал нолдо, - что для его товарищей это был гордый бой, и достойная смерть. Они пали жертвой вероломства, по тому что их души были благородны, и не ждали от противника подобного. Мы все мерим других по себе. Они мерили лучшей меркой и это последнее, что о них будут помнить.

С непроницаемым лицом слушал Арандур рассказ охтара о том как он раненый шел по следу выручать своих товарищей.
- Этот человек герой. Он отважен, даже если его душа далеко от Света. - ответил нолдо Тэлеммаитэ.

Рассказ о плененных товарищах... а им повезло, могло быть и хуже. Только одно смутило эльфа:
- Ведь погоня продолжалась всего два дня, как же целитель успел срастить раны на пятках? Или южане пользовались чародейством?

Ночное нападение нуменатана на лагерь вызвало у нолдо одобрительный кивок. Человек заслуживал уважения. Как же было жаль, что его дух еще ребенком не получил тех знаний о добре, зле и Едином, что казалось были естественны для Людей Запада, потомков Трех Племен... Но нет... Что-то с этими потомками пошло не так.

- Но я выиграл поединок. Он вымаливал у меня пощаду, обещая до самой смерти служить мне. Но я поклялся. А клятвы нужно исполнять. Я выколол ему глаз, но сохранил жизнь. Я вывез на верблюдах своих друзей из песков. А этот раб шел следом. Не пытаясь сбежать, хоть мне и было не до него. Так всё и произошло, мой принц. Так я получил своего раба.

- Но в таком случае это южанин не раб. - Астоворимо повернулся к принцу всем корпусом. - Он раб Тьмы, но не охтара. Он клялся до конца жизни служить - и он исполняет обещанное.
На лице эльфа читалось скрытое холодом презрение.

И тогда снова заговорил наследник Нуменорэ:
- Не знаю, как ты с ним поступишь - но, прошу, позаботься о том, чтобы он никогда вновь не обратился против нуменатани, никогда не мог повторить то, что творил...
- Он не сможет никому больше причинить зло, по тому что если ты передашь его мне, я казню эту Темную тварь. - спокойно ответил Астоворимо. - Похоже мы оба с тобой ошиблись о рабстве в Эленне. И я рад, что состоялся тот разговор что состоялся. Я не считаю что эта тварь достойна жизни, но ели охтар желает сохранить ему жизнь, он волен это делать. Южанин принадлежит ему по своему собственному выбору и данной клятве. Это не рабство. Хотя... прости, но Три Рода вряд ли были бы рады... Все не просто принц. И не ведутся такие разговоры посреди площади.
А мы можем поискать других рабов? Мне стало очень интересно узнать глубже вашу культуру, и, похоже, это так же небезынтересно и для тебя.

+2

50

- Для тебя это новость?

Телеммайтэ лишь пожал плечами в ответ на этот вопрос. Давать серьёзные объяснения, слушая Сарадана и переводя его слова, было невозможно. А краткий ответ оказался бы неверным - что "да", что "нет". Нет, не новость - цели войн и оправданность жертв и без того представлялись ему сомнительными.  Да, новость - он не знал о том, что движет рядовыми охтарами и роквэнами из низших.

Он перевёл для Сарадана слова Астоворимо о гордом бое и достойной смерти и вопрос о южанах, сумевших срастить раны.

"Наверняка чарами", - подумал принц. Как раз о чарах и ядах Людей Тьмы он знал не только из прочитанного. Дослушав историю Сарадана и его Дикаря, нолдо повернулся к принцу:

- Но в таком случае это южанин не раб. Он раб Тьмы, но не охтара. Он клялся до конца жизни служить - и он исполняет обещанное.

- Добровольный, но раб, - со сдержанным отвращением возразил Телеммайтэ, прежде, чем обратиться к Сарадану. Отличие положения этого Дикаря от положения слуги или охтара представлялось ему очевидным. Пусть он и недостоин такого же положения... он всё же оставался человеком. Ему казалось, что эльфу будет довольно этого краткого замечания - пусть он и получил довольно поводов убедиться, что эльдар отнюдь не понимают всё сказанное им с полуслова.  Потому принц был едва ли не ошеломлён реакцией нолдо на его действия:

-  Он не сможет никому больше причинить зло, потому что если ты передашь его мне, я казню эту Темную тварь. Похоже мы оба с тобой ошиблись о рабстве в Эленне. И я рад, что состоялся тот разговор что состоялся. Я не считаю что эта тварь достойна жизни, но ели охтар желает сохранить ему жизнь, он волен это делать. Южанин принадлежит ему по своему собственному выбору и данной клятве. Это не рабство. Хотя... прости, но Три Рода вряд ли были бы рады... Все не просто принц. И не ведутся такие разговоры посреди площади. А мы можем поискать других рабов? Мне стало очень интересно узнать глубже вашу культуру, и, похоже, это так же небезынтересно и для тебя.

Телеммайтэ немного помолчал, прежде, чем негромко и сдержанно ответить:

- Этот Дикарь носит ошейник. Он не волен пользоваться обычными правами - не по закону страны, но по установлению отца, да и Сарадан, несомненно, не допустил бы того. Я также слышал, что рабы могут получать побои. О том, что Дикари могут отдавать себя в рабство по своей воле, я не знал. Но сводки слушал, - ...сухие слова о победах и потерях, за которыми не встают ни копоть и кровь, ни раскалённая пустыня, ни пленные адунаим, которых тащат на верёвках... - Сто двадцать семь пленников.  Семьдесят два пленника. Двести пятнадцать пленников. Не здесь, в Эндорэ - здесь их, как я сказал, мало.

"Мы оба ошиблись..."

