Путь в Средиземье

Объявление


Добро Пожаловать!


 

«На протяжении сумерек Второй Эпохи Тень растёт на востоке Средиземья,

всё больше и больше распространяя своё влияние на людей, чья численность

умножилась, в то время как род эльфов начал увядать. Вот три основные

темы: Задержавшиеся эльфы, что остались в Средиземье; возвышение

Саурона до нового Тёмного Властелина, повелителя и бога людей; и

Нуменор-Атлантида. Они рассматриваются историографически и в двух

преданиях или рассказах: Кольца Власти и Падение Нуменора. Оба служат

существенными предпосылками для Хоббита и его продолжения» - Письмо

131 Милтону Валдману, Дж. Р. Толкин.


Список персонажей Правила Сюжет Ситуация в мире Шаблоны анкет Акции
Администрация
Sauron  372279461
Rava

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь в Средиземье » Общий архив » (Серые горы, 23 декабря 2220 В.Э.) Глаз дракона


(Серые горы, 23 декабря 2220 В.Э.) Глаз дракона

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время: 23 декабря 2220 В.Э. float:right
Место: отроги Серых гор в северной части Рудуара, к западу от Мглистых гор.
Участники: Тхурингветиль, Тевильдо, Саурон (НПС).
Описание:
Жаркий блеск золота, всполохи света на гранях драгоценных камней и опаляющее дыхание дракона – вот то, что предстанет глазам путника, дерзнувшего вступить под своды заброшенного замка, угнездившегося в отрогах северных гор. У корней высоких гор, среди снега и льда, стены замка источали сверхъестественный жар, и всё живое избегало тех мест. Дракон, а его имя было Гостир, что значило «ужасный взгляд», поселился в этой пещере давным-давно. Некогда здесь жил король тех людей из рода Беора, которые отказались покидать Средиземье в конце Первой Эпохи. Но это было давно, и слава того короля, как и его имя, сгинули в драконьем огне.
Долгие века длился сон чудовища, память о нём стёрлась, и люди вновь пришли в те места, основав город в долине меж горных отрогов. Но легенда об ужасе обугленного замка продолжала жить, а горожане избегали смотреть в ту сторону, где у подножья гор виднелась грузная, полуобвалившаяся громадина. Сон дракона был долог… но кто осмелился нарушить его? Кто пленился блеском запретных богатств, среди которых, может быть, найдутся волшебные предметы?
Примечания: Том Бомбадил.

Инвентарь

Тхурингветиль: При себе ничего, кроме материального тела, одетого в плотно облегающее черное платье, от лифа до бедер словно бы покрытое мелкими и острыми черно-красными чешуйками. Декольте почти нет, вместо него у широкой юбки глубокие разрезы от самых бедер.
Тевильдо: гол как сокол.

