Путь в Средиземье

Объявление


Добро Пожаловать!


 

«На протяжении сумерек Второй Эпохи Тень растёт на востоке Средиземья,

всё больше и больше распространяя своё влияние на людей, чья численность

умножилась, в то время как род эльфов начал увядать. Вот три основные

темы: Задержавшиеся эльфы, что остались в Средиземье; возвышение

Саурона до нового Тёмного Властелина, повелителя и бога людей; и

Нуменор-Атлантида. Они рассматриваются историографически и в двух

преданиях или рассказах: Кольца Власти и Падение Нуменора. Оба служат

существенными предпосылками для Хоббита и его продолжения» - Письмо

131 Милтону Валдману, Дж. Р. Толкин.


Список персонажей Правила Сюжет Ситуация в мире Шаблоны анкет Акции
Администрация
Sauron  372279461
Rava

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь в Средиземье » Юг » (Харандор, 4 февраля 2220 В.Э.) Встреча живущих мёртвых


(Харандор, 4 февраля 2220 В.Э.) Встреча живущих мёртвых

Сообщений 31 страница 46 из 46

31

Нолдо коротко кивнул, соглашаясь. Подобные думы неоднкратно посещали и его, начиная пожалуй ещё с самого Амана и с самых первых смертей и последовавших событий. Но да, на этом разговор можно было считать завершённым.
- Хорошо. Значит днём приступим.
По идее им обоим теперь перед подобной работой не мешало бы наконец лечь спать. Вот только скоро уже проснётся лекарь, который не позволит просто так залёживаться. Да и спать в принципе не особо хотелось. Вспомнилась шутка кого-то из братьев, что нолдор Первого Дома всё-таки больше ночные существа. Уж рассвет скоро, а они всё не наговорятся.
- Без таких как мы мир будет скушен и лишён некого очарования. - Усмехнулся нолдо. - Всё было бы однообразно и предсказуемо.
Конечно же все приходят в этот мир зачем-то. И живут тоже. И умирают только после того, как цель их жизни достигнута.  Вот только знать бы о ней, знать бы зачем... А то с каждым разом всё труднее и невыносимее смотреть и узнавать, что умирают другие. А такие вот случаи, как их... Когда-нибудь они точно узнают, зачем остались среди живых.
- Некоторые племена уже давно поклоняются сомнительным божествам. И похоже, что по сути это один и тот же майа, только зовётся по-разному. - Дёгмунд вздохнул. - Я начинаю сомневаться, что Замысел о развитии расы людей столь уж правилен и подходит делу Света. Ибо истинного Света в этих землях с каждым столетием всё меньше. Наверное отец даже в чём-то был прав, когда говорил, что земли эти нельзя отдавать людям.
И пусть идеи эти были придуманы Мелькором, но даже в них была тогда доля правды. Люди слишком слабы, чтобы достойно сопротивляться влиянию Тьмы и слишком погружены в жизненные заботы и тяготы, чтобы видеть Свет и идти к нему. Чаще выбирают более простой путь. Вот как те же разбойники. Что им мешало освоить какое-нибудь нужное ремесло, работать, достичь в нём определённфх высот, заслужить уважения окружающих... Проще было выйти на дорогу и отбирать у путников их добро, чем терпеливо нажить его самим. Как же смертные слабы и  насколько сильно боятся трудностей... Идеальны для лживой Тьмы, как раз ищущей тех, кому нужно бы получить всё и сразу. И как же изменился мир, что подобное встречается много чаще проявлений Света.
- Наверное отправлюсь обратно в сторону севера, посмотрю, что там происходит, что изменилось.
Ибо долго в одном краю он путешествовать не любил, да и земли севера нравились ему куда как больше, чем пусть и благодатные и прекрасные, но чуждые земли юга. Да и с каждым годом тут всё реальнее было наткнуться на кого-то из тёмных, чего, честно говоря, Дёгмунду не слишком-то хотелось, потому что подобная встреча не укроется от сородичей, а на кой ему нужно их внимание.
- Ты кстати есть хочешь? Раз уж всё равно не спим. - Внезапная мысль пришла в голову . А то разговоры конечно хорошо, но сородич как минимум сутки уже не ел аообще, а потому надо бы сообразить небольшой завтрак, раз уж ночные посиделки продолжаются.