Принц рассмеялся бы в ответ на это, если бы не считал, что это может оскорбить эльфа. Он только сейчас осознал, что всё непросто? Ситуацию, сложившуюся вокруг рабства, Телеммайтэ представлял себе куда лучше, чем подробности войны или то, как именно выглядит на деле жестокость и коварство Дикарей, о коих он знал в общих словах. Кажется, Астоворимо так ужасался рабству, что допускал возможность напасть на рабовладельца совсем не потому, что понимал положение гораздо глубже самого Телеммайтэ. Он просто желал разрешить все проблемы в один миг, словно взмахнув мечом...

"Займись нолдо освобождением Дикаря - стал бы он сначала расспрашивать и выяснять, что произошло именно здесь, именно сейчас, именно с этими людьми? Или выкрал Дикаря сразу же, не трудясь разобраться?"

- Не думаю, что я ошибся. Я не беседовал с теми, кто вернулся с рабами, но изучал сводки, бумаги, и не только их... Ты прав, это непростой вопрос. Ты говоришь, Дикарь достоин смерти. Как считаешь, могут ли двести пленников оказаться столь же злобными и бесчестными, так, что в их число не попадёт ни один невежественный, но достойный сочувствия? Как считаешь, что благородней - перебить сдавшихся в плен и бросивших оружие всех до одного, обратить их в рабство или отпустить, дозволив творить то же? Мой отец решил, что благородней второе. Но я сказал Сарадану о том, что меня печалит и тревожит - даже в таком случае, как этот; скажу и тебе. Людям свойственно привыкать к тому, что они видят, особенно с детства - скажем, к виду Дикаря в грязной одежде, в ошейнике, в страхе прикрывающего голову. Сменится два поколения людей, и такое зрелище станут считать естественным, и подражать тому, что видят. Если можно одному, отчего нельзя другому?... 

Телеммайтэ рассчитывал на то, что эльф отнесёт эти слова в первую очередь к возможности подражания Сарадану людьми, не знающими его истории и не имеющими тех же причин; а люди Роменны, что могут услышать и понять его слова - к возможности подражания Дикарю. В ответе Астоворимо он не сказал ничего такого, что не должны были услышать. Но приходилось объяснять эльфу, что он не может ни отступить, ни отойти без видимых причин туда, где их не услышат. А видимой причиной мог быть только выкупленный... Эйкактамтебя.

- Что до твоего отказа - я уже объявил Сарадану о решении выслать Дикаря из Эленны, живым и свободным, но в окружении тех, кто не позволит ему вновь причинять зло. Я не знаю, часто ли бывало, чтобы Лорды или командиры нолдор меняли только что принятое решение, и как к этому относились другие, но в Эленне так не принято, - спокойно, без укора, словно в самом деле объясняя местный обычай, произнёс принц. - Если ты не готов принять его, мне придётся передать Дикаря капитану вашего корабля или одному из приплывших с тобой.

"Неужели Астоворимо не понимает и этого? Если я, принц Нуменорэ, сказав роквэну: "Я вышлю этого человека, свободным, но под надзором", через минуту передумаю, для меня это это будет ребяческим легкомыслием, а для него - незаслуженным унижением. Если, сказав то же, отдам Дикаря на смерть - это будет обманом. Неужели мы настолько отличны друг от друга?"

Отредактировано Telemmaite (2017-03-25 21:39:17)

0

51

Сарадан видел, как меняются выражения лиц его знатных собеседников по мере его рассказа. Да, воин понимал, что так оно и будет, ведь он говорил всю правду, такую какой она была. Неприглядной, грязной и кровавой. На перевод слов эльфа о смерти героев, Сарадан ответил легким благодарным поклоном в сторону бессмертного. Пусть это лишь слова, но и просто слова могут вызвать признательность. Далее, на вопрос о быстром заживления ран, ветеран пожал плечами, сказав, что мало разбирается в нюансах чародейства и целительства, но отметил, что у южан много целителей, способных вот так зарастить небольшие раны. Рассказ, в итоге, все же был окончен. И принц, и его спутник абсолютно поменяли свое мнение о южанине. Это опять-таки было заметно. Однако принц все же озвучил то, ради чего он вообще подошел к бывшему воину и его рабу.
"-А ведь принц еще совсем молод" - подумал Сарадан, слушая, на его взгляд, слишком эмоциональную речь юноши. "Предложил бы просто продать раба. А теперь чуть ли не дело государственной важности получилось. И не откажешь. Убьет ведь себя Эйкактамтебя. Их южные обычаи со всеми этими клятвами и отношением к проигравшим..." 
Плата, которую предложил принц поразила ветерана. На стоимость этого браслета можно было безбедно жить пару лет, а то и больше. Но как бы то ни было, южанин за свою службу имел право на то, чтобы Сарадан дал ему возможность хоть что-то изменить. А потому сказал рабу на ломанном харадском, мешая его с адунаиком, пока принц общался со своим спутником:
- Радуйся, твоя служба мне, как же там было... заканчивается. Повелитель... Этого города... Не. Повелитель моей страны хочет выкупить тебя и отдать ээээ эльфу... Ты знаешь что такое эльф? Это вот он. Короче, отдать этому длинноухому человеку... Эээ этому бессмертному человеку, вернее нечеловеку, чтобы он отвез тебя в твой дом. Там. На юге.

Раб хмуро но внимательно выслушал своего хозяина, а потом последовала реакция, которую даже сам Сарадан не ожидал. Эйкактамтебя опустил голову, подошел к Сарадану, взял его за руки и что-то стал говорить с мольбой в голосе. Услышанное заставило Сарадана удивленно поднять брови и быстро посмотреть на эльфа с принцем.