0

2

Золото пело. Даже здесь, на подступах к разрушенному замку, его мелодия манила сладкими и притягательными обещаниями силы, власти, роскоши и богатств, скромно умалчивая о своем огнедышащем хранителе. Золото было коварно, как сам Мелькор, чей песне оно вторило, а от того оно было столь любимо Тхурингветиль, что сейчас нежилась среди влекущей мелодии несметных сокровищ, сплетаясь с пением золота в танце, похожем на страсть любовников.
Ее забавляли руины, в которые превратились следы того мнимого величия, что приписывали себе люди. Теперь величие превратилось в страх, в котором купались стены замка и который явно стал бы усладой для дракона, присвоившего их себе. Умайя оценила иронию и даже сделала бы ящеру комплимент, пожелай надменное чудовище выслушать ее. Впрочем, гордость не позволяла ей испытывать опасение или страх перед пламенем, эти чувства замещались предвкушением игры и жаждой того, что можно будет отыскать среди драконьих сокровищ.
- Как думаешь, оно там? - Произнесла, нет, почти промурлыкала женщина, почесывая под подбородком щурящегося кота, сидящего у нее на плече.
За долгие века они с Тевильдо сыграли много игр, но Тхурингветиль ощущала, что эта должна стать последней. Время бежит даже для тех, кто не ощущает его бега, и после стольких столетий оно настигло их. Настала пора двигаться вперед, переходить к решительным действиям, что принесут за собой или победу или смерть. Это печалило умайя, если бы она только могла печалиться. Что для нее значила победа? Что она значила для Тевильдо? Умайя была далека от этих рассуждений и ничуть не интересовалась ими, пуская все на самотек. Но разве не будет больше интриг, не будет больше лжи и предательств? О нет, их будущее было переполнено ими и она знала, что Тевильдо не оставит ее без лакомых кусочков. Она не испытывала ненависти к Гортхауру, равно как не страдала без Мелькора, но если такова плата, то Тхурингветиль найдет способ продлить удовольствие от игры, не платя по своим счетам.
- Давай найдем красивый рубин тебе на ошейник, иначе рядом со мной ты смотришься слишком непрезентабельно. - Привычная в их беседе едкая ухмылка пробежала по губам умайя незаметно, как летний сон, сменившись внимательным взглядом, когда они вступили под источающие жар своды. Тьма, ее возлюбленная, окутала их своими одеждами, почти врастая в кожу Тхурингветиль, чтобы ревниво сохранить ее от любого постороннего взгляда и слуха, но умайя не обманывалась, зная, сколь чутки могут быть мелькоровы чудовища. Горячее дыхание дракона чувствовалось совсем рядом и Тхурингветиль затрепетала от предвкушения, готовая начать игру в любой момент, едва ящер распахнет свои глаза.

Отредактировано Thuringwethil (2017-02-07 14:55:16)

+1

3

Есть три вещи, которое нужно знать о золоте - оно принадлежит драконам, оно служит драконам любимой лежанкой, и драконы не любят котиков, потому что те регулярно спят на их лежанках и слишком малы, чтобы этакая громадина смогла их поймать или сжечь. Тевильдо, будучи истинным котом от своих пышных усов до кончика хвоста, разумеется, знал все эти вещи, но как предписывают законы породы - фыркал на них с высокой как пики Тангородрима башни. Что его действительно волновало так это то, что его любимая лежанка в виде просторного декольте, была занята, внимание, моветон - чешуей! Факт этот не имел бы под собой ничего плохого, будь на месте Тхурингветиль например Глаурунг Золотой, с его широкими роговыми пластинами, обустроенными функцией внутреннего подогрева и хорошего собеседника, но когда каждая мелко-острая фырфырка так и норовит впиться в лапы... Какие драконы, судари и сударыни, какая война, о чем вы?! Тут кот улечься не может! Осознав, что платье для жизни непригодно, Тевильдо с легкостью кузнечика, перескочил на руки почти одновременно с вопросом и легко принюхался. Окружающее богатство его сейчас занимало мало, смысл представлять жареные эльфийские язычки с виноградным соусом и закуской из грибов, растущих на восточном берегу моря Рун и неплохо маринуемых вастаками. Не думай, мудрец, о белой обезьяне... Так о чем это мы? Ах да, драконьи сокровища... Конечно, у князя котов был план, в меру неплохой и совсем без меры безумный, но... Мррр, как же приятен почесывающий его пальчик. Хоть на что-то кроме рагу эти гуманоидные оболочки годятся. И первым ответом стало созвучное с рокотом барабанов или гулом небольшого войска, урчание...
- Пока что не чую. Этот дракон воняет.
Пожаловался кот, картинно утирая серый носик и едва не пуская слезу. Что поделать, последние годы сделали его немного эмоциональным и чутко воспринимающим мелочи вроде запаха в драконьей пещере, сравнимого с тем, как если бы сам Моргот Бауглир создал гром. И даже радовала легкая издевка Тхурингветиль, отвлекшая от действительно важных проблем к чему-то хоть немного приятному.
- О, охотно, мышка моя, но тогда моё великолепие станет столь превосходящим, что тебе придется непрерывно ходить в облике Тинувиэль. Не то чтобы я был против, на ее округлостях удобно лежать, но боюсь твоя гордость...
Шутливое касание шеи хвостом, не закончив фразы, Тевильдо прикрыл глаза, мечты имели свойство клонить его в сон.
- Ах да, кстати, ничего не трогай... Эти драконы... Они собственники похлеще нашего майорана... То есть Майрона.