0

32

Лэндо спать тоже не хотел. Это было странное состояние: он устал, потерял много крови, давно по-настоящему не ел и теперь по всем признакам должен был просто отключаться. Но за проведённое без сознания время он отдохнул лучше, чем могло ожидаться, а неожиданная встреча с лордом буквально окрылила его. Разговор на родном языке о вещах, о которых он молчал столетиями, наполнил Лэндо силами. Меньше всего он сейчас хотел прерваться.
Нолдо коротко рассмеялся:
— Вот уж что правда: разнообразия в историю мы внесли немало, — вот ещё одна вечная тема: вечносветлая и вечногорькая. Народ нолдоли принёс в Арду белокаменный Тирион и Сильмарилли, Нарготронд и Гондолин, Эрегион и Имладрис, о котором Лэндо только слышал. И этот же народ принёс Исход и три братоубийственные резни. Воистину — разнообразие.
Цель жизни, смысл жизни... За долгую жизнь нолдо видел их в совершенно разном. Был воином и мастером, а значит разрушителем и созидателем... и под конец совсем потерялся, погряз в бессмысленности, в пустоте. Возможно, пора было начинать искать заново?
Не удержавшись, Лэндо выругался крепкой фразой из Кхуздула. О масштабах поклонения Саурону он не знал.
— В Замысле сомневаться недолжно, — возразил он, — но кто знает, насколько люди сейчас близки к изначальному Замыслу Илуватара? Пробудившихся у Куивиэнен квенди встретил Оромэ. А людей? Ходят слухи, что Моринготто.
Искажение проникало в сердца смертных легче, чем в сердца квенди — это было ясно ещё в Первую Эпоху. А вот почему это происходило... Лэндо не был философом, не умел проникать в чужие души. Может быть, если бы лорд Артафиндэ дожил хотя бы до предательства Ульдора в Нирнаэт, он нашёл бы ответ. А без него... Предположений могло быть много: или дело во встрече с Моринготто при пробуждении, или в том, что Третья Тема была спета, когда Тема Мелькора уже вовсю звучала, или неотвратимость смерти делала людей малодушнее... А может, всё и сразу.
— Раньше я думал, что по крайней мере дунэдайн мало подвержены Тьме. Но теперь я не так уверен. Теперь и о них рассказывают разное, и не знаешь, чему верить...
Слухи, доходившие до Лэндо по дорогам да трактирам, следовало делить надвое. Но и из ниоткуда они появиться не могли, а потому прокравшееся в сердца людей Искажение становилось очевидно.
— В сторону севера... — понимающе кивнул нолдо. Это был крайне ожидаемый ответ. Трудно было представить лорда Макалаурэ скитающимся по землям юга, слишком уж чужды они благородному нолдорскому духу. Так что же делал в них сам Лэндо?
То, что начинало складываться в его голове, ещё не было ни намерением, ни, тем более, решением. Это было что-то смутное, то неясное ощущение, которое обычно предваряет перемены. Вот уже столетия он жил не на своём месте, не своей жизнью. И он знал, что вернуться к ней после этой встречи — встречи с братом своего лорда и родичем, а одновременно и с настоящим собой — будет несравненно труднее. Так надо ли, думал он, возвращаться?
— Может, и мне двинуться в сторону севера? Посмотреть, как изменились земли, — неопределенно бросил нолдо, словно невзначай. Скорее не чтобы обозначить намерение, а чтобы не упустить это предчувствие. Теперь так просто от него не отмахнешься: лорд наверняка напомнит, спросит... А Лэндо к тому моменту созреет, чтобы решить.
О еде он как-то даже и думать забыл, но стоило подумать — желудок отозвался ноющей болью. Нолдо и правда не ел больше суток, да и до того у него были серьёзные проблемы со съестными припасами.
— Вот уж не откажусь, — улыбнулся он.

0

33

- Может ты и прав. Хотя практика показывает, что Замысел всё же не был настолько идеален. Впрочем, и Мелькор там постарался изрядно. Хотя и к эльфам он заявился раньше Оромэ. Другое дело, что эльфы его сразу не приняли. - Дёгмунд вновь в задумчивости потёр виски. - Да у дунэдайн свои заморочки. Толку-то, что с Западом общаются, всё равно ведь люди.
Много он слышал и знал и о нуменорцах. Пару раз даже видел некоторые... не слишком красящие их ситуации. Ну ла что тут скажешь. Люди есть люди, какими бы они ни были бы, и как близки к благодати Амана не оказались. Вся их проблема в возможности выбора.
- Изменились они... ровно настолько, насколько могут измениться людские земли за пять веков. Но сходи. Там получше, чем тут.
Что ещё он мог сказать... Разве только, что Музыка севера иная, и те земли ещё чувствуют чары элдар, ещё хранят в себе свет, тот свет, который принесли изгнанники из земель Амана. Да и для странников север получше будет. Хоть и холоднее, а путешествовать там приятнее. Да и окружающий мир слышно лучше, чем тут, а он отзывается.
Людская знать всегда удивлялась тому, что у элдар всё просто и без особых изысков в бытовом плане. И зрелище лорда, занятого приготовлением еды, домашним бытом, либо прочими занятиями, не слишком, по мнению людей, подходящими представителям высшего общества, не было чем-то из ряда вон выходящим. Тем более у нолдор. Так что Дёгмунд вновь скрылся в соседней комнате, ничуть не задумавшись, что может подумать о нём  собеседник. Вернее прол себя-то он улыбался, представляя, что сказали бы деревенские, узнай они о нём чуть больше.
То ли поздний ужин, то ли скорее уже ранний завтрак состоял из густой похлёбки из овощей, зелени и крупы, кусков запечёной в пряностях и муке птицы, свежего хлеба и взвара из трав и ягод. Для этого всего пришлось переместить к постели пару табуретов, ибо подносов в доме лекаря не водилось в принципе. А действовать приходилось тихо, чтобы не потревожить сна человека. Но да навыки прежней жизни никуда не ушли, а потому бурная деятельность одного отдельно взятого нолдо была почти беззвучной.

0

34

Лэндо ответил не сразу. Он устремил взгляд куда-то в пустоту и долго молчал, размышляя над словами лорда. Такая пауза не была неловкой: те, кому некуда спешить, во время беседы могут позволить себе подумать в тишине.
— Я не философ, — сказал он наконец, — и есть вещи, в которые хочется просто верить. Но сдаётся мне, что вы правы, лорд Макалаурэ, — нолдо был слишком погружён в размышления, чтобы заметить, как слово "лорд" вновь сорвалось, непрошеное, с губ. — Может, мы и не можем понять Замысел до конца... Но годы идут, а Искажение всё множится. Словно мы и не победили в Войне Гнева.
Эта последняя фраза повисла в воздухе, тяжёлая и жестокая — ещё один предмет постоянных размышлений Лэндо. Первая Эпоха завершилась великой победой, это было очевидно. Как иначе, если не стало Ангамандо, если Моринготто был повержен и уже никогда не вернётся в пределы Эа? И всё же... Всё же они, нолдор, потеряли в результате почти всё, что имели — а воля Врага продолжала жить, Искажение распространялось, и Саурон был самое меньшее близок к могуществу своего былого владыки. Так кто на самом деле победил?
От этой мысли рука Лэндо сжалась в кулак. Многое изменилось в нем, многое было сломлено и растоптано, но ярость, прозрачная ненависть ко всему тёмному... нет, не стала сильнее — это было просто невозможно; но ничуть не ослабла.
...И вновь, в который раз за эту ночь, Лэндо спросил себя, почему он бездействует. От того, что вопрос повторялся в его сознании снова и снова, ответ не становился ближе. Так не была ли ответом простая, но жестокая истина: он струсил? Струсил и сбежал от войны, от родичей, от себя. Лэндо поморщился, но отогнать от себя подобные мысли становилось с каждым разом всё сложнее.
Нолдо зацепился за следующие слова Макалаурэ, чтобы отвлечься. Словно читая мысли лорда, а на самом деле просто думая в том же направлении, он спросил:
— А что Музыка тех мест? Сильно переменилась? Успели камни забыть нас? — не нужно было пояснять, что под "нас" Лэндо подразумевал Гвайт-и-Мирдайн.
Действительно, зрелище занятого ужином лорда вовсе не было для нолдо необычным. А даже если бы и было... Верно говорит Макалаурэ, сейчас они лишь двое странников. Во время странствий и королю бывает нужно приготовить еду или зашить рубашку.
Запах еды поплыл по комнате, и Лэндо сглотнул наполнившую рот слюну.
— Ничего себе! — изумился он. — Вот это пиршество.

0

35

- А мы и не победили. Там не было ни победителей, ни проигравших. Это была лишь одна битва из многих, не более. - Нолдо покачал головой.
Война бесконечна. Кто знает, может и она была частью Замысла.  Ибо только Свет или только Тьма долго бы не просуществовали. Но и мирно сосуществовать они не могут. А потому... Победили лишь сильного носителя Тьмы, но на смену ему уже пришёл новый, пусть более слабый, но для ослабевшего Света и такого будет достаточно. И так будет бесконечно...
- Там, где живут люди, Музыка меняется часто. Иногда даже слишком. А то место помнит, да. Там до сих пор никто не селится. Тихо, спокойно и печально. Одеи руини в зелени, до сих пор хранящие величие.
Он был там несколько раз. Пытался найти могилы тех, кого знал ещё при жизни. Место, ставшее лишь частью истории, лишь эпизодом в бесконечной войне...
На восклицание сородича Дёгмунд лишь усмехнулся.
- То, что готовить особо не нужно было.
Можно сказать почти обычных походный набор, который могла предложить полевая кухня войска нолдор. Ничего особенного. Да и откуда в доме простого лекаря взяться чему-то необычному, тем более ближе к весне. Но нолдо было всё равно приятно, что даже такой набор был назван пиршеством.

0

36

Лэндо неопределённо качнул головой: то ли кивнул, то ли не согласился — не понять. Вероятно, лорд Макалаурэ был прав — какая же это победа, если война не окончена... Это им тогда казалось, что окончена. Что Моринготто был единственной опорой Тьмы, что без него она бессильна, что у неё нет лидера, вокруг которого можно было бы объединиться. Так они считали в Эрегионе, за это и поплатились. Теперь пора было признать это мнение ошибочным, признать, что война идёт. А это означало признать, что нужно сражаться. От таких бродящих по кругу мыслей у Лэндо начинала болеть голова.
— Руины в зелени... Представляю. Должно быть, горькое и красивое зрелище.
Нолдо не знал, хватит ли у него духу прийти и взглянуть на руины Ост-ин-Эдиля. Даже спустя половину тысячелетия. Последний раз он видел город близким к падению, но пока еще стоящим, сдерживающим напор Врага из последних сил. Охваченные пламенем башни еще стояли, со стен домов смотрели скульптуры и барельефы. Увидеть башни рухнувшими, а скульптуры — разбитыми на куски; увидеть, как вьюн ползёт по барельефам, а сквозь камни мостовой пробивается трава... Нет. Как бы ни хотелось услышать родную музыку камня — ни за что.
В последние годы рацион Лэндо не отличался ни разнообразием, ни вкусовыми качествами, и много уступал той самой полевой кухне. А потому нолдо назвал завтрак пиршеством совершенно искренне. От голода угощение показалось ещё лучше.
Вместе с чувством сытости на Лэндо, наконец, накатила ленивая дрёма. Накопившаяся усталость и потеря крови с опозданием начали, наконец, сказываться на трезвости его рассудка. За окном уже светало, когда нолдо извинился перед лордом и тут же уснул.

По неизвестной причине это был один из тех редких моментов отдыха, когда Лэндо не видел кошмаров. Может, так на него подействовал разговор с родичем, да ещё и на квенья; может, усталое сознание было просто неспособно воспроизводить яркие образы —  но нолдо ничего не снилось. Он проспал всё утро и проснулся во второй половине дня: солнце светило из западного окна, но держалось ещё высоко.
В комнате никого не было. Лэндо попробовал приподняться, но тут же лёг снова. Как же он отвык от того, насколько медленно роа возвращается к норме после ранения. И это ему ещё повезло встретить лучшего чаровника из всех ему известных...
Мысль о чарах тут же повлекла за собой мысль о той надежде, что дал ему этой ночью лорд Макалаурэ. Лэндо достал из-под одеяла правую руку и посмотрел на неё; согнул пальцы. Он давно уже привык к тому, как медленно и неловко они делали это. В памяти всплыл образ этой же руки, но здоровой; ловкие пальцы работали над драгоценными камнями и металлами. Неужели к этому можно было вернуться?.. Лэндо разжал кисть и посмотрел на дверь в ожидании лорда.

0

37

В отличии от раненого Дёгмунду этой ночью и утром поспать было не суждено. Всё время заняла подготовка к операции, сложной даже по меркам целителя-нолдо с многолетним опытом. К тому же... А вы попробуйте найти в сердце диких южных земель необходимые инструменты, да ещё и за несколько часов. Задача почти невероятная и невозможная. Но что есть невозможно для сына Феанаро.
Конечно всего, что  он хотел бы найти, в округе не оказалось, но лучшего на многие лиги вокруг и не было. Да и тому, что нашлось, можно было уже радоваться.
В дом лекаря нолдо вернулся уже ближе к вечеру. И обнаружил, что сородич уже не спит.
- Дня светлого. - Поздоровался он, выкладывая на стол в основной комнате принесённые в сумке разномастные инструменты. Больше всего этот набор напоминал то ли мелкий кузнечный, то ли ювелирный, то ли и вовсе подобие палаческого. Впрочем, всё это нужно было для операции. Последним на стол был водружён железный горшок с каким-то составом, пока кажущимся почти каменно-твёрдым.
- Ну вот. Не всё, чего бы хотелось, но что вышло. - Обвёл Дёгмунд взглядом получившуюся композицию. Достал с одной из полок изрядную бутыль, в которой по горло было налито самое крепкое вино, что можно было отыскать в этих краях, чашу и глубокую миску, больше похожую на маленький тазик. Перелил вино из бутыли в ёмкости. достал из своей дорожной сумки лекарский набор и присоедиил к содержимому стола.
- Ну вот. Можно приступать. - Задумчиво сообщил он. - Ты как, на стуле усидишь, или лучше кресло перенести?

0

38

- Дня светлого, Макалаурэ.
Лэндо не без удивления наблюдал за приготовлениями - больно уж диковинными казались все выставленные инструменты. По крайней мере, на целительские они были похожи только смутно. Но нолдо доверял лорду Макалаурэ больше, чем собственным представлениям о предметах, которые можно использовать в исцелении. К тому же, ему было совершенно нечего терять.
- Если бы я вас не знал, обязательно решил бы, что вы меня пытать собрались, - усмехнулся Лэндо, через смех избавляясь от напряжения. Оно было вызвано не страхом боли, но отсутствием веры в успех.
Запахло вином, и он усмехнулся снова, на сей раз мысленно. Кажется, целые годы прошли с тех пор, как он брал в рот что-то крепче кислого яблочного сидра, который гнали местные люди.
"Усижу, это не проблема", - едва не ответил нолдо, следуя вековой привычке на словах приукрашивать собственное состояние, но вовремя удержался. Он был еще слаб, не успел оправиться от потери крови... Процесс врачевания руки явно не пойдет лучше, если от боли Лэндо действительно свалится со стула.
- Боюсь, что в кресле будет безопаснее, - нехотя признал он, поднимая на лорда взгляд.

0

39

- Тогда кресло. - Спокойно кивнул Дёгмунд. И занялся последней стадией подготовки - передвинул кресло и помог в него перейти раненому. Выдал ему чашу с вином. - Пей залпом. Ничего крепче тут нет, но и это цедить не стоит.
Затем сел напротив и вновь внимательно присмотрелся к повреждённой руке. Осторожно взял её в ладони и прощупал пальцы. Потом одной рукой подвинул к сородичу флакон с обезболивающим, а сам принялся за плетение чар, погружая того в полусонное состояние, дабы случайно делу не помешал. Только после этого взялся за инструменты, для начала хорошенько очистив их в ёмкости с вином. Мысленно усиехнулся. Да, работа лекаря и палача в каких-то моментах ну очень похожа. Вот хоть сейчас, что он по сути делает? Правильно, фактически калечит руку ещё больше. Вот только дальше начнутся заметные различия...
...Прошло немало времени прежде, чем Дёгмунд развеял чары. На данный момент он сделал всё, что можно было, сломав и собрав по-новой все пальцы, и зафиксировав их специальным составом в нужном положении. Недели на полторы-две, потом придётся ещё раз "поиздеваться" над кистью и снова зафиксировать. Сначала он думал делать всё постепенно, но обнаружил, что дело не настолько уж плохо, как казалось, и слишком долго бывшего верного брата мучать с этим не придётся. Обезболивающее правда придётся давать ещё долго, иначе не лучше пытки лечение покажется.
- Остерегайся воды и силовых движений кистью. Иначе либо сместишь, либо размягчишь. - Проинструктировал он раненого.

0

40

Устроившись в кресле, Лэндо здоровой рукой принял чашу и тут же осушил ее залпом. С непривычки вино показалось трижды крепче, чем было на самом деле. В голове стало восхитительно пусто и даже будто бы тихо ненавязчиво зазвенело.
— Хорошее вино, — впрочем, может, оно было и дрянью: Лэндо едва почувствовал вкус. Он отрывисто кивнул лорду и протянул ему правую руку.
Словно заворожённый, нолдо наблюдал, как уверенные пальцы Макалаурэ ощупывали его кисть. Обезболивающее выпил точно так же, залпом, и не всерьёз, с усмешкой подумал, что лучше бы во рту остался вкус вина.
Зазвучали чары...
Всего этого было, разумеется, недостаточно, чтобы рука утратила чувствительность полностью. Это было бы слишком легко, пронеслась в голове мимолетная мысль, и в этот момент лорд приступил к делу.
Лэндо не знал, сколько времени прошло прежде, чем он вскрикнул — должно быть, немного, минут пять или семь, но эти минуты смешались в одно бесконечное безвременное марево. Он вскрикнул ещё раз.
Когда-то давно, наблюдая за вернувшимся из плена Майтимо, Лэндо заметил, как изменилась у того реакция на боль. Руссандол проглатывал крики любой ценой; даже во сне, когда ему снились кошмары, стискивал челюсти и молчал. Однако сам Лэндо такой привычки не приобрел по простой причине: в застенках Саурона он не относился к тем, кто молчит из принципа. Нолдо предпочитал стонать и кричать, тем самым хоть немного облегчая самому себе боль.
Не молчал он и сейчас. Ощущения сильно притуплялись обезболивающим, чарами и лёгким опьянением, но оставались все равно. Должно быть, случайного прохожего, которому довелось в тот вечер проходить мимо лекарского дома, всерьез напугали доносившиеся оттуда звуки.
В определённый момент перед глазами у Лэндо поплыло и сделалось красно от подступивших воспоминаний. Деревянные стены комнаты вдруг стали каменными, а кресло показалось неожиданно жёстким. Нолдо непроизвольно вскинул свободную левую руку, чтобы убедиться, что она не привязана.
С хрустом сломался ещё один палец. Звук был даже мучительнее боли, потому что казался слишком — слишком — знакомым.
"Хватит, — сказал Лэндо самому себе с неожиданной злостью. — Это даже не тень той боли. Это вообще не боль. Хватит".
Именно воспоминания, непрошеные и навязчивые, изматывали больше всего. К моменту, когда чары развеялись, нолдо был хотя и вполне в сознании, но не совсем в себе.
— Я думал, это будет хуже, — пробормотал он не слишком внятно, словно пытаясь прикрыть этими словами предыдущие крики. Затем посмотрел на зафиксированную руку и кивнул: — Понял. И когда продолжим?

Отредактировано Lendo (2018-05-06 14:56:03)

0

41

Работая, Дёгмунд умел отключаться от происходящего, чтобы оно ему не мешало. Потому крики раненого его не отвлекали совершенно. Тем более, что были вполне себе ожидаемы и предсказуемы. Потому нолдо и пропустил их мимо себя, не став придавать значения. А деревенские были предупреждены, так что никому и в голову не придёт проверять, что тут происходит.
- Однако, стоит признать, что вчера мне тоже думалось, что дело будет куда как сложнее. - Задумчиво произнёс Дёгмунд, наводя порядок в инструментарии и на столе. - Продолжим, когда пальцы можно будет согнуть. Недели через две примерно.
Самое сложное уже было позади. Но и без того работы было много, пусть и не такой мелкой и опасной.
- Тебе потом нужно будет кё с нуля почти разррабатывать. Особенно подвижность и моторику. Иначе толку мало окажется. Плохо, что времени много прошло, ну да нагнать можно будет.
Нолдо потёр виски, чуть прикрыв глаза. Но из-под полуприкрытых век наблюдал за собеседником.

0

42

Проходили недели и складывались в месяцы. Специфическое лечение разбудило в подсознании Лэндо ужасы плена, и ночами его преследовали навязчивые кошмары — но насколько он был несчастен ночью, настолько же днём его переполняла радость. За разговорами с лордом он не испытывал скуки, а загоревшаяся на горизонте надежда — настоящая аматирэ, поскольку эстель давно уже оставила нолдо — наполняла тело и дух силами. Лэндо шёл на поправку, и это было верно не только относительно его ран и искалеченной руки.
Когда работа Макалаурэ была закончена, нолдо не меньше часа просидел, с удивлением сгибая и разгибая пальцы. Ему с трудом верилось в успех лечения. Конечно, лорд был прав, и теперь руку предстояло разрабатывать ещё очень долго, но главное было сделано. Кости встали на место и накрепко срослись.
Лэндо вышел на крыльцо и посмотрел на восток, где из года в год сгущалась тьма. Он думал о том, что молот плена раздробил всю его жизнь, как раздробил правую руку. Думал о том, что рука теперь здорова. О том, что, может статься, когда-нибудь срастется и жизнь.
Уже не впервые  Лэндо задумался о том, чего именно не хватало в его нынешнем существовании. Он сам сделал выбор не возвращаться к эльфам и не искать нового сюзерена, но именно присяги ему не хватало. Простой возможности быть рядом с кем-то, кто этого достоин, и служить ему. Если так, то не была ли встреча с сыном, братом и дядей покойных сюзеренов Лэндо знаком судьбы?..

Долгое время эти мысли оставались лишь мыслями. Пришла весна, и между двоими нолдор зашла речь о том, чтобы покинуть дом лекаря и отправиться на север, как они и собирались. Планы не расходились с делами: вскоре всё было готово к отправлению.
Вечером накануне назначенного дня Лэндо всё же решился заговорить с лордом о вопросе, столь для него важном.
— Макалаурэ, — начал он не слишком решительно. — Я давно уже хотел спросить... С тех пор, как погиб король Келебримбор, я так и не принёс никому присяги. И теперь... Теперь мне думается, было бы справедливо, если бы я принёс ее вам. Больше от Дома Пламени никого не осталось.

0

43

Работа с исцелением руки продвигалась своим чередом и без особых затруднений. Дёгмунду правда пришлось повозиться, припоминая  то, как следует работать с пальцами на стадии сращивания костей. Но память и в этот раз не подвела. А потому уже через полтора месяца он окончательно снял повязки с кисти и проверил результат.  Пока не без труда, но пальцы были полностью работоспособны. Нужно будет тольео разрабатывать их, придавая ту же гибкость, растяжку и силу.
А там зашла речь и о том, что пора бы выдвигаться в путь. Старый лекарь на то только головой качал и сомневался, что вообще есть смысл в столь длительном и непростом путешествии, но…
Накануне отправления  Дёгмунд проверял и приводил в порядок оружие. Не то чтобы он опасался встретить на пути врагов, просто уже привык держать  своё оружие и снаряжение в порядке и готовфым к работе.
Он как раз чистил кольчугу, когда Лэндо заговорил с ним. Подняв голову, нолдо задумчиво посмотрел на сородича.
- Верно, из Дома Пламени кроме меня никого не осталось. Но и я сейчас не в праве принять твою присягу. Ибо лорду должно  давать своим верным цель и вести за собой к ней. Либо же в каком-то деле быть ведущим и лидером. Лорду должно  обеспечивать верных тем, что необходимо им для жизни, прямо или косвено. У меня нет цели, которую я могу указать и к которой повести. Моё дело жизни тебе не ведомо. И дать тебе что-либо я не в силах, ибо уже давно избрал путь странника. К тому же на этой дороге стираются сословные грани и условности. Нет, запретить  или отказать тебе я не могу, но прошу покуда отложить это решение.

0

44

Ответ Макалаурэ был... ожидаемым? Конечно, ожидаемым. Догадаться о нем можно было ещё в самый первый вечер их разговоров, когда сын Феанаро попросил не звать его лордом. Присягу действительно приносят лишь лордам да правителям. Лэндо хотел бы поспорить с Макалаурэ, хотел бы сказать, что всё это ему не важно, что он не нуждается ни в обеспечении, ни в цели, лишь бы просто быть рядом с тем, кто заслуживает этого. Но спорить было бесполезно, лорд был прав. Кровь кровью и честь честью, а в такой присяге не было смысла. Сюзерену не обязательно иметь свои земли и свою крепость — мало ли лорды теряли и то, и другое во времена войны с Моринготто... Но сюзерен должен вести за собой, и Лэндо видел, что Макалаурэ не хотел этого.
В конце концов, подумал нолдо, разве обязательно нужна присяга, когда просто хочешь быть рядом? Он привык, что к лорду его привязывало нечто формальное, облеченное в слова обетов. Но разве не были эти обеты всего лишь внешней оболочкой глубинной верности, верности фэа? Разве не могла верность существовать без них?
После долгой паузы Лэндо ответил:
— Должно быть, вы правы, Макалаурэ, хотя мне трудно это признать. Но, как бы то ни было, я в долгу у вас. За эти месяцы вы вернули мне много большее, чем рабочую руку.
Это было чистой правдой. Сейчас, накануне отправления на север, нолдо чувствовал себя так, будто последние полтысячелетия спал тяжёлым беспробудным сном и вот теперь проснулся. Он ощущал в себе душевные силы, с потерей которых давно уже смирился. И это был долг из тех, которые не выплатить иначе, чем дружбой и верностью.
— Так что, — продолжал Лэндо, — просто знайте, что вы всегда можете на меня положиться. Мы ступаем на одну дорогу, и я буду рад возможности вернуть вам хотя бы часть той помощи, что получил.
Нолдо не произнёс ни присяги, ни просто клятвы. Его слова хоть и имели торжественный смысл, но все же были сказаны в простом тоне. Обыкновенная благодарность да заверение в дружбе. Но мысленно Лэндо возвёл их в ранг обета: если не лорду, то хотя бы самому себе. Так было проще, потому что для нолдо вся его жизнь чётко делилась на две части: ту, когда он был связан клятвами и жил в мире с собой, и ту, когда вместе с клятвами он потерял и себя самого. Желание вернуться в прежнюю жизнь и обрести покой было столь же великим, сколь и, как ему казалось теперь, несбыточным.

Отредактировано Lendo (2018-05-10 19:58:23)

0

45

Слушая слова сородича, Дёгмунд слегка качнул головой. Ничего тот ему не был должен. Он всего лишь сделал то, что должен был сделать в любой ситуации. Долг целителя и, таки да, лорда нолдор, пусть он сам только что утверждал, что прав лорда у него нет сейчас никаких. Кровь-то и происхождение от случившегося никуда не делись. Вот только объяснять это как-то не хотелось, бесполезно. Впрочем, как некогда говаривал его оруженосец, Мандос всех рассудит и каждому по делам его и долгам судьбу определит. Что же, может оно и так.
- Охоты за сильмариллами и войны с Тёмными не обещаю. Так что, если тебе не будет скучно в моём обществе, то от компании отказываться не стану. – После неколорой паузы ответил он, заканчивая приводить броню в порядок.
Потом вымыл руки и отошёл к уже сложенной дорожной сумке. Некоторое время что-то поискал там, а найдя, передал Лэндо. Это была тонкая тетрадь из сшитых толстой нитьбю листов.  Явно делалась скорее для удобства нежели как что-то красивое.  В тетради же были выполненные графитом простые портреты. Скорее даже наброски. Ну и несколько пейзажных зарисовок в конце.
- Думаю, тебе это понравится. Воспоминания о Доме. – Задумчиво пояснил нолдо, кивнув на тетрадь.
Там были не те феанариони, какими их знали по Белерианду. Воспоминания. Такие, какими они аже в Амане редко бывали. А пейзажи… Уже Белерианд. Вот только опять редкие моменты мирных картинок.

0

46

Если бы Лэндо знал, о чем подумал сейчас Макалаурэ, то возразил бы, что тот отказывает себе в правах лорда, оставляя при этом все обязанности. Однако он не знал этого и лишь усмехнулся в ответ на слова:
— Как бы то ни было, а скучнее, чем мне было в одиночестве, нам вдвоём точно не будет. Я ведь тоже не за сильмариллами охотился и не с тьмой сражался. Эта стычка с разбойниками, которая меня сюда привела — скорее исключение, чем правило. Последние столетия я вёл до ужаса скучную жизнь, так что... вдвоём веселее.
Голос нолдо звучал сейчас оптимистично, что давненько с ним не случалось. Он хотел было последовать примеру лорда и ещё раз проверить своё вооружение, когда тот вдруг передал ему тетрадь. Лэндо быстро распахнул ее на первой странице... и замер.
Он, как раз, хорошо помнил таких феанариони. Через две Эпохи прошли с ним воспоминания о настоящем свете и настоящем мире. Мире, а не перемирии... Может быть, потому он и остался верным Первому Дому, потому и не предал, как многие в Гаванях Сириона, что помнил вот этого Руссандола, смеявшегося сейчас с одной из первых страниц. Молодого, почти мальчишку, с ясным взглядом, длинной косой, искренней улыбкой... Своего сверстника и приятеля по играм, спустя столетия ставшего безжалостным Белым Пламенем, братоубийцей, на лице которого улыбку видели редко.
Были здесь и другие братья Макалаурэ. Лэндо вдруг вспомнил, как хоронили под Дориатом Куруфинвэ, Карнистира и Тьелкормо. Лицо младшего из них застыло в изумлённом, наивном выражении, совершенно не похожем на маску холодной ненависти, которую Искусник носил со времён Нарготронда. Лёжа в ещё не засыпанной могиле, Куруфинвэ выглядел на целые века младше своих лет — как раз таким, каким смотрел сейчас с одного из портретов...
...И пейзажи, пейзажи Белерианда. По большей части, конечно, времён Долгого Мира — когда ещё можно было застать такие мирные картины? Вот лес Дортониона и четыре всадника, мчащиеся вдалеке. Их лица слишком далеки и потому не прорисованы, их корпусы наклонены вперёд к гривам лошадей, но по одним только очертаниям да пейзажу вокруг можно угадать, что это Ангарато, Айканаро, Тьелкормо и Куруфинвэ. А вот Химринг — вид на крепость, открывающийся с юго-востока, откуда из Врат Маглора лорд Макалаурэ ездил к старшему брату. Лэндо листал и листал: Таргелион, Эстолад... Вот на празднике Мерет Адертад лорд Майтимо танцует с леди Артанис. А вот уже не Долгий Мир: вид со стен крепости Амон Эреб на юг, и видно, как далеко внизу в шутку дерутся двое мальчишек, совсем ещё детей. Не важно, что это лишь силуэты, лиц которых не видно; легко угадать, что это за мальчики. Лэндо вспомнил, как однажды ездил из Эрегиона в Линдон, вспомнил статную фигуру повзрослевшего Эллерондо. Сколько воспоминаний в этих листах и столько ещё приходит на ум само, без рисунка, лишь по ассоциации...
Должно быть, он изучал тетрадь действительно долго. В конце концов закрыл и с блёклой улыбкой вернул лорду.
— Воспоминания о Доме... — пробормотал он, услышав в интонации Макалаурэ и повторив эту заглавную тенгву. — Спасибо. Они чудесны.
Лэндо зевнул и глянул в окно: уже стемнело, и они с лордом сумерничали при свечах. Пора было ложиться, чтобы, может быть, если Ирмо будет милосерден, увидеть воспоминания из этих рисунков во сне. А наутро — дорога.

О, каким будет завтрашний день
В этом мире большом и враждебном?

0


Вы здесь » Путь в Средиземье » Юг » (Харандор, 4 февраля 2220 В.Э.) Встреча живущих мёртвых