+1

52

- Добровольный, но раб
- Не больше раб чем тот кто принес присягу, либо тот кто любит. - возразил нолдо. - Его не тащили за собой, он сам шел, хотя, сославшись на серьезную рану, мог бы остаться, сказать что не в силах идти. Любое ранение на голове переносится куда тяжелее чем в других частях тела. У него был шанс отвертеться от своей клятвы.

- Этот Дикарь носит ошейник. Он не волен пользоваться обычными правами - не по закону страны, но по установлению отца, да и Сарадан, несомненно, не допустил бы того. Я также слышал, что рабы могут получать побои.
- Это уже беда твоего народа, а не человека вверившего себя победителю. - заметил эльф.

О том, что Дикари могут отдавать себя в рабство по своей воле, я не знал. Но сводки слушал, сто двадцать семь пленников.  Семьдесят два пленника. Двести пятнадцать пленников. Не здесь, в Эндорэ - здесь их, как я сказал, мало.

Феаноринг с легким удивлением, перерастающем в иронию, столь же слабо выраженную на спокойном лице, посмотрел на Тэлеммаитэ.
- А ты когда-нибудь думал что эльфы делали с теми врагами, что оставались в живых осле боя? Не только с орками, но и с пленными людьми.

Слова воина об умении южан быстро исцелять неглубокие раны удивили эльфа. В это верилось с трудом, не могло быть у людей Тьмы столько могущественных колдунов. Быть может сам того не зная охтар убил кого-то важного. Об этом феаноринг сказал наследнику.

Услышав ответ атана на предыдущую реплику, Астоворимо только тихо вздохнул про себя. Нолдо уже смирился с тем что они говорят разное, произнося одни и те же слова.

- Не думаю, что я ошибся. Я не беседовал с теми, кто вернулся с рабами, но изучал сводки, бумаги, и не только их... Ты прав, это непростой вопрос. 

- Только одно ли мы понимаем под "непростым вопросом"?

Ты говоришь, Дикарь достоин смерти. Как считаешь, могут ли двести пленников оказаться столь же злобными и бесчестными, так, что в их число не попадёт ни один невежественный, но достойный сочувствия? Как считаешь, что благородней - перебить сдавшихся в плен и бросивших оружие всех до одного, обратить их в рабство или отпустить, дозволив творить то же? Мой отец решил, что благородней второе.

- Твой вопрос лишен смысла. По тому что он теоретический лишь для тебя. А для меня он практический. И даже не вопрос. И если твой отец решил сражаться с Тьмой, ему нужно было подготовиться к этой битве.

Но я сказал Сарадану о том, что меня печалит и тревожит - даже в таком случае, как этот; скажу и тебе. Людям свойственно привыкать к тому, что они видят, особенно с детства - скажем, к виду Дикаря в грязной одежде, в ошейнике, в страхе прикрывающего голову. Сменится два поколения людей, и такое зрелище станут считать естественным, и подражать тому, что видят. Если можно одному, отчего нельзя другому?...
- Верно. - эхом отозвался аракано.

- Что до твоего отказа - я уже объявил Сарадану о решении выслать Дикаря из Эленны, живым и свободным, но в окружении тех, кто не позволит ему вновь причинять зло. Я не знаю, часто ли бывало, чтобы Лорды или командиры нолдор меняли только что принятое решение, и как к этому относились другие, но в Эленне так не принято. Если ты не готов принять его, мне придётся передать Дикаря капитану вашего корабля или одному из приплывших с тобой.

Слабая улыбка пробежала по губам нолдо. Атан учил его манерам. Как бы вежливо это ни было сказано. Что ж... принцу кое что следует учитывать.
- Что же, Тэлеммаитэ, ты сам загнал себя в ловушку. По тому что ты проигнорировал мои слова и не посчитал нужным интересоваться моим мнением. - констатировал нолдо, без проблеска эмоций в голосе. - Ты решил за меня, но ошибся в своих прогнозах. Однако я не подведу тебя и заберу южанина. Об остальном твоему нежному сердцу не стоит заботиться.

Сначала нолдо подумал что могут возникнуть проблемы в общении с диким человеком, но потом подумал что говорить им не придется.

И тут южанин взмолился к тому, с кем его связывала клятва, явно не желая расставаться. Эльф качнул головой. Верное следование клятве - это не могло ни вызвать уважения. Даже если это было Темное создание... возможно оно не до конца было испорчено. Не знает Тьма преданности, не станет так стремится исполнить слово.

- Похоже этот южанин - Астоворимо ни разу не назвал его рабом - дает тебе возможность выпутаться. - заметил он Тэллемаитэ.

+2

53

- А ты когда-нибудь думал что эльфы делали с теми врагами, что оставались в живых после боя? Не только с орками, но и с пленными людьми.

- Я помню слова Пенголода. Даже орки, просившие пощады, должны были получить её и быть отпущенными на волю, хотя среди ужасов войны это не всегда исполнялось, - Телеммайтэ старался не выдать смущения. Кажется, эльф вновь напоминал ему о том, сколь ужасным он считает рабство. Пленных можно казнить за злодеяния или отпустить на волю, но не лишать свободы...

Заживление малых ран нолдо счёл могущественным чародейством; принц заметил в ответ:

- Мне рассказывали, что некие Дикари исцеляли своих, склеивая липким составом наподобие смолы края ран, и применяя слабые чары, чтобы ускорить заживление.

Рассказывал об этом принцу один из старших роквэнов — разумеется, щадя принца и не сообщая тех подробностей, что он ныне услышал от Сарадана. Сейчас Телеммайтэ был не слишком этим доволен...

Когда Астоворимо согласился с  рассуждениями принца, тот с облегчением счёл, что всё улажено и оказалось недоразумением. Как оказалось, напрасно.