+3

4

Серно-перечное дыхание дракона наполняло каждый уголок замка, демонстрируя кто здесь хозяин еще до того, как перед гостями открылась величественная картина, увидеть которую дано не каждому смертному. Даже умайя уже забыли, сколь велики и ужасны были чудовища Мелькора, а может быть не хотели об этом думать, щадя свою не раз попранную гордость. Огромное змеиное тело было почти скрыто золотым покровом, и даже могучая грудь почти не вздымалась, чтобы не потревожить драгоценное одеяло. Казалось даже взглядом можно пораниться об острые шейные наросты, а хищная пасть внушала столько ужаса и мыслей о смерти, что Тхурингветиль затрепетела, чувствуя сродство с этим небесным охотником. Как давно она желала опробовать свои чары и саму себя в борьбе с противником, столь же вероломным и жадным, сколь и она сама. С любопытством оглядывая дракона, она почти небрежно обронила из рук дымчатого кота, отвечая едкостью на его колкость:
- Облику Лютиен пойдет только Хуан, а не облезлый котенок, - они давно знали, чем друг друга задеть, но сейчас издевка умайэ прозвучала, скорее, вскользь, выдавая ее поглощенность происходящим. Она знала, что должна быть осторожна, но жажда нового была сильнее ее или, была ее частью настолько, что она отбросила всякие опасения, а слова Тевильдо лишь послужили катализатором.
- Мы ведь и пришли сюда трогать, милый.
Если хочешь заставить ребенка что-то делать, скажи ему не делать этого, а ведь все Айнур мало чем отличаются от детей, хотя уместнее так говорить именно об умайя. Тьма располагает к тому, чтобы личность не развивалась, не менялась, оставаясь частью той же мелодии, которой была создана. Никаких вариаций, никаких новых нот, как у света, только все более глубокое, все более насыщенное звучание музыки, подчеркивающее главную тему, доводя ее почти до абсурда. Каково это, быть бесконечно старыми и бесконечно постоянными? Нет, умайя не глупы, но мало кто из них действительно учится на своих ошибках и, более того, признает их. Гипертрофированные гордость, ненависть, тщеславие и желания - все это толкает их по одной и той же дорожке раз за разом. Удивительно, что Валары в конечном итоге все же решились на изгнание Мелькора, а не повторили ошибку начальных эпох, надеясь, что уж на этот то раз сработает.... Впрочем все это лишь лирика, реальностью же стал тот факт, что самый яркий из ближайших камней оказался в руках у темной майэ, поблескивая своими гранями даже в полумраке пещеры и пуская солнечных зайчиков на переливчатую шкуру дракона.
- Я хочу его разбудить! - Улыбка предвкушения разлилась по лицу Тхурингветиль, а мелодия слилась с силой, порождая в вихре страсти и воображения иллюзию - дикое, хищное создание с чешуей цвета золота и глазами убийцы, и все же откровенно и по-женски прекрасное.

+3

5

Ощутив под собой воздух, Тевильдо точно случайно прочертил когтями по платью длинную линию, умудрившись при этом еще и приземлиться на все четыре лапы, несколько раз хлестнув обнаженную ножку хвостом в знак своего глубочайшего возмущения произволом, глубочайшим незнанием банальных правил обращения с их кошачьим величеством да даже... Хуан?! Князь котов зашипел, шерсть на нем встала дыбом, а хвост взметнулся трубой... Пёс Валинора издох? Туда ему и дорога, пусть его бесплотный дух ждет Последней битвы, вспоминать его да еще и при нем, да еще и практически ему на нежное, чувственное ушко! Да еще таким голосом! Да что уж там да что уж там да что уж там! Не было предела монаршему гневу, и мрак сгустился вокруг него, убирая золотой блеск из всего вокруг и оставляя лишь переливающиеся кроваво-красным и ядовито-зеленым глаза...
- И почему мышам нравятся дохлые кобели? Идем, у нас много работы.
Теперь он был собран настолько, насколько это было вообще возможно в столь ленивый день в столь располагающее ко сну время года. И когда темнота отхлынула, от гнева не осталось и следа, Тевильдо важно шел, приподняв хвост повыше в знак своего пренебрежения, след его когтей на платье и содранные чешуйки - вот и всё, что осталось. Коты переменчивы. Коты ничего не забывают. Был ли пушистый злопамятен? И да и нет, вечная жизнь давала ему возможность вечно помнить обиды, но столь же вечная лень лишала его и тени мстительности. Одернул мышку, изобразил обиду, конечно, можно бы и порвать ее капельку, но так лениво... Скорее бы найти эту треклятую магическую вещицу, уменьшиться до размеров котенка, залезть Тхури в декольте и там и уснуть... На этом все обиды и заканчивались. Оставалось нечто более важное, некое созвучие их Музыки, рождающее невероятный союз... И теплую лежанку на постоянной основе.
- Но ему-то об этом знать необязательно. Как говорил наш любимый властелин - "Это всё вы, орковы дети, меня подговорили выйти на того эльфа! Послушал идиотов на свою ногу!"
Кот сделал паузу, поймав недоверчивый взгляд своей спутницы и параллельно собеседницы.
- Ну ладно-ладно, не говорил он так... Но точно думал!
Одним прыжком, столь же быстрым сколь и бесшумным, Тевильдо вскочил на ближайшую кучу сокровищ, устроившись на ней клубочком. За долгие годы он уже привык к импульсивности своей спутницы, а потому даже не пытался возражать, лишь повторно коснувшись лапой мордочки, уже совершенно в ином нежели почесывание носа смысле.
- Только не флиртуй с ним ради Эру... А то он убежит отсюда и что нам со всей этой горой делать...
К общему великолепию сокровищницы князь котов остался совершенно равнодушен.