- Что же, Тэлеммаитэ, ты сам загнал себя в ловушку. Потому,  что ты проигнорировал мои слова и не посчитал нужным интересоваться моим мнением. - бесстрастно произнёс нолдо. - Ты решил за меня, но ошибся в своих прогнозах. Однако я не подведу тебя и заберу южанина. Об остальном твоему нежному сердцу не стоит заботиться.

«Загнал в ловушку себя? Разве не ты принудил меня действовать быстро, едва ли не угрозами? Разве не ты убеждал меня, что ждать больше нельзя? Зачем? Ради того, чтобы заставить меня соучаствовать в убийстве безоружного?! Одно дело - если бы Сарадан убил его на месте, но здесь, когда он никому не угрожает...»

Разумеется, Телеммайтэ не мог сказать этого на площади — он не мог позволить себе ничего более, чем быстрый взгляд на Астоворимо. Он не мог не чувствовать горечи, словно он был обманом втянут в злое дело. В душе Телеммайтэ понимал, что неправ — просто они с эльфом опять неверно поняли друг друга, просто слово «раб» в эльфийской и нуменорской традиции значат не одно и то же. Но слишком уж печальным мог стать итог этого непонимания... ему всё-таки придётся вернуться вместе с Астоворимо на пристань и поговорить с другими эльфами. Быть может, их решение будет иным.

Сдержав вздох, принц вновь обернулся к Сарадану. Казалось, Дикарь понимал синдарин — или оказался проницательней нуменорского воина, поняв, что обсуждается его судьба и как именно её хочет решить Астоворимо. Верней всего, он умолял хозяина не отдавать его эльфу...

- Что он говорит? - спросил принц у ветерана.

+1

54

НПС Сарадан Ферхил
То, что с трудом понял ветеран из слов раба, ему совсем не понравилось. Сарадан переспросил. Повторная речь раба внесла больше ясности, но ветерану лучше от этого не стало. Особенно, что он заметил явный интерес принца и эльфа, заметивших его переговоры с рабом. А ведь что-то надо будет сказать. Наверняка спросят. И точно.
- Что он говорит? - спросил принц. Сарадан чуть замялся. Подошел к принцу чуть ближе и негромко, так, чтобы никто из окружающих не слышал, сказал:
- Ничего хорошего, мой принц, он не сказал. Он просит не отдавать его эльфу. Говорит, что если вы отдадите его, эльф потом его убьет. Он говорит, что они на юге не знают народа более жестокого, чем эльфы.  Говорит, что когда эльфы нападают, никто не выживает. Говорит, что эльфы убивают всех, кого видят. Мужчин, женщин, детей. Не щадят никого. Я спросил, откуда он знает об этом, и он ответил, что об этом всем доподлинно известно от вастаков и харадрим-торговцев, что путешествуют к морю Рун.

+2

55

- Похоже, этот южанин дал тебе возможность выпутаться, - заметил эльф, пока Сарадан спрашивал своего раба. Услышав ответ, Телеммайтэ ответил - так же негромко, как и ветеран:

- Я поговорю с Астоворимо. Если он даст слово, что... Эйкактамтебя... не будет убит, полагаю, этого будет достаточно. Нимри высоко чтят обеты, правда, и нелегко их дают, тем более публично. Подожди меня, - затем он прибавил. - Что бы ни было, браслет отныне твой. Я не мог бы вознаградить тебя за совершённое, так, как мой отец, но и не хочу ограничиться одними словами благодарности.

Затем он пригласил нолдо к ступеням Академии. Высокие двери были закрыты; час, когда они раскроются и выпустят наружу весёлую и гордую своим будущим призванием молодёжь, был ещё не близок. А гул торговой площади оберегал от лишних ушей лучше, чем тишина прогулочных дорожек в безветренные часы...

- Прошу, выслушай меня до конца, прежде, чем отвечать. Южанин сказал, что вы, эльфы - самый жестокий из народов, не щадящий ни женщин, ни детей. Я ответил Сарадану, что Дикаря может убедить твоё обещание сохранить ему жизнь, но вы нелегко даёте обеты. Я мог бы сейчас вернуться, передать ему твой отказ от обещания, и все мы - я, ты, Сарадан, Дикарь - получим возможность не делать того, чего не хотим и не терять своего лица... Есть лишь одно "но": если этим я и ограничусь, ветеран получит подтверждение, что эльдар - действительно самый жестокий из народов, не ведающий милости к людям. Его, несомненно, расспросят о нашем разговоре, а слухи расходятся скоро. Многие из тех, кто относятся к эльдар доброжелательно, нейтрально, и особенно сомневающиеся могут переменить мнение. Это не вопрос между мной и тобой, это вопрос о людях Эленны.

Он прервался, вздохнул, отгоняя непрошеную и, вероятно, неверную мысль.

"Действительно ли для Астоворимо судьба Эленны значит более, чем это внезапное "А я хочу так", или на маяке прозвучали лишь красивые слова? А я наивен не только в вопросах войны, коими никогда не занимался, но и в том, что не подозревал в обмане того, кто призвал меня к полной открытости и укорял в нечестности?!"

Слишком уж не вязались между собой слова о священной участи людей, о Детях Эру, оскорбить которых - означает оскорбить Единого, и о "тёмной твари"...

- Иные и без того говорят: мы для эльдар не друзья, а слуги, и они ценят лишь тех, кто исполняет всякое их желание, отрёкшись от своей воли. До сих пор я без сомнений возражал говорящим так... Постараюсь возражать и впредь, несмотря на то, как ты поступил со мной... - Телеммайтэ не стал развивать эту тему, хотя горечь всё же проступила. - Конечно, я ошибся, сочтя твои возражения недоразумением, которое легко уладить. Я не мог и помыслить, что для тебя может быть неприемлемым принять ответственность за Дикаря, после того, как ты был готов выкрасть или даже отбить его. Но и ты напрасно оставил без внимания мои слова. Когда ты спросил меня о том, как люди преодолевают непонимание, я сказал, что иногда довольно уточнить понятия, о которых идёт речь. Мы могли бы ещё тогда разобраться, что понимаем под словом "рабство"; но ты счёл мои слова не имеющими значения...