+2

6

Дракон спал, и сон его был долог и исполнен видений. Его покой тревожили алчные помыслы о бесконечно великом богатстве, картины мести, в которых он упивался кровью многочисленных врагов, многие из которых давно покинули сей свет. Но огромная рептилия, закованная в переливчатую зелёную броню, лишь лениво ёрзала, всё глубже закапываясь в груды сокровищ. Он был вечен, дремлющий страж вечного металла. Но бывали и другие сны. Сны о великих битвах далёкого прошлого, о горящих городах, гигантской твердыне из чёрного мрака и белой волне, набегающей с озарённого солнцем Запада. В эти минуты из его сомкнутых челюстей доносился негромкий рык, а пещеру вокруг заволакивал ядовитый дым. Часто в такие минуты дракон просыпался и был вынужден успокоить взбунтовавшуюся память приятным перечётом имеющихся богатств. Учитывая их количество, процесс растягивался на долгие часы и даже дни, и по его завершению гигантский ящер вновь погружался в сон.
Но сейчас его разбудил отнюдь не сон. Хищный разум зверя пребывал в дрёме лишь пару секунд, после чего Гостир полностью пришёл к себя и был готов порвать чужаков на много-много маленький умайарчиков. Однако, он ни единым движением, ни дыханием не выдал своего пробуждения, чутко прислушиваясь. Чужаки были скрытны, если бы монеты не звякнули слегка под кошачьими лапами, он мог бы и пропустить их появление. Его не тревожили очень, очень давно.
- Мы ведь и пришли сюда трогать, милый.
Могучая грудь чудовища поднялась и опала чуть сильнее и резче, это было единственное проявление гнева, которое позволил себе дракон. Они пришли за его сокровищами! И столь наглы и безрассудны, что смеют обсуждать их прямо у него под носом! Гостир ощутил, как гнев разгорается в нём внутренним жаром. Пока что ему удавалось сдерживать поток огня, но ненадолго. Он шевельнулся, позволил золотому покрывалу частично соскользнуть с его чешуи, имитируя позднее пробуждения. Под ровный шелест монет, колец и самоцветов, длинный змеевидный хвост дракона, скрытый под сокровищами, практически беззвучно приподнялся за спинами пришельцев. И так же тихо и беззвучно махнул заострённым окончанием и меховой кистью по тому месту, где сидел Тевильдо.
В следующий миг, груда сокровищ взорвалась золотым искрящимся фонтаном, разлетаясь в стороны. Единым рывком Гостир оказался на лапах и расправил крылья, чья перепонка налилась кровью. Злые оранжевые глаза уставились на парочку пришельцев. А между ними, на лбу чудовища, наливался собственным мерцающим светом третий, магический глаз. То был гранёный алмаз невиданной величины, налитый собственным бледным свечением. Одно прикосновение его света едва не скинуло иллюзию Тхурингветиль с её плеч, но чары умайэ пока что были сильнее.
В принципе, какую-то часть своей миссии они уже выполнили - око во лбу дракона явно было волшебным. Другое дело, что сейчас им явно и неприкрыто угрожала опасность лишиться воплощений. Огонь дракона - не шутка, даже майар будет непросто устоять перед его испепеляющей мощью. По залу разнёсся хриплый, шипящий, но оттого не менее грозный голос Гостира:
- Кто посмел нарушить мой покой?!

+2

7

Шелест монет, звон золота, разозленное кошачье шипение и яростный драконий рык - слились в сплошную какофонию звуков, заглушаемую для Тхурингветиль шумом собственной крови в висках. Острые грани драгоценных камней оставили на ее лице и руках несколько длинных царапин, монеты затерялись в складках платья и запутались в волосах, но умайэ не шелохнулась, не вздрогнула и даже не закрыла глаз. Материальные тела слабы, даже тела умайя, и эта досадная мелочь могла испортить всю игру, столь предвкушаемую женщиной. Маленькая слабость: на мгновение короче вдоха, она взглянула туда, куда опустился смертоносный хвост чудовища, ища своего спутника, пусть и зная, что кошачье тельце для него вовсе не та тюрьма, какой являются тела для темных майя. Страх собственной смерти на секунду пронзил тело, напоминая, как непереносимо болезненно оказаться вырванным  из тела бесплотным духом, уже не умеющим стать частью мира и неспособным унизиться до смертной оболочки так легко, как прежде. Время и века выпивают умайя досуха, как бы они не обманывали себя.
- Глупый кот, - на грани слышимости выдохнула умайэ, выбрасывая все лишнее из головы теперь, когда мелодия игры перешла от вступления, к основной части.
Тхурингветиль неспособна была столь долго предаваться глупостям саморефлексии, когда перед ней блистал во всем великолепии он, прекрасный, чистый, завораживающий алмаз , в обрамлении маслянисто-зеленой чешуи, лишь подчеркивающей его прозрачность. Он был бы идеален, если бы не этот мерзкий, отвратительный свет, обжигающий ее кожу даже сквозь иллюзии и тени. Капля пота скользнула по ее виску, выдавая напряжение и усилия, что ей приходилось прикладывать, чтобы ее иллюзия расцвела и заблистала красками несмотря на пронизывающий свет магического камня.
- Умерь свой гнев, ужасный, я не собиралась нападать на тебя исподтишка, - голос, что лился из уст Тхурингвентиль, был подобен шороху змеиной чешуи, скользящей по золоту. Чуть пренебрежительный, чуть насмешливый, столь же надменный и звериный, как и у собеседника. - Или ты боишься меня или моего крохотного спутника, могучий Гостир?
Холодные лучи света разлетелись по всей пещере, отражаясь от золотой чешуи дракона, что выступил из тени вперед, ничуть не смущаясь испытующего взгляда хозяина: гибкое тело развернулось во всю свою мощь, изящная голова поднялась на длинной шее и острые клыки обнажились словно бы в приветственной ухмылке. Она была куда меньше старшего дракона, но весь ее облик говорил, насколько страшной и молниеносной будет гибель, которую она несет.
Сейчас Тхурингветиль жила и дышала своей иллюзией, тщась продлить ее так долго, как это будет возможно. Она почти стала драконом, чувствуя тягу к золоту, ощущая свое превосходство и надменно поднимая подбородок, как величайшее создание Арды. Разве кто-то может сравнить с ее родом? Разве есть другие, столь же совершенные существа? И разве она, не совершеннейшая из совершенных?
- Моя чешуя дороже всех твоих богатств, мои глаза сверкают ярче, чем все твои алмазы. Не обманывай себя, твои сокровища скудны, здесь нет ни жемчугов, ни сокровищ Харада, эти  монетки не заинтересуют и драконенка, - острые когти чиркнули по золоту, высекая сноп искр. Драконица текуче скользнула в сторону, не скрываясь в темноте пещеры, но сильнее выступая к свету, не показывая и тени страха. - Я пришла не за сокровищами, Гостир, я пришла поговорить с тобой. Предложить сделку или напомнить о долге, если ты еще не покрылся мхом в своей ледяной пещере.

Свернутый текст

http://i48.beon.ru/27/82/2368227/6/87313606/0_6a43d_34d7ddad_XL.jpeg

Отредактировано Thuringwethil (2017-02-11 08:45:57)

+2

8

Есть многие, чья связь с миром столь глубока, что для них мало простых описаний, чей набор ощущений столь велик и разнообразен, а душа столь восприимчива, что даже мельчайшая деталь рождает подлинную бурю страстей, пенящиеся ядом волны, отравляющие собой каждого кто попал в них, заражающие тысячи тонущих... поэзией. Для таких творцов каждый миг обладал собственной музыкой, каждое ощущение жизни отзывалось отблесками ее великолепия, сравнимыми лишь с объятиями любимой женщины, теплом ее тела, симфонией ее голоса... Мир для них - глубоко символичен и зачастую даже самые бытовые детали находят в их душах развитие, ибо силы их разума достаточно чтобы обратить кусочек камня в семя, то превратив в дерево, а затем и в целый великий лес, расползающийся, пока он не пожрет вселенную. Такой была Тхурингветиль. И таким не был Тевильдо. Его мир напоминал паутину, десятки тысяч переплетающихся нитей, ведущих вникуда и оттуда же выходящих по лишь князю котов известным законам, собственная роль сводилась для него лишь к тому, чтобы тянуть их, одну за другой, сплетая необходимые узоры. Практично. Результативно. И баснословно скучно, уныло и никакие победы не оправдают отсутствия отдыха от этого бардака на теплой лежанке или с какой-нибудь теплой мышкой. Тхурингветиль наполняла каждый миг своей игры смыслом, Тевильдо наполнял смыслом лишь саму игру, в отдельные моменты ее предпочитая валяться или иронизировать над всем вокруг, приоткрывая глаза лишь тогда, когда появлялось нечто важное для целого. Его вечная жизнь чем-то напоминала вечную прозу, так же как его темная спутница творила поэзию, но... Кто сказал, что это не приносит результатов?
"Я всё слышал" - Прозвучало в голове летучей мыши короткое ответное осанве. Голос почти лишен обычной мяучности, спокойный, собранный, даже немного рычащий. Просто нитки, за которые стоит дергать, по очереди или вместе. Иллюзии сбрасывает волшебный самоцвет? Значит стоит держаться подальше от глаза дракона, и к счастью жирный прочерк, разделяющий план и его исполнение, рухнул прямиком туда, где в представлении дракона должен был находиться незваный гость. Облитая водой кошка вскакивает, и подобно детям своим, прыгнул князь котов, сильно оттолкнувшись лапами от груды сокровищ и в воздухе набрасывая на себя незаметность. В каком-то смысле он шел сумеречной тропой, доступной лишь духам и кольценосцам, легким ветерком приземлился на драконий хвост, практически не касаясь его внезапно ставшими легче воздуха лапками, но стремительно поднимаясь по проложенной дорожке на спину... Дева сокрытой тени играет, ее спектакль как всегда безупречен и поражает воображение, сверкающий огонек фонаря, манящий глубоководных рыб... И так уж повелось, что как за "удочкой" следуют острые клыки, так и Тевильдо всякую игру оборачивал себе на выгоду... Драконы любят загадки, оберегают свои сокровища и искусны в наложении чар, но всегда были лишенными чувства плеча одиночками. Где им знать о прелестях отвлекающего маневра?
- Продержись еще минуту. Я достану самоцвет.
Залезть дракону на голову по его собственному телу в облике домашней кошки и достать из лба с помощью когтей самое большое сокровище Гостира, прикрываясь симпатичной драконихой? Ох, светлые, да что вы знаете о безумных планах!