Оффтоп. Астоворимо, я пытаюсь выровнять порядок ответов, поэтому получается, что этот пост - как бы завершение предыдущего, с упоминанием Пенголода и клейких составов.

Отредактировано Telemmaite (2017-03-28 12:25:55)

+1

56

Атан был теоретиком. Что может быть прекраснее чем теоретический знаток ненависти, ярости, боли, мести? Астоворимо улыбнулся, слушая слова принца.

- Я помню слова Пенголода. Даже орки, просившие пощады, должны были получить её и быть отпущенными на волю, хотя среди ужасов войны это не всегда исполнялось.

- Позволь задать тебе пару вопросов, Тэлеммаитэ? - с легкой иронией спросил нолдо. - Первое... Итак, ты не хочешь что бы в Эленне были рабы, не так ли? Но при этом ты приводишь слова Мудрух что нельзя убивать захваченных Темных. В таком случае, что же ты предлагаешь с ними делать? Отпускать? Но ты же сам говорил что это будет лишь бесконечная война. Что же тогда?
Второй вопрос. Скажи, что бы выбрал лично ты, сам для себя - смерть или рабство? Когда всю свою жизнь ты будешь вынужден служить своим Врагам, тем кого ненавидишь. У тебя не будет возможности делать то что ты хочешь, дружить с теми с кем хочешь, любить кого хочешь. Если у тебя будут дети, они будут принадлежать твоему Врагу. Вся твоя жизнь будет утекать сквозь пальцы, а ты будешь знать что никогда не совершил всего того что хотел. Ничего из того что хотел. Твоя жизнь будет проходить в безысходности. Я знаю эту пытку и я не пожелаю ее никому. Но именно так мучил Хурина Моринготто.

Нолдо снова усмехнулся. А потом продолжил произносит жесткие слова спокойным, размеренным голосом.
- Если хочешь остаться чистым, то не воюй с Тьмой. Просто будь верен себе, жди пока твой народ обратят в рабство и уничтожат, но зато ты умрешь чистым. Если сможешь. А если ты решил воевать, то знай что и твои руки не смогут остаться незапятнанными.

- Мне рассказывали, что некие Дикари исцеляли своих, склеивая липким составом наподобие смолы края ран, и применяя слабые чары, чтобы ускорить заживление.
- Слабые чары? - слабо усмехнулся нолдо. - Скажи, а многие жители Эленны могут применять подоные слабые чары?

Искушенный в переговорах, нолдо видел что принц стремительно теряет душевное спокойствие. Астоворимо подумал что атан очень неопытен и горяч, совершает необдуманные поступки, движимый порывом и не задумываясь о следующем ходе, или к чему может привести этот. А когда план, которого даже не существует, не сходится, Смертный расстраивается. Это напоминало обиду ребенка на то что мир не таков, как ему хочется, и вода мокрая. Но, принц все же не был ребенком и, к чести сказать, хоть и был разочарован, продолжал бороться и пытаться выплыть.

Двое людей заговорили на своем наречии, а феаноринг снова терпеливо ждал. Оставив охтара и раба посреди площади, Тэлеммаитэ пригласил нолдо с собой на ступени. И... заговорил, произнося очень странные речи.

- Я бы решил что ты говоришь от имени Темного Господина, принц, если бы не знал что ты говоришь от чистого сердца. Ты пытаешься принудить меня шантажом и угрозой отказаться от того, во что я верю, что бы служить некой высшей цели. Но если ты предаешь себя, то это никогда не будет служить никакому высшему благу. Это будет служить лишь Тьме. То что говорит южанин - ложь. Мой народ истреблял орков, но мы не убивали детей и женщин эрухинни. И ты хочешь что бы я предал себя, дабы нуменатани не поверили в ложь Южанина. Ты понимаешь, что ты говоришь, наследник Элроса? - серые глаза нолдо серьезно смотрели на Тэлеммаитэ.

+2

57

НПС Сарадан Ферхил
Сарадан со словами благодарности взял браслет. Раб со страхом смотрел на это. Но он стоял достаточно близко, чтобы слышать разговор и жил у Сарадана достаточно долго, чтобы немного понимать речь западных людей.
Ветеран же, пока принц снова не заговорил с эльфом, поспешно сказал:
-И всё-таки, мой принц, если вдруг ваш спутник не захочет заниматься рабом, прошу оставить его у меня. Я понимаю, что вы не хотите видеть южанина на Эленне, но не откажите старому ветерану. Если ваш спутник откажется, то останется только один выход - отправить моего ра... южанина на родину. А там, боюсь, его также может ждать смерть. Он служил мне, а это, даже не смотря на то, что он был рабом, по законам большинства южных родов карается страшной смертью.
Сарадан замялся: - Несмотря ни на что, я чувствую ответственность за своего старого врага.
Сказав это, он поклонился принцу.

+1

58

- Позволь задать тебе пару вопросов, Тэлеммаитэ? Первое... Итак, ты не хочешь что бы в Эленне были рабы, не так ли? Но при этом ты приводишь слова Мудрых, что нельзя убивать захваченных Темных. В таком случае, что же ты предлагаешь с ними делать? Отпускать? Но ты же сам говорил, что это будет лишь бесконечная война. Что же тогда?