Отредактировано Tevildo (2017-02-11 15:21:51)

+2

9

Грозен был гигантский ящер, чьи крылья были распахнуты, голова практически упиралась в высокий потолок, а грудь раздувало дикое пламя. Дракон, в своём роде, был совершенен: тонко выверенная смесь из звериной мощи и острого ума, неутолимой алчности и полного отсутствия морали… Идеальный убийца. Но даже его интеллект и проницательность не спасли Гостира от игры, затеянной парочкой тёмных майар.
Чары Тхурингветиль сработали, и на какой-то миг дракон замер, изумлённо взирая на прекрасное создание, представшее его очам. Он не видел сородичей уже очень давно, и хоть в его сердце не было тяги к обществу ему подобных, Гостир поумерил свой пыл и вслушался в слова дивного видения. Его взгляд жадно и подозрительно скользил по золотой чешуе, в уме Гостира паранойя боролась с желанием обладать новоявленным сокровищем – и это было всё, что чувствовал дракон по отношению к иллюзорной самке. Всё же, он сдержал свой гнев и подозрительно осведомился у Тхурингветиль:
- У тебя бы не получилось. Любой вор, перешагнувший порог моих владений, обречён. Боюсь? Я сам страх, безымянная. Смотри!
Хвастовство – порок, а Гостир был чрезвычайно порочным существом. Пристально наблюдая за собеседницей краем глаза, он сложил крылья за спиной, шагнул в сторону и взмахом хвоста разметал груду серебряных украшений. Под нетленными кубками и драгоценными блюдами обнаружилась внушительная куча хлама, состоящая из проржавелых доспехов, оружия и выбеленных временем костей.
- Десятки храбрых воинов и хитрых грабителей приходили в мою крепость на протяжении веков. Угадай, зачем я храню их среди своих сокровищ?
Из пасти чудовища вырвался клокочущий смешок, дохнуло жаром, глаза дракона хитро прищурились. Змеиная красота собеседница завораживала его, подогревала конфликт эмоций. Но смутить могучий ум дракона было не так-то просто. Стоило обвиняющим речам слететь с уст миража, как Гостир единым скачком оказался вплотную к ней, ощутимо нависая и давя массой, но пока не решаясь прикоснуться к видению. Он оценил видимую опасность и не спешил развязывать бой, не смотря на наглость непрошенной посетительницы и собственный необузданный нрав. Ещё чего доброго, эта златошкурая мерзавка обрушит замок им на головы! Но и давать ей спуску нельзя, иначе его кости быстро примкнут ко множеству костяков представителей меньших рас, что хранились в углу сокровищницы.
- Я храню величайшие сокровища этих земель! Изящные украшения эльфов, ярчайшие камни из сокровищниц гномов и бесчисленные реки золота и серебра, которые я по праву отобрал у невежественных людей! Кто ты такая чтобы судить меня и размеры моих богатств?!
Звуки, подобные больше рычанию зверя, чем осмысленной речи вырывались из его оскаленной пасти с языками пламени и струями дыма, в следующий же миг, рычание дракона сменилось шипением змеи:
- Я веду счёт всем своим долгам, и среди них нет ни одного, который ты могла бы использовать! Подумай хорошенько о том, что собираешься мне предложить, ибо ты в моей власти.
Казалось, он забыл о втором госте, очевидно мёртвом… но видимость была обманчива. На самой границе восприятия он ощущал присутствие Князя котов. И хоть редкие сигналы, которые улавливали нюх и слух дракона были недостаточны, чтобы опознать пришельца, Гостир был настороже. Если бы он только знал, сколь близок наглец к его величайшей драгоценности! Но он не знал, и продолжал вести свою игру с Тхурингветиль, считая, что всецело контролирует ситуацию.

+2

10

Огненный вдох раздувает грудь, обжигает легкие и все внутри нее выгорает дотла. Кожа лопается и сквозь нее проступает золотая чешуя, блестящая от алой крови, что недавно струилась по ее венам. Не руки, но крылья распахиваются во всю свою ширь, готовые объять и Гостира и все его сокровища, готовые пробить каменные своды, чтобы развернуться во всю ширь и поймать знакомое ощущение упругого воздуха. Тхурингветиль больше не смотрит своими глазами, зрачки ее змеиных очей сужаются и, словно бы признав мощь старшего дракона, драконица отступает чуть назад и в тень, слегка смягчая свой тон и добавляя в него чуть больше сладковатой лести.
- Никто не спорит с тем, что ты велик и могуч, ужасный, но как давно новые сокровища не появлялись в твоих залах? Как давно ты не ощущал запах чистого золота, еще горячего после кузни и не тронутого грязными лапами двуногих?
Тхурингветиль сама стала своей иллюзией, дыша и живя ею, наполняя ее последними силами, чтобы дать Тевильдо те драгоценные мгновения, что нужны были для задуманного. Под светом камня иллюзия таяла, словно воск и умайэ приходилось раз за разом лепить ее заново, окутывать ее тенями, сплетая настоящий блеск золота с блеском драконьей чешуи, выдавая истинное за не истинное. Даже на осанве не хватало сил и фраза Тевильдо осталась без ответа, лишь изящная голова драконицы чуть склонилась вниз, уводя взгляд Гостира в сторону от воришки.
- Десятки... Но сотни и тысячи охраняют новые, несметные сокровища и я предлагаю тебе отнять их!  Двуногие падут и подарят нам то, что собирали столетиями. Вот он, истинный долг дракона!- голос драконицы восторженно зазвенел под сводами тысячами золотых монет, словно сама мысль о золоте и камнях сводила ее с ума.
Последние силы, последняя магия и последняя песня, расцветили ее голос и ее речи, создавая желание, лепя жажду обладать и пробуждая неотступные, навязчивые образы желанного и недоступного. Кульминация, картина, сияющая всеми красками и мелодия, завораживающая отзвуками послевкусия. Момент, призванный на мгновение отвлечь Гостира от всего, даже от собственного дыхания и сердцебиения.
И вот ее руки больше не крылья. Чешуя посыпалась, обнажая нежную, беззащитную кожу и тень золотого дракона метнулась в сторону дракона настоящего, оскалив острые, полупрозрачные клыки.

+2


Вы здесь » Путь в Средиземье » Общий архив » (Серые горы, 23 декабря 2220 В.Э.) Глаз дракона