- Прежде нуменатани поступали так. Покалеченных, неспособных сражаться, подростков и пожилых - отпускали. Лучших из сдавшихся в плен принимали в услужение - свободными людьми, без ошейников. С остальных брали клятвы не воевать более против Нуменорэ, не вооружаться и не покидать ближних селений. Дикари могут быть вероломны, потому за исполнением обетов надзирали, а нарушителей - казнили. К иным же могли приходить и учить их понемногу. Но в то время Нуменорэ не совершал столько завоеваний; пленников было намного меньше, и для надзора и научения не требовалось много людей…

На вопрос о том, что выбрал бы он сам, Телеммайтэ ответил с долей недоумения:

- Я предпочёл бы смерть, но я и не сдался бы в плен Саурону; а добровольно сдавшиеся сами совершают иной выбор. Рабство тягостно для них, но это - совсем не то, что Моргот делал с Хурином…

- Если хочешь остаться чистым, то не воюй с Тьмой. Просто будь верен себе, жди пока твой народ обратят в рабство и уничтожат, но зато ты умрешь чистым. Если сможешь. А если ты решил воевать, то знай что и твои руки не смогут остаться незапятнанными.

- Это выбор, перед которым стоял Тар-Менельдур, - кивнул принц, наконец-то услышавший ясные, понятные и даже знакомые слова. - Он предпочёл отказаться от него, передав Скипетр своему сыну, а Алдарион решил готовить Нуменорэ к войне с Тьмой… Для меня же выбор несложен: я - не полководец и, когда придёт время, просто не сумею вести войска вместо Анкалимона.

Вопрос о чарах тоже не показался ему сложным.

- Таких немного, - потомки Эарендиля, развивавшие свои таланты, и, вероятно, часть чародеев. Впрочем, достоверно он не знал - сам чарами не интересовался, а секретами чародеи не делились. - Но мы же не взываем к тёмным духам, как Дикари...

Сарадан просил его не отсылать южанина, если эльф откажется взять его с обещанием сохранить жизнь. Он не отказал ветерану, ведь основания у просьбы были вескими: в южных странах освобождённого тоже бы убили. Быть может, даже в Астаре - разные народы Дикарей ещё и враждовали друг с другом; это означало, что пришедший в голову Телеммайтэ замысел отправить южанина на нуменорском торговом корабле, раз эльф внезапно переменил решение, оказался неосуществимым. Или на эльфийском, или ни на каком.

Направляясь к Академии, он не мог не думать о том, что древний эльда оказался более жестоким, чем непросвещённый рабовладелец родом из колоний, испытавший более чем достаточно, чтобы ожесточиться. Он чувствовал ответственность за врага - такого врага! - тогда как Астоворимо желал убить того, кто не причинил ему зла… Переданное южанином требовало отдельной заботы: такие деяния, как истребление женщин и детей Дикарей, пусть только в некоторых случаях, следовало бы скрыть. Телеммайтэ полагал, и Астоворимо не мог не понимать этого. Как ему казалось, он выбрал верные слова, чтобы разъяснить ситуацию. И неожиданно услышал в ответ:

- Я бы решил, что ты говоришь от имени Тёмного Господина, принц, если бы не знал, что ты говоришь от чистого сердца. Ты пытаешься принудить меня шантажом и угрозой отказаться от того, во что я верю, чтобы служить некой высшей цели.

Телеммайтэ начал отвечать, с каждой произнесённой фразой словно отходя всё дальше. Он действительно волновался и огорчался, пока верил, что перед ним — нежданно обретённый друг... Что ж, он заблуждался; ту близость и то доверие стоило отсечь как иллюзию, пусть это и нелегко давалось. Эльда преследует собственные цели, которые могут не иметь ничего общего с благом Телеммайтэ или благом Эленны. В сущности, это не было виной: Астоворимо не называл себя другом, и он был посланником Гиль-Галада, здесь - чужая для него земля и чужой ему народ, на маяке же… прозвучали едва ли обманные, но отвлечённые слова. Ведь нолдо знал о Нуменоре едва ли больше, чем принц - о войне на юге; хоть и брался судить его, и сам обвинял Телеммайтэ.

- Шантажом и угрозой? Сдаётся мне, мы и эти слова понимаем по-разному. Ты считаешь шантажом моё предупреждение о том, чем может обернуться исполнение твоей воли. Как думаешь, если бы я задался целью заставить тебя - стал бы я говорить Сарадану об обетах, которые нелегко приносят? Я не могу обязать тебя думать об интересах Нуменорэ - хотя и надеялся на это, по твоим прежним словам…  А чем ты считаешь попытку принудить меня к тому, чтобы я, посулив Дикарю через Сарадана жизнь, свободу и надзор, намеренно обманул его и предал на верную смерть? При том, что именно ради тебя мне пришлось действовать поспешно? Я не ждал, что ты можешь принуждать меня к злым делам, воспользовавшись моей же помощью. Хотя ты, конечно, предупреждал заранее. Когда ты сказал, что моё дружеское расположение или доверие ничего не значат, мне стоило спросить, готов ли ты причинить мне вред, если сочтёшь это правильным. Но тогда я отбросил эту мысль... Поистине, мы слишком разные...

...Нолдо продолжил - как понял принц, объясняя, что его отказ пойти навстречу вызван вовсе не стремлением настоять на своём или избежать неприятного:

- Но если ты предаешь себя, то это никогда не будет служить никакому высшему благу. Это будет служить лишь Тьме.

- Предаёшь себя? - удивился Телеммайтэ. - Неужели помиловать безоружного, молящего о пощаде человека, уже помилованного тем, кому он причинил зло, столь ужасно для тебя? Да, он низок, и его деяния отвратительны. Но когда ты считал необходимым выкупить, выкрасть или отбить раба-Дикаря, разве ты не знал, каковы Люди Тьмы? Или полагал, что нуменорцы захватывают и порабощают стариков и детей?

- То что говорит южанин - ложь. Мой народ истреблял орков, но мы не убивали детей и женщин Эрухини. И ты хочешь что бы я предал себя, дабы нуменатани не поверили в ложь Южанина. Ты понимаешь, что ты говоришь, наследник Элроса?

- Ложь? - переспросил Телеммайтэ и опустил взгляд. - Что ж, я ей поверил…

Отредактировано Telemmaite (2017-04-02 09:10:37)

+1

59

Астоворимо дивился как в Тэлеммаитэ переплетаются одновременно мудрость и слепота. Это было новое и непостижимое явление. Вот и эти слова - как они благородны и хороши, но... словно узкий луч фонаря выхватывают лишь то, на что нацелены.

- Прежде нуменатани поступали так... ... Но в то время Нуменорэ не совершал столько завоеваний; пленников было намного меньше, и для надзора и научения не требовалось много людей…
- То что ты говоришь звучит разумно и благородно. У нас не было такой возможности, что дана вам. Мудрые говорили что атани смогут принести Исцеление, быть может так и стало бы учи вы младшие народы. Но теперь это изменилось ты говоришь?

- Рабство тягостно для них, но это - совсем не то, что Моргот делал с Хурином…
- Правда? - эхом отозвался нолдо. - А в чем разница?

Принц высоко ставил могущество Юга, так высоко что и сам не понимал:

- Таких немного, - потомки Эарендиля, развивавшие свои таланты, и, вероятно, часть чародеев. Впрочем, достоверно он не знал - сам чарами не интересовался, а секретами чародеи не делились. - Но мы же не взываем к тёмным духам, как Дикари...

Нолдо хмыкнул. Сам эльф не верил в рассказы о многочисленных чародеях среди дикарей. Тьма дает лишь крохи со стола, и за каждую кроху нужно драться насмерть и проливать реки чужой крови. Не могло быть у Тьмы столько полезных "даров" своим последователям, как рассказывал охтар и как верил принц.
- Значит Тьма одаривает своих слуг щедрее чем вас наш Отец. - заметил эльф. - Ведь у вас целителей духом мало, а у них это не редкость.
Астоворимо понимал что говорит абсолютную чушь, но не знал как его слова воспримет Тэлеммаитэ.

Разговор на ступенях вновь вернул их к разговору глухонемых.
- Шантажом и угрозой? Сдаётся мне, мы и эти слова понимаем по-разному. Ты считаешь шантажом моё предупреждение о том, чем может обернуться исполнение твоей воли. Как думаешь, если бы я задался целью заставить тебя - стал бы я говорить Сарадану об обетах, которые нелегко приносят? Я не могу обязать тебя думать об интересах Нуменорэ - хотя и надеялся на это, по твоим прежним словам…  А чем ты считаешь попытку принудить меня к тому, чтобы я, посулив Дикарю через Сарадана жизнь, свободу и надзор, намеренно обманул его и предал на верную смерть? При том, что именно ради тебя мне пришлось действовать поспешно? Я не ждал, что ты можешь принуждать меня к злым делам, воспользовавшись моей же помощью. Хотя ты, конечно, предупреждал заранее. Когда ты сказал, что моё дружеское расположение или доверие ничего не значат, мне стоило спросить, готов ли ты причинить мне вред, если сочтёшь это правильным. Но тогда я отбросил эту мысль... Поистине, мы слишком разные...

Нолдо вздохнул.
- Мне жаль принц. Мне жаль что мы говорим на разных языках. Как дети играют крича друг-другу что-то через эхо и потом сопоставляя что сказал - что услышал. Я бы мог сейчас начать отвечать на твои слова... Но что бы начать говорить на одном языке нам нужно вернуться к самому истоку. А еще иметь желание слышать. И признавать. Даже то, что не приятно. Без этого все тщетно. Но мне не кажется что ты хотел бы совершить такое путешествии. Я не желаю зла Эленне, но и помочь ей не в силах. Ты в силах, но достаточно ли желания? Что до южанина - мне кажется что нам не о чем спорить. Я не считаю его рабом, он следует своей клятве. Сам же южанин не хочет возвращаться домой. Так пусть остается при своем господине. И уж если и есть что сейчас обсуждать, так это то, как нам можно сохранить вещи неизменными невзирая на все, что было тобою сказано охтару.

- Предаёшь себя? - удивился Телеммайтэ. - Неужели помиловать безоружного, молящего о пощаде человека, уже помилованного тем, кому он причинил зло, столь ужасно для тебя? Да, он низок, и его деяния отвратительны. Но когда ты считал необходимым выкупить, выкрасть или отбить раба-Дикаря, разве ты не знал, каковы Люди Тьмы? Или полагал, что нуменорцы захватывают и порабощают стариков и детей?

- Во-первых я знаю людей - жестко ответил нолдо - и не удивлюсь если среди рабов окажется немало хорошеньких женщин, во-вторых я не удивлюсь если кого-то обратили в рабов еще детьми, в-третьих именно по-тому что я знаю людей, я знаю что даже среди тех, кого вы зовете Дикарями, могут быть очень хорошие и достойные люди. И в-четвертых - рабство большое зло для души тех кто держит рабов. Но ты не понимаешь этого и не поймешь что сейчас я забочусь о твоем народе.

+2

60

- То что ты говоришь звучит разумно и благородно. У нас не было такой возможности, что дана вам. Мудрые говорили что атани смогут принести Исцеление, быть может так и стало бы учи вы младшие народы. Но теперь это изменилось ты говоришь?

- Да. Хотя наш народ старается просвещать, прежде всего примером, тех, с кем ведёт мирную торговлю. Даже в Хараде есть сильное и богатое государство, Астар, заключившее с нами мир. Но там, где множатся победы и завоевания, - произнёс он тихо, - изменилось. Однако решение, вести новую войну или нет - не в моей власти.

«Стоит ли повторять, что мне не доставляют радости наши военные походы - пусть они и оправданы борьбой против тех, кто служит Тьме? Стоит ли повторять, что я желал бы, чтобы рабства более не было, и прилагал к тому усилия?»

На вопрос же о том, в чём разница между участью Хурина и пленников, ставших рабами, принц сдержанно ответил:

- Едва ли люди, подобные этому южанину, жестоко страдают от того, что не могут жить согласно своим убеждениям - если у них вообще есть твёрдые убеждения. Не говоря о чарах, мороках и неподвижности. И я настоятельно прошу тебя не сравнивать дела моего отца с делами Моргота.

Если принц временами думал, что Анкалимон стал алчным и жестоким, это не означало, что он считал возможным высказать это - и тем более, позволять оскорблять его подобным образом. Первый раз он мог счесть это лишь неудачным выражением и мягко возразить. Но Астоворимо, к его огорчению, кажется, действительно приравнивал решение Кронпринца к проклятью Моргота и вознамерился убедить Телеммайтэ в том, что это действительно так. По его мнению, это было чудовищным преувеличением.

Ему вновь вспомнились посланники Валар. Тар-Атанамир не желал более видеть их после их наставлений, упрёков и недобрых предсказаний, но они никогда не говорили о Нуменоре, Короле или Наследнике так, как посланник Гиль-Галада. Верно он поступил, отговаривая Астоворимо от встречи с Королём!

- Значит Тьма одаривает своих слуг щедрее чем вас наш Отец, - хмыкнул нолдо, когда зашла речь о целителях. - Ведь у вас целителей духом мало, а у них это не редкость.

Это звучало столь странно для эльфа, что принц спросил:

- Ты говоришь о «дарах Тьмы», желая меня проверить? Как меня учили, подлинные дары исходят от Творца. А Тьма не дарит ничем, но за всё берёт десятикратно и стократно. По поговорке тех давних времён, когда наши предки страдали от множества болезней - «Вылечит простуду, да наградит чумой»...

…Телеммайтэ не знал, сожалеть ли, что он прямо высказал своё разочарование у стен Академии. Собственные слова виделись ему слишком резкими, обвиняющими - между тем, они оказались неверными и могли нанести незаслуженную обиду. Однако, промолчав, он возвращался бы к сомнениям вновь и вновь, так и не узнав о своей ошибке. И затем постарался бы забыть как об иллюзии о том, о чём, должно быть, забывать не стоило.

- Мне тоже жаль, что мы вновь не понимаем друг друга - хотя я скорее рад, что ошибся в своём суждении, - внимательно выслушав всё сказанное нолдо, произнёс принц. - Я не думаю, что стоит начинать с самого начала - мы рискуем ходить по кругу. Что до южанина… Раз переданное им об истреблении Дикарей - не то, что стоит скрыть от нуменатани, а клевета, я могу уверить в этом Сарадана. И прибавив, что ты не дашь обета не причинять вреда этому Дикарю - отнюдь не невинному ребёнку - уступить его просьбе. Тебе стоит знать, что Сарадан чувствует себя ответственным за жизнь своего врага.

Принц немного помолчал, прежде, чем продолжить.

- Ты говоришь, что знаешь людей, но не нуменатани. Когда ты упомянул хорошеньких девушек, я удивился - неужели кто-то может захватить в плен деву, чтобы любоваться её красотой или танцем?.. Лишь потом осознал: ты говоришь о том, что естественно для Меньших людей, но для нас - мерзость. Три года назад один человек - я не назову имени и рода, чтобы не позорить их более - изменил супруге. Весть об этом постыдном деянии разнеслась по всему Нуменору, а совершившие его были навеки изгнаны с Острова. Тот, кто причинит зло малому ребёнку, тоже будет сурово осуждён. И боюсь, я действительно не понимаю, отчего ты считаешь свой отказ заботой о Нуменоре. Если бы мне удалось освободить Дикаря перед лицом собравшихся, нашлись бы подражатели… - сейчас Телеммайтэ не пытался убедить Астоворимо, лишь сожалея, что оказался бессилен. Но он всё же не желал верить, что все его усилия оказались напрасны. - Хотя, надеюсь, мои слова тоже принесут плоды: кто-то задумается, что человек в ошейнике на улицах города может повлиять на нравы и особенно на детей. И, надеюсь, я сумею всё объяснить Королю и вернуться к первоначальному замыслу. Я желал бы изменить не участь одного человека…

В сущности, Телеммайтэ сказал всё, что желал. Однако ему пришли на ум упрёки Астоворимо в самообмане; он и теперь говорил, что тот просто не желает признавать неприятного. Быть может, нолдо так же отнесётся и к его словам о нравах нуменорцев? Поэтому он прибавил:

- Если желаешь, я спрошу Сарадана о том, кого делают рабами. Он должен знать о том не из докладов и посланий, а по опыту. Уверен, он подтвердит, что это - воины противника, а не "хорошенькие девушки". Такое падение для нас... почти немыслимо. Могу спросить и о том, часто ли он встречался с чародеями или слышал о них из первых уст, от нуменорцев, а не самих Дикарей.

Поговорив с Хонахтом, поправила концовку поста. Дальше принц собирается вновь обратиться к ветерану

Отредактировано Telemmaite (2017-04-20 07:56:42)

0


Вы здесь » Путь в Средиземье » Архив эпизодов » (Роменна, 18 мая 2206 В.Э.) Посольство, не вошедшее в хроники


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC