Путь в Средиземье

Объявление


Добро Пожаловать!


 

«На протяжении сумерек Второй Эпохи Тень растёт на востоке Средиземья,

всё больше и больше распространяя своё влияние на людей, чья численность

умножилась, в то время как род эльфов начал увядать. Вот три основные

темы: Задержавшиеся эльфы, что остались в Средиземье; возвышение

Саурона до нового Тёмного Властелина, повелителя и бога людей; и

Нуменор-Атлантида. Они рассматриваются историографически и в двух

преданиях или рассказах: Кольца Власти и Падение Нуменора. Оба служат

существенными предпосылками для Хоббита и его продолжения» - Письмо

131 Милтону Валдману, Дж. Р. Толкин.


Список персонажей Правила Сюжет Ситуация в мире Шаблоны анкет Акции
Администрация
Sauron  372279461
Rava

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь в Средиземье » Север » (Ривендел, 14 июня 2221 В.Э.) Огонь


(Ривендел, 14 июня 2221 В.Э.) Огонь

Сообщений 1 страница 30 из 54

1

http://pm1.narvii.com/6664/8db164127d3c1d42710b9e9d8ad3be3cd334acea_00.jpg

«Арфы умолкли, и в мире подлунном
Эльфов напевы давно не слышны.
Рука не скользит по серебряным струнам.
Никто не тревожит лесной тишины.
Но бури и ветры стонали когда-то,
И в тучах тонули дневные лучи.
Огонь по деревьям метался крылато.
Как факелы, сосны пылали в ночи.
Дол оглашался набатным трезвоном.
Дышала тревогой кромешная тьма.
Пламя ревело свирепым драконом.
Рушились башни, пылали дома.
Горное эхо умножило громы.
Глохли от грохота недра земли.
Подземные залы покинули гномы,
Клады сокрыли и скрылись вдали.
Тают в тумане дальние горы.
Молчанье во мраке пещеры хранят.
Закончим до ночи походные сборы,
Пойдем и отыщем потерянный клад.»
- Дж.Р.Толкин, Хоббит или путешествие Туда и Обратно.

Время: полдень 14 июня 2221 В.Э.
Место: Имладрис, преимущественно западная часть долины.
Участники: Глорфиндел (ДМ), Гил-Галад, Рава.
Описание: «- Дракон! Дракон летит!».
Белый Совет, на котором обсуждались темы Колец Власти, угрозы Мордора и раскола в Нуменоре, прерван нападением огромного урулоки и группы тёмных майар. Небо затмила непроницаемая серая пелена, пороги Бруинен скованы ледяным заклятием, Большой Дом полыхает, среди деревьев слышны крики ужаса и боли. Чародеи собираются, дабы дать отпор прислужникам Моргота, воины Имладриса вооружаются для битвы с драконом. Кто переживёт сей день, чтобы воспеть его в легендах?

Примечания: Начало см. (Ривендел, 14 июня 2221 В.Э.) Белый Совет

Инвентарь

Глорфиндел: парадная мантия осенних тонов, кинжал.
Эрейнион: копье, щит-капля, полуторник в наспинных ножнах и длинный узкий кинжал. Броня: короткая кольчужная рубаха, усиленная спереди стальной чешуей, шлем, кожаные поножи и наручи, поддоспешник. Производство нолдорское.
Рава: мужская рабочая одежда (холщовая серая рубаха, коричневые куртка, штаны и сапоги), пара зачарованных клинков, лук и колчан со стрелами, короткий походный нож.

Отредактировано Glorfindel (2018-01-02 19:04:33)

0

2

В оружейной хватало взволнованных лиц: эльфы со всей долины спешили вооружиться для борьбы с врагом. Впрочем, перед Верховным Королём и его Наместником почтительно расступались, да и не всех, кто рвался в бой, допустили к нему. Большинству молодых да прытких (а в те дни таковых среди эльфов всё ещё хватало) вручили лук, стрелы и приказали держать оборону возле дома Элронда. В то же время, у парадного входа собирался ударный отряд из ветеранов Войны с Сауроном. Были среди них и те, кому довелось биться с драконами в Первую Эпоху. Собранные, опытные и могучие, нолдор являли собой грозную силу. И всё бы ничего, но толком вступить в бой эта сила сможет ещё нескоро: слишком медленно собирались отряды, ибо воины разбрелись по всей долине.
Зато с вооружением у защитников было всё в порядке: Имладрис не зря считался форпостом Линдона в Эриадоре, арсенал Элронда полнился древними и могущественными реликвиями эльдар. Так что при желании, что Элронд, что Эрейнион могли заковать себя в сверкающую броню с пяток до ушей… Но не исключено, что к этому времени от Имладриса не останется камня на камне. Впрочем, наспех вооружиться им никто не мешал, а напротив, оруженосцы и домочадцы Элронда были готовы помочь с облачением. Глорфиндел тоже смог бы найти себе меч по руке среди длинных стоек и массивных сундуков. Вот только в арсенал он не явился.
Взгляд золотоволосого эльфа ненадолго задержался там, где скрылась фигура девушки. Та выскочила прочь при первых признаках опасности, но ему отчего-то не верилось, что она собралась переждать бурю под ближайшим пнём. Тем более, что пней в Имладрисе не водилось. Ударил огненный вал, сквозь окна брызнули снопы искр. Глорфиндел следил за полётом дракона сквозь яркое пламя и не щурился. Сейчас он жалел об оставленном мече, и вдвойне о том, что Валар не одарили его крыльями. После взглянул на запад, где средь быстрых порогов Бруинен рос уродливый ледяной клин. Он ощущал, как сверхъестественный холод распространяется от того места, сковывает воду, промораживает корни деревьев и сковывает инеем лепестки цветов.
Они были окружены, и всё что осталось – решить…
«Огонь или лёд?».
- Простым воинам не под силу легко справиться с майа Севера. Потому лучше, если его на себя возьмёте вы. Глорфиндел, а мы с тобой разберёмся с драконом.
«Чтож, я всегда выбирал места погорячее» - не без иронии подумал воитель, а вслух произнёс:
- Повинуюсь, мой король. Не вижу, почему бы двум благородным нолдор не разобраться с драконом!
Он уже собрался покинуть зал Совета вслед за Гил-Галадом и Элрондом (впрочем, тем пришлось потесниться в проходе с делегацией гномов, спешащих на выручку сородичам), но в последний момент обернулся к нуменорцам.
- Говорят, лучников Эленны страшатся по всему западному побережью Средиземья. Если у вас есть те удивительные стальные луки – для них найдётся работа. Если нет – спешите в арсенал. Примкните к ополчению, действуйте сообща и мы повергнем чудовище!
После чего вылетел следом, шелестя мантией цвета осенней листвы. Нагнать правителей он бы уже не успел, впрочем, и не собирался. Доспех, за редким исключением, был сомнительным подспорьем против огненного дыхания, когтей и клыков дракона. Что до оружия, то кинжал, с которым Лаурэфин пришёл на собрание, будет ничуть не хуже отскакивать от драконьей чешуи, нежели меч или копьё. Конечно, лучше выходить на урулоки в заколдованном доспехе и при полном вооружении, но урулоки вряд ли согласится подождать, пока эльфы наряжаются для битвы. Потому Глорфиндел решил рискнуть и бросился к стойлам, расположившимся позади большого дома.

Выбежав через чёрный ход Лаурэфин тут же услышал испуганное ржание лошадей и крики слуг, а вскоре увидел причину паники: конюшни пылали. В иное время там отдыхало лишь несколько лошадей, остальные же вольно паслись в долине. Но сейчас долина была переполнена гостями, и свободолюбивых скакунов пришлось разместить в стойлах… где их и настиг драконий огонь. В иное время, самые смышлёные из меарас увели бы собратьев из пылающей пристройки, но присутствие дракона лишило их храбрости. Они ржали и метались, вырывались из рук конюхов, что рискуя собой, пытались выгнать обезумевших животных на воздух. В иное время, немало из них сгинуло бы в огне. Но среди разнообразных дарований Глорфиндела был один, что раз за разом приводил его имя на страницы истории: он успел вовремя.
Ворвавшись в распахнутые двери он пинком отбросил в сторону горящую балку и огляделся. Внутри царило смятение, эльфы и звери кашляли, метались в чёрном дыму. Несколько секунд нолдо высматривал своего коня, а потом метнулся в самую гущу столпившихся лошадей и ухватил за ухо статного белоснежного жеребца:
- Стой, замри и внемли мне.
В голосе высокого эльфа, который многие сравнивали с музыкой, был в эти секунды мягок и спокоен, но исполнен такой властностью, что и сам жеребец, и многие рядом с ним замерли, навострив уши и забыв про пожар. Убедившись, что привлёк всеобщее внимание, Глорфиндел вздохнул и тем же непреклонным тоном заявил:
- Всё хорошо, Фалрох, сейчас я запрыгну тебе на спину и мы пойдём к зелёной траве и синему небу. Согласен?
Жеребец моргнул слезящимися глазами, и воитель мигом оказался у него на спине. Пара эльфов, доселе бессильно барахтавшихся среди конских тел, воспользовались передышкой и принялись успокаивающе напевать, успокаивая животных. Медленно, но верно, они двинулись к выходу. Вёл Глорфиндел, сидя верхом на коне, вслед за ними тянулись остальные животные, а конюшие следовали позади и следили, чтобы никто не отстал и не потерялся. Вот, на их лица упал серый дневной свет, и вся орава с радостным ржанием ринулась вперёд. Лаурэфину пришлось постараться, чтобы придержать табун.
- Никого не забыли? – поинтересовался он у рухнувших в траву слуг, строго глядя на лошадей, чтобы те не разбежались.
- Кажется… да, это все – откашлявшись выдохнул темноволосый нолдо, пересчитывая коней. – Спасибо, мы за ними присмотрим.
- Лучше уведите их в одну из пещер – предложил Лаурэфин и склонился к своему скакуну: - А мы, меж тем, пообщаемся с драконом.
Эта новость явно не обрадовала Фалроха, и тот испуганно заржал, предлагая всаднику идти на дракона пешим ходом.
- Ну, не слишком тесно.
Оглядев табун, Лаурэфин позвал к себе матёрого боевого жеребца. Тот гневно отфыркивался и, казалось, был готов навалять любому дракону. Вместе с ним к эльфу непрошенно подошла резвая кобыла с луком и колчаном, притороченным к седельным сумкам. Воитель подивился такой инициативности среди парнокопытных, но возражать не стал и спешно повёл всю троицу вокруг большого дома, уклоняясь от горящей черепицы, падающей с крыши. В то же время, его мысль протянулась над охваченной паникой долиной и коснулась разума одного из тех немногих, кто до сих пор считал себя его Верным.
~ Эрекдиль, мне нужен мой меч. Постарайся принести его туда, где рычит дракон.
Ответа он не получил, впрочем, это было не мудрено: в долине сейчас творилось такое, что почти любое осанвэ глохло на пол пути. Глорфинделу очень хотелось верить, что в этом причина молчания заключается именно в этом.

Когда Гил-Галад, вооружившись, покинул стены Дома, Глорфиндел уже ждал его сидя верхом, в своих вычурных бронзовых одеждах, с глазами, сияющими точно яркие летние звёзды. Рядом ждал присмиревший конь, а кобыла отправилась искать всадницу, к которой ненароком привязалась за время путешествия из Серых Гаваней.
- На ногах за драконом не угнаться – пояснил свой поступок Глорфиндел. – Скорее, поскакали!

+1

3

Планов заковывать себя в полный доспех Эрейнион и не имел. Такая броня хороша при битве с орками и варгами, чтобы оставаться неуязвимым для ятаганов и клыков. Но в битве, где нужна скорость и маневренность, только помешает. Однако выходить против дракона совсем без ничего нолдо тоже не стал. У дракона есть не только огонь, когти и клыки, но и хвост с шипами, и неверочтная сила. А доспех может уберечь от таких вот повреждений вполне неплохо, конечно если сильно не подставляться. А ему, как воину ближнего боя, придется довольно сильно сближаться с ящером длч верной и результативной атаки.
Потому когда нолдо почти влетел в оружейную, дерда в руке снятый по дороге плащ и корону, метнувшися по помещению взгляд сразу выхватил необходимое. Достаточно легкая, но прочная за счет усиливающих ее и идущих внахлест пластин короткая кольчуга, плотный поддоспешник под нее, в котором может увязнуть даже драконий коготь. Простые не мешающие быстрому движению поножи и наручи.  Шлем со спускающейся на плечи кольчужной сетко, но оставляющий открытым лицо.  У привычного к броне воина да с помощью опытного помощника облачение не заняло много времени, а вес доспеха давил на плечи лишь первые несколько минут.
Уже за дверями оружейной Эрейнион столкнулся со своим оруженосцем, принесшим собственно смертоносное для тварей Тьмы оружие, прошедшее с Гил-Гэладом не одну битву. Разве что меч был другим, да кинжал прибавился.
За пределами дворца царила суета, но скорее уже сосредоточенная, а не паническая.  хотя общей ситуации это пока помогало мало. где-то уже что-то горело, вовсю занялась крыша центрального зздания. Оглядываясь вокруг, пока натягивал защитные перчатки, принесенные оруженосцем, нолдо удостоил дракона парочкой эпитетов, которые отец отказывался переводить. Прекрасных творений эльфийских ремесленников было  жаль.  Вот так за  несколько минут в  огне погибли месяцы труда и вложенных в работу усилий. За  одно уже это можно было отпилить бошку этой летающей ящерице, а уж про тех, кто пострадает или, не дай Эру,  погибнет сегодня и говорить нечего, за них тем более дракона следовало уничтожить. Вот этим и предстояло заняться.
Оглядевшись и увидев подалеку уже ждущего его Глорфиндела, Эрейнион несколько скептически усмехнулся да уж, контраст изрядный - он, кажущийся довольно массивным из-за брони и  оружия, и воин в парадных одеждах, которые не дают защиты, но зато прекрасно подходят под образ героя легенд и баллад. Но ему простительно, в конце концов не маленький уже, знает, что делать. А вот дева так и убежала без брони, что похуже. Ну да ладно, дело ее. Но все же похоже, что  частица семейного безумия досталась и ей.
- Я бы предпочел не травмировать  их.  Но ты прав, пешком за ящером не угонимся. - ответил он, вскакивая в седло коня и пристраивая поудобнее щит и копье в креплениях у седла.
- Ну что ж. В бой. И пусть валар к нам будут благосклонны.
И первым послал коня туда, где над верхушками деревьев летал ящер.пора. дальше все зависит от них троих и от благосклонности к ним Судьбы.

+1

4

Кто знает, когда в последний раз колыбель дома Элронда была наполнена такой суматохой. Ньялмэ с успехом огибала на тропе эльфов, спешащих в оружейную или к горящим крышам, и едва не столкнулась с местными жителями, катящими повозку с переполненными водой бочками. На мосту ей не без труда удалось миновать группку молодых эльфиек, с удивлением воззрившихся на бесноватую незнакомку.
- Миледи, стойте! Куда же вы, там опасно! - доносились до Равы беспокойные голоса, но вскоре и они потонули в общем шуме. Дикарка была непреклонна, а её бег - неумолим. Даже в чужих одеждах эльдэ могла дать фору любому опытному гонцу: почти вся её жизнь проходила в бешеном ритме и по большей части напоминала бесконечную гонку со смертью. И с учетом, что движение для эльфийки было средством выживания, а долгий и утомительный путь до Имладриса вновь помог её мышцам окрепнуть, мало кто сейчас мог остановить свирепую охотницу, несущуюся на всех порах к своей добыче.
Впрочем, даже в пылу погони было бы крайне сложно не услышать позади ритмичный бой копыт и выразительное конское ржание. Рава обернулась, встречая с нескрываемым изумлением знакомую вороную кобылицу. Как это чудное создание смогло в одиночку отыскать свою наездницу, девушка сказать не смогла. Да и в принципе не стала, если честно, бросаться в глубинные домыслы. Её разум мягко потянулся навстречу столь неожиданному дружескому порыву, а руки прямо на ходу ухватились за поводья.
"Давай, девочка, нам нужно поспешить!" - только лишь пронеслось в сознании Ньялмэ, а кобылица уже припустила вперед так, что наездница едва успела оказаться в седле. Складывалось впечатление, будто бы эта лошадка всю свою жизнь ждала подходящего случая, чтобы проявить свои скрытые навыки. Кто знает, быть может, Кирдан знал об этом наверняка, когда отдавал ее в спутники одичавшей принцессе?

Стремительно миновав луга, Рава со свистом проскочила в нестройные ряды садовых деревьев под устрашающий драконий рев и нарастающий лязг металла. Над зеленеющими ветвями вздымались огромные крылья и алая зубастая пасть, а в стороне во всю пламенели заросли и посевы, которым не повезло испытать на себе убийственную мощь драконьего огня. Чудище становилось все ближе, и в преддверии встречи с ним сердце эльфийки колотилось так неистово, что его бой не смог бы перекрыть ни один существующий барабан. Уже вскоре меж деревьев Ньялмэ могла отчетливо различить и гномов, ютящихся рваными кучками у груди чудища и всячески избегающих его юркого хвоста. Положение их было, мягко говоря, скверным. Дракон грозно ревел и не давал отрядам перестроиться, очевидно забавляясь при виде беспомощности маленьких глупых созданий. Его нужно было отвлечь.
Смерив бег лошади, эльдэ потянула поводья в сторону, выводя себя из тени живых садов. От нее до змея оставалось еще около трех десятков метров, но этого было достаточно. Ловкие девичьи пальцы тут же извлекли из креплений лук и наложили первую шальную стрелу. Кобыла замерла на миг, тяжело фыркая и готовясь вновь сорваться с места по одному только зову всадницы.
- Эй, ты! Ящерица! - прогремела Рава, силясь перекрыть шум разгоревшейся битвы. Сорвавшаяся в полет стрела метила в разгоревшийся гневом драконий глаз, но эльфийка не спешила доставать вторую. Даже с её меткостью угодить в столь мелкую движущуюся мишень, да еще с такого расстояния, было не то, что трудно, а практически невозможно. И все-таки главным в этом деле было именно привлечение внимания, чтобы у воинствующих гномов появился шанс на атаку.

+1

5

Подкованные копыта били о землю, бока распалённого коня вздымались и опадали. А золотоволосый всадник, казалось, был неотъемлемой частью мчащегося жеребца и сам был распалён не на шутку. Осенние одежды Глорфиндела развевались на ветру, их яркость потускнела в охватившем Имладрис полумраке. Но в золотых волосах всадника, казалось, запуталась стайка солнечных зайчиков, в окружающей тени они, казалось, лучились собственным светом. И на лице эльфа, юном и благородном, решимость соседствовала с радостным задором. Таким его видели встреченные эльфы, и на душе у них становилось легче.
Воистину, странное это было зрелище: король в сияющей броне скакал бок о бок с безоружным, с виду, всадником. Впрочем, Глорфиндел всегда был склонен к подобному демонстративному риску. И на ту битву с балрогом он вышел в позолоченных наручах и с плащом, сияющим зеленью и ярким золотом. Но в отличие от того жуткого дня, навсегда врезавшегося в память воителя, сегодня он не чувствовал страха. Ему не раз доводилось видеть драконов, и в Нирнаэт Арноэдиад, и во время Падения. И пусть всякий раз он был вынужден отступить, чтобы сохранить жизни себе и своим воинам, а те драконы были не чета смертоносным урулоки, крылатым, он не боялся ни страшных глаз, ни жгучего огня.
Несколько раз он видел силуэт всадницы, мелькающий впереди, но как они не спешили, Рава безнадёжно опережала их.
- Глупая девчонка. Она как светлячок летит на пламя – из уст эльфа, вышедшего на бой с драконом в парадной мантии, эти слова звучали странно, но Лаурэфин был склонен беспокоиться за Ньялмэ или скачущего рядом Эрейниона, нежели о собственной безопасности. – Скачи как ветер мой друг!
Они пересекли широкий мост, пологой аркой возвышавшийся над неспокойными водами, и буквально через минуту встретили дракона. О, какая это была встреча! Ибо дракон, так уж получилось, не оценил нахальство одинокой лучницы. Стрела крепко засела в его верхнем веке и причиняла серьёзную боль. Боль Торна была неразлучна с его яростью, а ярость этого могучего дракона была страшна. Взревев так, что содрогнулись окрестные горы, он одним движением громадного тела расшвырял добрую половину гномов, что обступили его с топорами и щитами. Затем он напружинил лапы и одним гигантским прыжком оказался перед всадницей, так что та могла почувствовать неистовый жар, бушевавший в груди чудовища.
Ах, если бы только эльфийка могла читать мысли своей кобылы! Ибо Кирдан, древнейший и прозорливый, предвидел что дорога Ньялмэ неизбежно подвергнет её опасности. Потому, Корабел сделал наследнице Первого Дома воистину королевский подарок: лошадь из древнего и благородного рода, чья мудрость и ум превосходили многих нынеживущих смертных. За время их совместного путешествия кобыла по-доброму привязалась к сумасбродной наезднице и прониклась к ней некоторым уважением. И только потому Рава не оказалась скинута на землю и избежала острых драконьих клыков. Ибо Тинтэлин, или Звёздная искра, как её звали на Всеобщем наречии, резко развернулась и бросилась вскачь ещё прежде, чем передние лапы дракона коснулись земли.
За спиной Равы гулко клацнули зубы, дохнуло нестерпимым жаром, но в этот раз смерть прошла мимо. Дракон бросился следом, а перепуганная кобыла мчалась прочь, не слушая никаких команд. Так они и вылетели навстречу Гил-Галаду и Глорфинделу: взмыленная лошадь с непомерно округлившимися глазами и огромный дракон, мчащийся следом, точно разъярённый кот охотящийся за беглой мышью. Увидев спасителей, которых её ретивая всадница зачем-то оставила позади, кобыла радостно заржала и вознамерилась пройти между двух всадников.
- Я отвлеку его – звонким голосом и яркой мыслью обратился к Гил-Галаду Глорфиндел. – Бей, Эрейнион, не промахнись!
И он хлопнул своего коня по плечу, принуждая мчаться во весь опор, промчавшись мимо Равы размытым, ярким миражом. Собственный конь Лаурэфина был перепуган донельзя, но преданно нёс всадника навстречу дракону. Впрочем, Глорфиндел не собирался и дальше испытывать верность своего друга. Потому он шепнул на ухо жеребца короткое: «Скачи домой» и прыгнул. Какой это был прыжок! Эльф воспарил в воздух на многие метры, сорванным с ветви древесным листом пронёсся мимо драконьей морды. Длинный кинжал в его руке выбил сноп искр из драконьей чешуи и оставил чувствительную царапину на грубой коже зверя.
А дальше случилось то, что должно было: завидев краем глаза нечто быстрое и золотистое, дракон рефлекторно проследил за ним взглядом и повернул голову, подставляясь под удар. Впрочем, Торн был чрезвычайно умелым воином в понятиях своего народа. Даже застигнутый врасплох, он вскинул переднюю лапу, неосознанно защищаясь от возможного нападения.

Отредактировано Glorfindel (2018-01-06 20:58:22)

+2

6

- У них вся семья такая  была.  - Хмыкнул  в ответ на замечание Глорфиндела нолдо, также сосредоточено следящий за превращением охотницы в добычу.
Вот только в отличии от воина прыгать с коня он покуда не собирался. Наоборот стал только сильнее разгонять его, выдернув копье из крепления и перехватив для прямого удара. Пользуясь тем, что ящер отвернулся, а лапой ему из такой позиции резко не ударить, Эрейнион собирался нанести удар, усиленный скоростью разогнавшегося боевого жеребца, своим и его общим весом и мощью копья.
Говорят, что нолдорскую конницу боялись как раз за подобные силовые удары, способные смести со своего пути практически все. Правда для подобного нужно побольше, чем один всадник, но и тут была не вражеская армия, а всего лишь один дракон. Так что удар вполне мог либо достичь цели,  либо нанести серьезную рану.
Пара ударов сердца, последние метры до цели. Всадник резко поднимается в стременах, отводит копье для удара, наклоняя его наконечник под углом вверх. Когда жеребец подлетает на расстояние удара, сияющий серебром наконечник полетел в глаз ящера с расчетом на то, что если и не достанет до цели, то ударит ниже, по тонкой чешуе, которую достаточно легко пробить.
Миг, и жеиебец, повинуясь движению ступни всадника, отворачивает в сторону, противоположную той, куда пронесся в прыжке Глорфиндел, почти с места набирая большую скорость. Эрейнион вернулся в седло, опуская копье в крепление. Пока оно только мешать ьбудет. И отправил жеребца петлять меж деревьев, не удалясь впрочем сильно от дракона, чтобы успеть вновь атаковать, если подвернется случай, а заодно отвлекая на себя внимание ящера  от беззащитных сотоварищей.

+2

7

Легенды о драконах, что некогда слушала Рава, еще будучи ребенком, как-то неосторожно умолчали о том, что эти огромные звери могут быть столь ловки и проворны. Юная охотница не грешила недооценкой своих врагов или потенциальной добычи, но даже она поразилась тому, с какой быстротой и легкостью эта огромная красная туша перемахнула к ней. Благо, Тинтэлин то ли по возможному опыту общения с драконами, то ли от разыгравшихся не на шутку нервов припустила с места раньше, чем змеиные когти успели впиться в землю. Рава, с силой вцепившись в поводья и загривок лошади, только и услышала громкое и пробирающее до мозга костей клацанье зубастой пасти. Эти жуткие звуки, вкупе с грохотом и треском древесных стволов и веток, преследовали ее еще некоторое время, раздаваясь до неприличия близко. Как же было хорошо, Эру, что на эльдэ сейчас не было плаща!
Тонкие прутья нещадно хлестали девушку по лицу, ветер свистел в ушах, а упрямая кобыла перла вперед без оглядки и, говоря откровенно, Ньялмэ не спешила пока спорить с ней. Ей удалось отвлечь крылатое чудище на себя, и, судя по его разгоревшемуся азарту, дракон не спешил избавляться от своей новой игрушки. Это было очевидно хотя бы от того, что он не пытался смести надоедливую букашку огнем, а только гнался за ней, как котенок за солнечным зайчиком.
Сквозь поредевшие деревца эльдэ различила впереди двух всадников, несущихся ей навстречу. Сперва она сильно удивилась, отчего это девушка в парадных одеяниях будет скакать навстречу опасности наравне с вооруженным воином? И только мгновения спустя разглядела в золотом силуэте своего нового знакомого, не так давно восседавшего рядом с ней на совете. Мысленно усмехнувшись, но не теряя при этом бдительности (что было очень кстати в сложившейся ситуации), Рава пригнулась и с силой потянула поводья вправо, заставляя кобылу подчиниться и пройти в стороне от эльфийских смельчаков. И лишь когда считанные метры отделяли от них принцессу, та неожиданно строго, в приказной форме обратилась мыслью к своей боевой подруге.
~ Назад! - эхом пронеслось в несчастном лошадином разуме, отчего Тинтэлин, возмущенно зафыркав и взбрыкнув на ходу, немного сбавила тем и ушла вправо по широкой дуге. Дикарка едва застала фееричный прыжок златовласого юноши и удар эльфийского владыки. Она чувствовала, будто страницы древней истории оживают прямо перед ее глазами, распаляя воображение и разжигая огонь в сердце. И Ньялмэ совершенно точно не собиралась оставаться в стороне и наблюдать, как битва проходит мимо нее.
Подстегнув кобылу, она воспользовалась эльфийским маневром и повела лошадку к широкому драконьему боку. Клинки в ножнах запели свою чарованную песнь: они чувствовали, что их время пришло. Лук уступил свое место стали, мир вокруг замер в ожидании момента.
~ Ближе! - без доли сомнения вещала Рава, вспоминая мастерство вольных всадников Кханда. Интересно, оценил бы кто-нибудь из них по достоинству авантюру своевольной эльфийки?
Вот могучее алое крыло пронеслось над темноволосой всадницей, затмевая серые облака. Пора.
Быстрый рывок вверх, выдох, прыжок. Эльдэ с шумом ударилась о крепкую алую чешую, с треском пронзая звериную плоть парой острейших лезвий. Она повисла на боку чудища, ощущая, как его бурая кровь разжигала голод холодного металла, и как старые чары питали девичий разум и тело. Пусть мощная драконья шея была надежна защищена, но она не позволила бы змею извернуться настолько, чтобы цапнуть дерзкую девчонку и проглотить оную с потрохами. А значит, при должной сноровке и удачи свыше, у Равы был шанс.

+2

8

Удар Гил-Галада был страшен, копьё в его руках едва не переломилось от удара. Ему в лицо ударил всплеск едкой чёрной крови чудовища, сам же дракон издал оглушающий рёв, прокатившийся на мили вокруг. Глаза дракона закрыла алая поволока гнева. Следующую минуту внимание зверя было неотлучно приковано к Верховному Королю. Под ногами у эльфийского скакуна горела земля и деревья с треском разлетались в щепы. В этой ситуации, у Равы появился реальный шанс осуществить свой безумный замысел. Рисковый прыжок с конской спины позволил эльфийке вонзить клинки в массивный бронированный бок чудовища, и тут же она ощутила палящий жар чудовища и едкое прикосновение драконьей крови к своим рукам.
Нельзя сказать, что новоявленные драконоборцы хорошо скоординировали свои действия. Но они действовали в одном ключе, и этого оказалось достаточно, чтобы смутить дракона. Вы когда-нибудь пробовали смутить гигантского огнедышащего ящера, чей обычный рацион состоит из рыцарей и принцесс? То-то же. К несчастью, этого было мало.
Ибо дракон мчался вперёд и метался из стороны в сторону, стремясь настичь всадника, бросившего ему вызов, так что Рава едва могла удержаться. Стоило ей извлечь один клинок, и он тут же отлетела бы прочь и, скорей всего, тяжко пострадала от удара о землю или деревья. С другой стороны, шкура на боку дракона была неимоверно прочной, и её прикрывала чешуя, так что Рава не могла и надеяться расширить или углубить нанесённые раны. С каждой секундой ей всё сложнее было удерживаться на боку чудовища, едкая кровь и едва переносимый жар лишали её сил.
Но куда хуже было Гил-Галаду и его скакуну. Щедро очернённые ядовитой кровью, они оба ощущали, как слабеют мышцы и угасает сознание. Но если Эрейнион мог в какой-то степени сопротивляться, и был защищён доспехами, то его скакун дышал всё тяжелее и едва мог сохранять прежний темп. И когда дыхание коня стало тяжёлым и хриплым, как работа неисправных кузнечных мехов, впереди заблестела вода. Они вернулись к Бруинен, и до моста, ведущего на другой берег, было совсем недалеко.
Позади полыхнуло пламя, раздался дикий рёв:
- Стой, глупец, спасенья нет! Впереди лишь…
И тут Торн впервые обратил внимание на ещё одного врага, что вцепился ему в шею.
- Кто посмел?!
Он попытался сцапать Раву, а когда это не вышло, окатил себя жгучим пламенем, и на этом счёл жизнь наглой букашки оконченной. Раздался гулкий удар, ветер сорвал листья и ветки с ближайших деревьев – то дракон взмахнул крыльями и сиганул в небо. Впрочем, глупо было надеяться, что он просто улетит. На миг, тень чудовища закрыла собой небо, а потом он гулко приземлился перед Гил-Галадом, перегородив мост. Ноги эльфийского коня подогнулись, и он с протяжным ржанием повалился на землю. Игра в кошки-мышки подошла к концу, и «кот» уже выпустил когти и обнажил клыки.
- Открой своё лицо и назовись – с шипением и бульканьем протянул Торн, - я запомню твой удар, а ты, запомни вот это!
И он сделал глубокий вдох, собираясь испепелить Верховного Короля нолдор на том самом месте.

Отредактировано Glorfindel (2018-01-09 16:19:14)

+1

9

Больше всего в данный момент Эрейнион переживал о коне, котоому досталась изрядная порция драконьей крови. Он бы с радостью избавил животное от подобных испытаний, но без него бы не справился. Оставалось только надеяться, что жеребец выживет после выпавших на его долю неприятностей. Сам нолдо тоже чувствовал действие крови, но доспех все-таки изрядно его защищал. А потому пока вполне получалось не обращать на это внимания, да и азарт битвы уже вовсю кипел в крови, добавляя сил. Конечно после подобного он скорее всего свалится без сил даже пошевелиться, но пока может почти чудеса творить.
Гонка вывела их к берегу реки, где силы окончательно покинули коня, и он рухнул наземь. Гил-Гэлад едва успел выдернуть ноги из стремян, чтобы не переломать себе ничего при падении. Рывком встал, подхватывая на руку щит и беря меч поудобнее мысленно порадовался своей предусмотрительности в выборе брони. Дракону же надоела игра в догонялки. Теперь он был впереди, перекрывая возможный путь отхода.
- А не пойти бы тебе к Морготу за Грань, тварь ангбандская. - Отозвался на слова дракона нолдо. Вот еще, всяким темным тварям представляться. Много чести. Захочет, сам опознает, копье-то приметное.
Дракон начал набирать воздух, чтобы выдохнуть огонь. Несколько долгих мгновений. Смерть, стоящая напротив и смотрящая в лицо. Те мгновения, конда жизнь кажется такой хрупкой и эфемерной. Мгновения, когда отчаянно хочется жить. Кто-то боится, кто-то бежит, не понимая, что бежать-то и некуда, кто-то замирает, глядя своей смерти в глаза. Сын Финдекано и внук Нолофинвэ не сделал ничего из этого. Реакции тела сработали даже быстрее разума. То ли кувырок, то ли прыжлк-перекат под защитой щита, и он оказывается под приподнятой для вдоха драконьей головой вне досягаемости для пламени. Щит на землю, в руке тонкий и длинный кинжал из тех, что хорошо входят в сочленения брони. Удар с расчетом вогнать клинок по самую рукоять между прочной пластиной нагрудной чешуйной брони и чешуей на шее в небольшой, но доступный сейчас зазор. Оставить кинжал, подхватить щит и рвануться вперед вдоль драконьего бока к основанию крыла, не обращая внимание на идущий от ящера жар. Идея девы конечно имела определенный смысл, но по факту не слишком навредила. Нужно было повредить крыло, чтобы ящер потерял преимущество возможности полета и атаки с воздуха.
- Во имя Света. И да отступит Тьма.
И ударил чуть в стоороне от начала кпыла, надеясь, что нолдорская сталь и в этот раз не подведет. Конечно для подобного удара больше подошел бы тяжелый двуручник, а еще лучше -
гномий топор или и вовсе аллебарда, но и линдонский клинок в руках воина  способен нанести серьезное повреждение.лишь бы он оказался прочнее драконьей плоти.

+2

10

Проклятый, проклятый змей! Он ломанулся за своей добычей с тем же безумным ошалением, с каким всего несколько минут назад от него удирала вороная кобылка. И как назло, в обоих этих случаях вовсю доставалось Раве. Она болталась на боку у чудища, как тряпичная кукла, не в силах ни зацепиться ногами, ни подтянуть себя на драконью спину. Черная липкая кровь стекала по ее рукам, пачкала одежду и лицо, а крутые повороты и земное притяжение так и норовили сбросить наглую наездницу. И хотя жар змея был невыносим, а руки эльфийки едва справлялись с нагрузками, было кое-что, из-за чего эльдэ не ослабляла своей стальной хватки и продолжала держаться вопреки всему. Не только магия клинков подпитывала ее в этот день. Ньялмэ была северянкой, и дух родных просторов наполнял ее незримой силой до самых краев. Странное, почти мистическое влияние севера она чувствовала везде: в воде, в земле, в самом воздухе - повсюду. Оттого горячий нрав дикарки не на шутку распалялся, и имей она возможность оборачиваться драконом, сумела бы составить Торну неплохую конкуренцию.
Однако сейчас ее положения было далеко не из лучших. Дракон заметил эльдэ многим позже, и каково же было счастье последней, что от смертельного потока пламени ее укрыло перепончатое крыло. Раве пришлось постараться, чтобы успеть крутануться в сторону и повиснуть на одном клинке, дожидаясь, пока огонь иссякнет. К сожалению, его жар был настолько силен, что обжег неприкрытые девичьи руки и заставил принцессу закричать от боли. Видимо, этого хватило змею, и уже считанные мгновения спустя он с рывком поднялся в небо, но стремительно осел вновь. Продержись он в полете еще немного, и безжизненное женское тело наверняка можно было бы найти где-то на земле. И все-таки, как это обычно бывало у Равы по жизни, у нее вновь появился шанс.

Заминка в погоне наконец помогла охотнице дотянуться до малых костяных шипов на хребте чудища. Ее клинки с чваканьем вышли из драконьей плоти, но Торн не придал этому значения. Боль в теле притупляли разгулявшийся в крови адреналин и пульсирующая магия оружия. Вот, зверь снова дернулся, и Ньялмэ поспешила уцепиться ему в шею, едва не потеряв равновесие. Пусть она была чрезвычайно ловка, риск повалиться кубарем вниз раньше времени был необычайно велик. Гил-Галад нанес свой удар, но массивная голова змея была вот-вот готова изрыгнуть на него новый поток пламени. И кто знал, сможет ли Его Величество ускользнуть от палящей смерти и в этот раз? И посему, Рава прыгнула, вцепившись в голову треклятому разрушителю, словно оголодавший волк в долгожданную добычу. Раздался короткий хруст: то лезвие Йара вошло в желтоватое драконье око по левую сторону.
- Убирайся прочь! - закричала дурным голосом Ньялмэ, уже занося второй клинок для оставшегося глаза.

+2

11

[dice=11616-1:6:4:Глорфиндел пробует затормозить дракона словом Команды (Возрождённый - 4). Сложность броска - 8.]

0

12

Эти двое бесили дракона. Как может столь малое число двуногих доставить столько проблем? Ну ничего, от одного раздражителя он избавился, а сейчас и второй эльф обратится в пепел. Его пламя стирало целые города, что ему какой-то эльф? Плюнуть и растереть! Огонь валом хлынул из распахнутой пасти, обращая в пепел траву, дерево и камень. И в тот же миг жуткая боль пронзила грудь, и без того покрытую потёками засохшей крови. Он знал эту боль, слишком хорошо. Только острое железо двуногих ранило так тонко и болезненно. Клыки и когти других драконов могли рвать его плоть, так что кровь хлестала рекой и мысли терялись; стрелы и копья кололи, порой – очень глубоко, так что внутри всё горело, и внутренности переплетались в клубок. Но эту боль он не спутал бы ни с чем – так кусали острые мечи и кинжалы. А этот укус был особенно болезненным.
И в тот же миг он ощутил, как нечто омерзительно мягкое ползёт по его шее, приближаясь к голове. Как, кто, откуда?! Гнев заклокотал в горле огнём, Торн был готов раздавить жалких насекомых, размазать их тонкой кровяной пастой по тлеющей траве. Но в этот раз собственный огонь застрял у дракона в горле. Потому что половина мира для него внезапно померкла, голову пронзила ужасная, невыносимая боль. Страшный рёв сотряс сами небеса, едва не разрывая ушные перепонки всех, кто был вокруг. Потом тело дракона сотрясли конвульсии, его голова зашаталась из стороны в сторону, а из его горла наружу вырвались грубые, отрывочные звуки. Дракон хохотал.
- Да! Какая прекрасная боль! Оррааааррр! Какая ненависть рвёт моё сердце на части!
Он смеялся, разбрызгивая вокруг ядовитую кровь. Смеялся, будто в жизни не чувствовал ничего прекраснее. Кинжал Гил-Галада вылетел из раны на груди чудовища, точно пробка из бутылки. А сам Верховный Король, едва занеся меч для удара, оказался подброшен в воздух взмахом массивного крыла. Вращаясь, точно тряпичная кукла, он пролетел мимо берега реки и лишь чудом врезался в низкий парапет моста… будучи снаружи. Под его ногами мчалась беспокойная река, чьи воды то опадали, то поднимались, точно кровь в разорванной вене. Удар едва не вышиб из него дух, попытка подняться неминуемо окончилась бы падением в мутную воду, и всё что сейчас мог Гил-Галад – это держаться.
К счастью, подмога была уже близка: примерно в тот же момент, когда Эрейнион ощутил удар драконьего крыла, по мосту застучали тяжёлые башмаки гномов. Не все из тех, кто был на Совете решили бежать на помощь сородичам, но из славного Кхазад-Дума явились все трое представителя гномьих родов: окладистый и важный Лоббин, яростный Магни, вооружившийся аж двумя секирами, а широколицый и добродушный толстяк Ворин едва поспевал за остальными, пыхтя и отдуваясь.
- Я помогу, я помогу! – полузадушенно сообщил он, раскачивающейся походкой приближаясь к тому месту, где секунду назад скрылся Гил-Галад. – Разберитесь… с драконом.
- Вон, двое уже разобрались: один в реке, второй наверняка уже в драконьем брюхе… - буркнул Магни, пробегая мимо. – Этой, каракатица!
- Ваше высоко... велико… уф, вашество, вы там? – с трудом выговорил Ворин, нагибаясь над краем моста.
Отделавшись от одного врага, Торн не стал тянуть со вторым. Благо, до эльфийки было, что говорится, рукой подать. Но зачем напрягать руки, вернее, лапы, когда у тебя есть длинная, мускулистая шея и зубастая пасть? Дракон мотнул башкой снизу-вверх характерным жестом стервятника, отрывающего сладкий кусок от гниющей туши, чтобы потом заглотить его. Вот и Рава неожиданно сорвалась с драконьей шеи, которая хоть и была покрыта шершавой чешуёй, отнюдь не предназначалась для того, чтобы по ней лазали эльфийки. Резкий рывок вверх – и вот она уже в воздухе, в высшей точке короткого полёта, а под ней разевается громадная алая пасть. Габариты Торна были таковы, что ему ничего не стоило заглотить эльфийку подобно удаву.
Если и можно было представить себе самое неудачное время для неприятных откровений, то мимолётное висение над драконьей пастью определённо было чемпионом в этом ряду. Но так или иначе, это был тот миг, когда Рава посмотрела на свою руку… и не увидела на ней отцовского кольца. Вместо привычного серебрянного ободка её палец украшало плетёное колечко из кошачьей мяты c одиноким розовым цветочком.

Возможно, мысль отослать коня была не из лучшего десятка. Он ведь сам говорил о том, что невозможно угнаться за драконом на своих двоих. И что, допрыгался? Дракон конечно отвлёкся и удар вышел славный, но увы, не смертельный. Зато разъярённое чудище помчалось за Эрейнионом так, что его жеребец едва уносил ноги. И это свалившееся на них ясноокое недоразумение… Прыгнуть на спину дракону, это же надо было придумать! Лаурэфин не знал, чего в этом поступке больше: отваги или безрассудства, а в его собственной душе страх за ретивую деву сочетался с толикой восхищения.
Впрочем сейчас всё это не имело смысла, ибо уважаемый и чтимый эльфийский лорд мчался во всю прыть, как никогда ещё не бегал по этой земле со времён возвращения из Благословенной Страны. Парадные одежды хлопали на ветру, и иной на месте Глорфиндела давно бы запутался в подоле или зацепился за какую-нибудь ветку. Лаурэфиндэ мчался так, будто на нём был костюм для верховой езды. Но всё равно, безнадёжно проигрывал в этой безумной гонке. Он мог быть быстр и неутомим, но как бы не рвался вперёд его дух, даже его плоть имела ограничения.
Он подоспел к месту как раз вовремя, чтобы увидеть как Рава ослепила дракона, а тот ударил Гил-Галада крылом и решил проглотить эльфийку, точно червячка. Это всё? Конец? Так глупо, так несправедливо, так жестоко? Неужели он провалил свою миссию, и наблюдает гибель последних представителей двух великих родов? Ответ пришёл ещё прежде, чем в уме отзвучала первая предательская мысль:
«Нет. Нет, никогда!».
И со всей накопленной за время преследования решимостью, он в едином мощном порыве души вскинул руку и приказал:
- Замри, именем Древнего Света!
Слово отгремело точно удар колокола. В нём была власть, что за пределами понимания смертных, воля, что крепче стали, и право, право лорда из Имладриса изгнать чудовище, посмевшее угрожать гостям Элронда. И дракон подчинился, ошеломлённый силой Возрождённого. Всего на несколько секунд, разделявших жизнь и смерть для тех, кого Лаурэфин считал своим долгом защищать. Он стоял, точно статуя, со вскинутой рукой. Голова его, казалось, сравнялась с верхушками окрестных дубов, а сквозь парадные одежды и саму его плоть струился белый свет.


Офф. Рава, твоё клише Одичавшая принцесса нолдор временно падает до 4 в связи с потерей кольца. Гил, кинь пожалуйста кубик с бонусом +4, дальше будем отыгрывать в зависимости от результатов броска.
Ах да, я и забыл про механику "магии" при бросках... ну, будем считать что клише Глорфа Возрождённый упало до 2 (2х2=4) в связи с выходом на пик формы.

Отредактировано Glorfindel (2018-01-16 23:28:28)

+2

13

"О Эру, в довершении всегонам попался сумасшедший дракон." - Пронеслось в голове Эрейниона, прежде, чем он ощутил страшный по своей мощи удар крыла, которое к сожалению повредить так и не удалось.
В детстве он, как наверное и все прочие дети, мечтал хоть раз подняться в небо, хоть раз посмотреть на мир так, как смотрят на него птицы, хоть раз ощутить себя таким же свободным и легким. Но похоже правильно говорят - бойтесь своих желаний, они могут исполниться. Вот и сейчас, желание-то исполнилось можно сказать, да вот только будь у нолдо выбор, он бы предпочел остаться на земле, нежели совершить краткий полет до моста, окончившийся довольно болезненной встречей с каменным основанием парапета. Радовали в этой ситуации два факта - оружие он сознательно выронил еще сразу после удара, и что дракон сознательно или нет оказался весьма метким, ибо промахнись он на какие-то сантиметры, корону нолдор в этот же вечер пришлось бы принимать Элронду.
Удар вышел резким и болезненным. И только на чистых рефлексах и желании жить, Эрейнион сомкнул пальцы на каменном выступе, отчетливо услышав, как внутри него что-то то ли щелкнуло, то ли хрустнуло. Быстрая проверка ощущений организма показала, что это явно не позвоночник и не конечности, а значит нужно только выбраться отсюда и пока правда чисто теоретически, но пойти и открутить бошку этой ящерице. А еще стоило похвалить свою предусмотрительность и создателя доспеха. Не будь на нем сегодня брони, он точно бы оказался в реке как минимум с несколькими серьезными переломами. А так пусть и не до конца, но доспех взял на себя основной удар.
Правда был у брони еще и й существенный минус. Вес. А из-за него и общего неудобства положения, и гладко отшлифованных камней рисковать и пытаться выбраться самостоятельно было малорезультативно и опасно. впрочем, испытывать судьбу и совершать смертельные попытки самоспасения возможно и не придется. Послышался топот,а затем и голоса гномов. На замечание одного из них нолдо усмехнулся. Пока не повезло только ему, остальные были живы. По крайней мере на тот  момент, когда он отправлялся в полет.
- Пока что тут я.  - отозвался Гил-Гэлад, не поднимая головы, чтобы не давать лишней нагрузки на шею и плечи, а через них и на руки.
По идее надо было просить помочь выбраться, но тут во-первых, сыграла роль нолдорская гордость, а во-вторых, гордость королевская. Потому реплика Эрейниона так и закончилась лишь ответом на вопрос.

0

14

[dice=7744-1:6:4:]

0

15

Рев дракона был оглушителен. Все прочие звуки мира стихли, будто бы их не существовало вовсе. Сквозь непрерывный звон в ушах Ньялмэ различала лишь отрывочное гарканье змея и едва уловимые крики местных жителей. Под собой эльфийка чувствовала жар и крупную дрожь, где-то в утробе чудища непрерывно булькала злоба и полыхал неистовый гнев. Его безумие было сравнимо с ужасом катаклизма и пробирало до мозга костей. Даже сердце воительницы сжалось при виде драконьего припадка и едва не ухнуло в пятки. Никогда прежде Рава не чувствовала в звере такой душераздирающей боли и ярости. Это заставило её руку дрогнуть в знаковый час. И очень напрасно.
Рывок Торна оказался стремительным, словно порыв штормового ветра. В его агонии эльдэ бросила все силы на то, чтобы удержаться на месте и, в конце концов, довершить задуманное. Она никак не ожидала такого сильного броска, и, если бы не ситуация, наверняка подивилась бы мощи этого крупного змея. К счастью или сожалению, дивиться ей не пришлось. Удар настиг эльфийку быстрее, чем та успела перегруппироваться. Острая боль пронзила ее разум, мир перед ее глазами покрылся темными пятнами и окончательно померк. Алая кровь тотчас побежала по губам и подбородку, но Рава уже не ощущала её. Она словно проваливалась в бездну и вскоре потеряла счет времени. На краткий миг нолдиэ утратила всякую связь не только с реальностью вокруг нее, но и собственным телом. Клинки по инерции отлетели в стороны, вдоволь напившись черной драконьей крови. Ньялмэ обмякла, будто бы наслаждаясь непродолжительным полетом, но на деле просто неспособная воспротивиться ему. А затем: короткий, но болезненный удар, перекат и неожиданно сильное давление в области шеи.
Магия Лаурэфина помогла эльфийке избежать зубастой пасти: чудище замерло, запрокинув голову, но так и не смогло дотянуться до своей назойливой закуски. Тем не менее, сама Рава грохнулась безвольной тушей на широкую драконью спину, но скатиться с нее так и не смогла. Рабочая куртка крепко зацепилась за костяной шип, а ремни-перетяжки въелись в женскую плоть, словно удавки. Принцесса повисла на змеином боку словно тряпичная кукла и не могла молвить ни слова. Она была в сознании, сквозь полуприкрытые веки и водопад темных искр в глазах эльдэ различала фигуру в ярком золотом свете, но в остальном была дезориентирована чуть менее, чем полностью. Кровь пульсировала во вздувшихся на висках венах, сердце неистово колотилось в груди, а ослабшие руки никак не могли распутать коварные путы. В этом круговороте хаоса Ньялмэ совершенно не разглядела пропажу со своей руки, и если она промедлит еще немного.. то уже точно никогда не сможет узнать о ней.

+2

16

[dice=3872-1:6:5:]

0

17

К счастью для Эрейниона, Ворин явно не нуждался в особом приглашении. Неуклюже перегнувшись через перила моста, гном ухватил короля за левое запястье, поднапрягся и медленно потянул его вверх.
- Уф… вечно вы, Верховные Короли изгнанников… ээх… норовите пасть смертью храбрых.
С кряхтением и пыхтением, он сумел приподнять Эрейниона над мостом, но дальше дело встало: вытащить одоспешенного двухметрового эльфа Ворину явно было не по силам. Поиграв с минуту в игру «тянем-потянем, вытянуть не можем», он шумно выдохнул и заметил, доверительным тоном:
- Но не переживай. Ты будешь последним.
И он вонзил в кисть эльфа длинный нож. Это была хорошая гномья сталь, клинок насквозь пробил плоть и глубоко увяз в камне парапета. Гном же с утроившейся силой ухватил его за вторую руку и потянул вверх, пока Эрейнион не повис в воздухе. Во взгляде, коим его одарил Ворин, не было презрения и торжества. Гном изучал пойманного короля с холодным любопытством энтомолога, собирающегося оторвать лапы очередному, совершенно уникальному и неповторимому жуку. Сил в этом коренастом толстячке оказалось столько, что впору было устраивать спарринг с белым медведем, ибо хватка его была воистину медвежьей. Это чудовище не зря наводило страх на леса древнего мира. И пусть с тех пор его когти порядком обкорнали, этот негодяй никогда не пренебрегал охотой на мышей.
Второй рукой существо в шкуре Ворина потянулось к поясу Эрейниона, частично скрытому кирасой. Существо не знало, там ли спрятана искомая драгоценность, но предполагало это. Оно видело глазами гнома, как король коснулся пояса в зале Совета, прежде чем заговорить о наследии Келебримбора. Смелая догадка, и очень ценный приз. Если бы оно ошиблось, всё могло бы усложниться, рядом хватало могучих эльфов и храбрых гномов, готовых вступиться за своего короля. И всё же существо в шкуре гнома чувствовало, что ухватило драгоценную мышку за хвост.
Короткие толстые пальцы гнома сомкнулись на поясе. Последовавший за этим рывок обладал такой силой, что едва не переломил эльфу хребет. Металлическая пряжка взорвалась, разлетелась на части. А пояс, точно дохлая змея, повис в руке обманщика. Со стороны водопадов послышался нарастающий гул и вой лютого ветра.


Дракон мог бы ещё долго стоять, ошеломлённо моргая страшными глазами, если бы не боль. Боль учила его, боль помогала ему, боль позволила ему сбросить оковы оцепенения и взглянуть на врага единственным уцелевшим взглядом. Каково же было его удивление, когда он обнаружил перед собой эльфа в парадной мантии и без меча на бедре! Смех заклокотал в чудовищной пасти россыпью искр. Глорфиндел замер под разъярённым взглядом чудовища. Он всё ещё был велик, но враг верно не испытывал страха перед высоким эльфом: против дракона и с мечом не сильно-то повоюешь, а уж с кинжалом выходить против такой силы и вовсе смешно. Без верного оружия, он уже не сможет поразить дракона ни делом, ни словом. Но в эти тревожные секунды, Глорфиндел смотрел не на дракона и думал об ином.
Он видел деву, что так неудачно угодила в плен собственных одежд. Видел короля, нуждающегося в верной руке. Впрочем, последняя как раз нашлась, по крайней мере, так ему показалось в тот момент.
«Если чудище вновь начнёт скакать как кузнечик, то скорей всего сломает ей шею… Ну же, замри ещё на пару секунд!»
Желанию Лаурэфина не суждено было осуществиться, но неожиданно, руку помощи протянули подоспевшие гномы. Боевая кирка Лоббина с хрустом опустилась на хвост Торна, ломая позвонки. Рыжебородый Магни, где-то успевший раздобыть традиционную гномью маску, напал смелее и попытался подрубить дракону колено. Торн зарычал, на секунду обернулся к новой угрозе, хлестнул наотмашь длинным хвостом. Гномы покатились по земле, змей же обернулся к эльфу… И он совсем не ожидал застать золотоволосого на своей лапе.
На острие кинжала вспыхнула белая искра, и лезвие с хрустом вонзилось в сустав запястья, причиняя жгучую боль. Торн рефлекторно дёрнул лапой вверх. Глорфиндел прыгнул в тот же момент, пронёсся мимо озверевшей морды и лишился полы плаща в драконьих зубах. Прежде чем враг успел сообразить что к чему, эльф ловко приземлился ему на спину и побежал к гибнущей Раве, минуя ряды шипов. Но на этом его везение кончилось. Дракон взмахнул крыльями и мощным толчком взвился в небо. Лаурэфину пришлось ухватиться за ближайший шип и дальше карабкаться вверх по хребту.
Он успел прежде, чем очередной резкий рывок отделил буйную голову Ньялмэ от её прелестной шейки, ухватил деву за плечо и с недюжинной силой потянул к себе, ослабляя петельные захваты. В миг та оказалась прижата к чешуйчатому боку зверя. А Торн меж тем выписывал пируэты, стремясь избавиться от нежеланных пассажиров. Река осталась в стороне, внизу тянулись рощи и сады, земля то устремлялась вдаль, то едва не падала на них всей своей тяжестью, но скорость полёта не оставляла шансов на благополучное приземление.
~ Если так пойдёт, он просто врежется в гору! – частично крикнул, частично передал мыслью Глорфиндел, крепко удерживая Раву поперёк талии. – У тебя есть идеи?
Его привычным решением в подобной ситуации было разбиться на смерть, но Глорфиндел всерьёз сомневался, что Валар во второй раз отпустят его из чертогов Намо. Да и полузадушенное юное создание под боком явно не стремилось к такому исходу. Оставалось надеяться, что взбешённый монстр угомонится или им удастся выбрать момент и прыгнуть.

+2

18

Со стороны дракона послышался шум, а затем ящер взлетел, выписывая в воздухе непонятные кульбиты, и полетел куда-то прочь. Из-под моста было не видно, что он уносит драконоборцев на себе, потому, когда первые попытки спасения закончились неудачей (немудрено, даже гному не под силу справиться с весом, едва ли не в два раза больше своего собственного, да ещё и в таком неудобном положении),  можно ббыло понадеяться, что эльфы-таки сумеют помочь спасателю справиться с задачей. Вот только сородичи так и не появились. А вот с гномом произошли некоторые метаморфозы. Вернее это оказался вовсе и не гном даже, а тёмный майа, судя по всему из старших, но не из особенно сильных. И этот майа начал действовать. При том совершенно не так, как до того, что было в принципе ожидаемо.
Нет, определённо нужно что-то делать со стражей долины. А заодно и с половиной эльфов в Совете, ага. Враг скрывался от них среди гномов. Видно прав был отчасти Трандуил, видя в них опасность для совета, правда не на того думал. Впрочем, спроси кто Эрейниона, он бы тоже показал скорее на того, а не на этого, заподозрить в котором тёмного мог разве что законченный параноик, ну или чаровник, если бы пригляделся и Прислушался. Вот только ни приглядываться, ни прислушиваться к этому "посланнику гномьего народа" никто не стал. А зря...
"Враги среди друзей. Тьма окончательно набрала силу. Теперь в войну придётся вступить всем."
Напугать нолдо у тёмного не вышло. Известно же, что короли пришельцев из-за моря до жути живучие и до завидного выносливые. И не такой враг им нужен, чтобы отправиться в гости к Мандосу.
- Пффф... Не по твою честь стать убийцен нолдарана. - Усмехнулся в ответ тёмному Эоейнион, стараясь не превратить эту усмешку в оскал и сохранить спокойствие  и едва ли не небрежность тона голоса, добавив в него приличную долю пренебрежения. Ещё бы и подбородок вздёрнул, не приходись ему смотреть снизу вверх.
Тёмный этот явно не был ни самим Сауроном, ни равным ему по силе и возможностям, так что с ним ещё можно побороться. Пока правда преимущество на его стороне, но ситуация не безнадёжна. К тому же и впрямь не ему претендовать на заслуги Моргота и балрогов, которым только и удавалось нести смерть королям нолдор. Так что  пусть заранее не радуется. К тому же корона в случае подтверждённой смерти Гил-Гэлада перейдёт наследнику, пусть и не прямому.
Оценка положения показала, что западня оказалась хорошей, выбраться из которой было не просто, тем более, что тёмный если не продумал всё на пару ходов вперёд, то явно знал, что делать и как действовать дальше. А вот Эрейниону приходилось думать на ходу, точнее пока на весу. Дальнейшие действия тёмного он никак не прокомментировал, и никак на них внешне не отреагировал. Хотя стоило это ему значительных усилий, ибо майа был близок к своей цели. А нолдо в этот момент мог разве что мысленно ругаться и стараться не показывать просыпающейся внутри бессильной ярости.
Зато эта самая ярость сильно помогла ему. Резкий рывок.  Неприятный царапающий звук металла. Зрачки нолдо расширились от напряжения и боли, но левая рука была свободна, хотя клинок всё ещё оставался в ней, скорее всего застрял в перчатке или в самой кисти. Слабым, но всё-таки утешением стало то, что жизненно важных сосудов нож не пробил. Впрочем, Эрейнион отметил это уже краем сознания. рывком качнувшись сначала от всё ещё держащего его майа, а затем вперёд так, чтобы суметь перекинуть ноги через перила моста и оказаться наконец на твёрдой поверхности. И удар снизу вверх по руке тёмного. Не с целью нанести хоть сколько-нибудь серьёзную рану, а просто освободиться. Приземление отозвалось болью в теле, и на какие-то мгновения в глазах эльфа потемнело, а сам он на эти же несколько мгновений оказался дезориентирован. Хотя почти бессознательно выдернул освобождённой правой рукой кинжал из левой и перехватил за рукоять, скользкую от крови, готовый ударить врага. В голове сейчас была только одна мысль - поверят ли гномы рассказу о случившемся, если тёмный успеет уйти, а они не увидят всего своими глазами. За себя ему страшно не было, а вот за других - да. И майа этот... Скольких ещё сумеет обмануть и что сотворить? Ибо биться с ним одним только трофейным кинжалом глупо и бесполезно. А отвлекать Элронда от основного врага - опасно. Вывод - придётся отступить. Пока отступить. Хоть и сжимается всё в душе при осознании того, что враг всё-таки сумел заполучить то, что хотел, и это у него чуть позже нужно отобрать. При том без привлечения даже верных.
"Да... не даром я сегодня вспомнил о перводомовцах... Возможность побывать на их месте, балрог её побери."

+2

19

Уж сколько увлекательных событий успело миновать за последние секунды. Увы, до Равы доходили лишь их звенящие отголоски. Она не видела ни решительной атаки гномов, ни благородного порыва Глорфиндела, ни смертельной опасности для Гил-Галада. Дрожь драконьей плоти и рокот из глубин змеиного нутра: похоже, это все, что могла ощутить эльфийка перед своей нелепой смертью. Рывок Торна окончательно стянул на её шее импровизированную удавку, и принцесса почувствовала, как слабость обволакивает её тело. Объятия смерти были холодны и крепки. Страх стянул сознание в тонкую струну. И одному лишь Эру известно, как Лаурэфину удалось оказаться рядом в столь подходящий миг.
Его крепкая рука тотчас выхватила эльфийку из хватки тьмы. Первые мгновения Рава совершенно не осознавала происходящего. Кислорода вдруг стала так много, что она зашлась в мучительном кашле, пока серая пелена спадала с её очей. Лишь немногим позже она смогла придти в себя, едва различая мельтешащие пейзажи и слова, что долетали до нее из мужских уст сквозь пронзительный свист ветра. Ньялмэ крепко держала юношу за плечи, и только сейчас Глорфиндел мог оценить печальное состояние её рук. Черная кровь разъедала обожженную кожу, яд проникал в раны и медленно разливался по венам. Пусть не сейчас, но скоро он обязательно даст о себе знать. А пока...
Лицо эльфийки исказили боль и удивление. Вместо привычного блеска серебра на своей левой руке эльдэ обнаружила обугленную подделку. Кольцо пропало. Рава пыталась воскликнуть, вымолвить хоть слово и привлечь внимание воина, но от спазмов и головокружительного полета у нее попросту перехватывало дыхание. Она никак не могла взять в толк, кто и когда мог совершить эту немыслимую кражу, но одно нолдиэ знала точно: он не уйдет от нее безнаказанным. Но прежде, чем длань правосудия сможет коснуться подлого вора, необходимо было вернуться на землю.
Ньялмэ завертела головой. При текущей высоте и скорости полета у них с Глорфинделом не было никаких шансов приземлиться живыми и невредимыми, по крайней мере, так казалось. Прыжок означал для них верную смерть. Сам дракон ни за что не успокоится по своей воле: в его разуме кипела ярость, и мало что в принципе могло образумить его и остудить горячий нрав. И тем не менее.. на перепачканном алой и черной кровью женском личике поселилось странное выражение. Вглядись в него Лаурэфин, он наверняка бы смог рассмотреть в нем пугающее сосредоточение мысли. У Равы была идея. И, как всегда, далеко не самая безопасная. Эльдэ коротко сжала мужские плечи и решительно заглянула эльфу в глаза.
~ Держись крепко, - тоном, не терпящим возражений, отзвучала она в чужом разуме, а затем ловко перевернулась и, преодолевая сопротивление ветра и силы притяжения, поползла вдоль хребта к змеиной голове. Её путь был небыстрым, однако, когда девушка смогла добраться до громадной драконьей шеи, она замерла, всеми силами стараясь удержаться на месте. Что оставалось делать в случае, когда никакое оружие неспособно было помочь? Правильно. Задействовать волю и разум.
- Эй! - голос Ньялмэ неожиданно громко разлетелся по сторонам, впрочем, не без маленьких магических хитростей. - Твой хозяин не говорил тебе, что в этих краях нет ни грамма золота? Ты получаешь раны в борьбе с ничтожным врагом, пока вся слава и богатства достаются другому! Разве этого стоит ярость дракона?!

+2

20

[dice=7744-1:6:4:Глорфиндел (Balrog-Slayer 4) пытается устоять на спине дракона. Сложность - 8.]

0

21

Не смотря на, прямо скажем, не-гномью силу и коварство, враг Эрейниона пал жертвой собственной самоуверенности. Он попытался было сбросить вскочившего на ноги эльфа в потемневшие воды реки, но сам получил серьёзный удар. Другого оружия при нём не имелось, и на короткое время, Гил-Галад смог взять над ним верх и ударить кинжалом. С громким «пффф!» Тёмный отлетел к противоположной стороне моста и оперся спиной о низкие перила, на лице его застыла злая усмешка вместе с изумлением. Но как бы он ни был удивлён, пояса с запрятанным внутри Кольцом Огня из руки не выпустил.
А вслед за этим, с ним начало происходить нечто странное: объёмистые габариты гнома съёжились и опали, точно мяч с пробитым боком. Над распластавшейся на мосту шкурой гнома парила, не обременённая шеей и прочими частями тела, огромная кошачья голова. На шее тёмного духа сверкал жарким золотом ошейник, на котором висело и отливало зеленью единственное, разомкнутое звено, вынутое из некой огромной цепи. Пожалуй, такой цепью можно было бы замотать крепостную башню, если кому-то вдруг придёт на ум такая идея.
- Много чести, убивать нолдорана целой деревни! – протяжно съязвило существо, скрывавшееся в облике Ворина.
Шкура гнома взвилась в воздух, подброшенная невидимой кошачьей лапой, и полетела в лицо эльфу. А сам кот шестиметровыми скачками ринулся прочь, вопя и мяукая во всё горло, звуки эти драли ушные перепонки как наждак. Вслед за ним, точно хвостик, по воздуху нёсся пояс короля.
Меж тем, позади Гил-Галада послышалась тяжёлая поступь гномьих башмаков. Это Лоббин, Магни и остальные пережившие схватку с драконом гномы пришли посмотреть, что это Верховный король нолдор делает с останками их сородича. Лицо Магни скрывала зловещая боевая маска, из-под которой, точно языки пламени, топорщились пряди рыжих волос. Лоббин же был бледен как смерть и переводил округлившиеся глаза с Гил-Галада на удаляющуюся бестелесную голову.
- Убийца – глухо прорычал Магни. - Что за тёмная магия!
Угрожающе ворча, гномы обступили короля.

На лице Глорфиндела явственно читалось сострадание, смешанное с толикой восхищения. Эта сумасбродная девчонка умудрилась выколоть дракону глаз и остаться в живых, её храбрость напоминала ему о далёком прошлом. Они шли через вздыбленный лёд, преданные и брошенные на произвол судьбы собственным королём. Те дни запомнились как время испытаний, славы и горечи. Не навлечёт ли возвращение Ньялмэ, девы из Первого Дома, новых бед? Лаурэфин знал, что многие будут думать так, но предпочитал судить по делам, а не по крови. А дела Ньялмэ были дерзкими, но благими. В её поступках ощущалась тень аксани, которые чтил сам нолдо. И она была храбра, решив защищать незнакомых ей эльфов.
Но храбрость бессильна против притяжения Амбара, он знал это, как никто другой.
Дракон метался из стороны в сторону, точно норовистый конь, пытаясь скинуть седока. Очень большой, злобный и свирепый конь. Эльф вонзил кинжал меж больших чешуй и использовал рукоять как лишнюю точку опоры, но даже так, удержаться было непросто. А ведь ему приходилось одновременно держать эльфийку и лихорадочно искать выход! К счастью, Ньялмэ пришла в себя. Лаурэфин думал, что она сожмётся от страха и боли. Каково же было его удивление, когда она обратилась к нему и поползла к шее чудовища!
- Стой, куда ты?!
Голос эльфа прозвучал ясно и чисто, ветер не властен был красть его слов.
«Она или в бреду, или собралась… да что она делает?!» - подумал он, когда она принялась дразнить дракона.
Несколько томительных секунд он был готов поверить, что семейное безумие настигло её, но прочитав отголоски её мыслей, понял что она задумала. И ужаснулся ещё сильнее.
- Нет! Не делай этого! Ты погубишь себя!
Он вскочил на ноги и пошёл вперёд, по спине вихляющего змея. Его одежды хлопали на ветру, мантия цвета бронзы рвалась под ударами ветра. Но изумление и ужас Возрождённого понукали его остановить сумасбродную девчонку, пока ещё не слишком поздно. И он был прям, и ветер реял в волосах, а глаза сверкали. А потом он упал.
Войско Имладриса наконец-то собралось для битвы. Ряды высоких и могучих героев в сверкающих доспехах двинулись на встречу с драконом. Стоило Торну подняться над деревьями, как они вскинули длинные луки и натянули тетивы. Звучали тихие слова чар, наконечники поблескивали багрянцем в свете пожара. Не ведая о том, кто украшает спину чудовища, он выждали лучший момент и спустили тетивы. Стрелы ударили в небо, рассекли перепонку чудовища и утыкали его брюхо, точно подушечку для иголок. В этот момент Торн провалился вниз. Лишь в последний момент ему удалось выровнять полёт, но к тому времени, на его спине остался только один эльф.
- Я тебя разорву! На кусочки! – прорычал красный змей, в ответ на колкие слова. – Только слезь с меня, и узнаешь, чего стоит моя ярость!

Отредактировано Glorfindel (2018-01-31 13:29:23)

+2

22

Впрочем, поднявшемуся с земли м кое-как проморгавшемуся Эрейниону удалось нанести тёмному ещё один удар, от которого тот отлетел в сторону и... В общем стало понятно, что сделалось с бедолагой-гномом. А майа, решив боле не задерживаться, отвлёк от себя на пару мгновений внимание нолдо и с невероятной скоростью помчался прочь, унося пояс с по-прежнему заключённым в него кольцом. Эрейниону оставалось только с холодной яростью во взгляде смотреть ему вслед. 
А вскоре стала ясна причина такого поспешного отступления тёмного. Вернулись гномы. И естественно застали весьма красочную картину, от вида которой любого могло попросту вывернуть в лучшем случае. Впрочем, гномы похоже слабостью желудков не страдали, как и слабым сердцем. Скорее наоборот, увиденное лишь ещё больше их обозлило. И они сделали из него свои выводы.
- Угу. - Мрачно отозвался Гил-Гэлад, оглядывая обступающих его гномов, а затем опуская взгляд на свою левую руку, продолжавшую достаточно сильно кровить. - Вот делать мне больше нечего, как сначала висеть под мостом, а потом коварнейше убивать того, кто "пришёл мне на помощь".  - Сейчас в голосе нолдо явственно слышалась усталость и некоторая полупридушенность. Сейчас, когда он заставил своё тело резко двигаться, а после принять подобающее воину и королю вертикальное положение в пространстве, он понял, что же там у него всё-таки хрустнуло несколькими минутами ранее. Сейчас бы тугую повязку и отлежаться хотя бы пару часов в одном положении и на ровной поверхности. Но ппохоже подобная роскошь ему ещё долго не светит, да и светит ли вообще - неизвестно. Вместо этого сначала придётся разбираться с обозлившимися утратой товарища гномами, а затем и вовсе отправляться в погоню за тёмным, пока кольцо не попало к Саурону.
- Если позволите, я расскажу, что тут происходило. Верить или нет - дело ваше. Но лгать мне незачем. Только... - И нолдо вновь бросил взгляд на повреждённую кисть. - Мне придётся говорить и одновременно останавливать кровь.
И он отшагнул к перилам, на которые и сел. Оторвал при помощи трофейного ножа от подола нижней рубахи пару широких полос, стянул набухшую от крови перчатку и принялся перевязывать рану, стараясь при этом по возможности стянуть края, чтобы хоть как-то остановить кровь. Вместе с этим начал рассказ. Вернее сухое и сдержанное изложение фактов, начиная с удара драконьего крыла и до момента прихода гномов. Умолчал, понятное дело только о содержимом пояса, точнее о том, что конкретно там хранилось., но не о том, что именно из-за этого содержимого скорее всего вся ситуация и случилась. В процессе перевязывания раны голос его оставался ровным и твёрдым, хоть и слышались в нём отголоски тех "приятных" ощущений, что довелось ему сейчас испытать. Ибо даже сдержанность и нолдорская гордость не могли совсем уж уберечь его от проявления эирй малой слабости. Окончив рассказ-доклад, Эрейнион посмотрел прямо в глаза старшему в посольстве, ожидая реакции на свои слова.
Выврд из всего этого можно было сделать самый простой - тёмным стало известно о совете, и они устроили всё ныне происходящее, включая и убийство одного из гномьих послов, затем, чтобы либо разгадать загадку, либо выкрасть эльфийские кольца. С одним это им удалось, и можно только надеяться, что двум другим повезёт больше.

+1

23

[dice=9680-1:6:4:Знание легенд]

0

24

[dice=1936-1:6:8:Рава совершает "Подвиг", пытаясь убедить дракона. Клише "Принцесса нолдор" (4) + 4]

0

25

[dice=9680-1:6:9:Торн (Бич Орокарни 5) рвёт разум обнаглевшей эльфийки силой своей ненависти. Подвиг: +4.]

0

26

- Посмотри на себя! - не унималась проклятая смутьянка, точно блоха вцепившаяся в великолепную драконью броню. - Твоя плоть истекает кровью, твоя честь запятнана схваткой с парой тщедушных эльфов и гномов, от которых ты бежал в небо! Что обещал тебе тот, кто направил тебя сюда? Славную битву? Горы самоцветов? Ты не найдешь здесь ничего, кроме новых ран и сломленной гордости! Не думал ли ты, в чьих руках находятся твои богатства в этот самый час? Пока ты, могучий змей, бьешься с насекомыми, твои схроны грабят, а твое имя втаптывают в грязь. Позор!
Раве пришлось прибегнуть ко всем своим незначительным знаниям о драконах, которые ей довелось получить еще во времена спокойного детства. Она не была уверена вовсе, что попадет в больную точку Торна. Возможно, у него вовсе не было золотых гор и знакомой по эльфийским книгам жадности. Но принцессе оставалось только надеяться, что в этот раз она не прогадает. Ибо ошибка могла стоит не только её жизни, но и многих других.
Эльдэ запоздало обернулась на крик Глорфиндела, но уже не застала его на прежнем месте. Сердце девушки тотчас сжалось в твердый ком. Он спрыгнул? Упал? Жив ли он? Нужно ли броситься следом?
"- Нет", - коротко скомандовала себе Ньялмэ, собирая волю в кулак, - "не сейчас. Только не сейчас".
Всего пару раз за свою долгую жизнь на юге ей приходилось оборачивать ярость разъяренных животных против них же самих. Это были очень тяжелые и опасные моменты, поле которых эльфийка еще долго не могла придти в себя. Она не знала точно, как действует её собственный разум. Не могла объяснить странную мыслительную и эмоциональную связь с другими разумными существами. По большей части Рава действовала по наитию, так, словно шла давно заброшенной, но знакомой тропой сквозь густой и темный лес. Это было.. волшебно. И в то же время это был огромный риск.
Вжавшись в горячую чешую, эльфийка выждала подходящий момент. Сомнение - это великая сила и великая слабость для всякого мыслящего создания. И когда она почувствовала внимание Торна, когда ощутила в нем колебания мыслей, нолдиэ бросилась в омут его сознания с головой, без страха и упрека, пробираясь сквозь вяжущие точно топь чужие воспоминания.
~ Слушай меня, - громом прокатился в змеином разуме её голос, ~ слушай и внимай. Довольно обмана,
довольно напрасных ран. Ничто более не заслуживает здесь твоей крови и ярости, могучий Торн. Верни меня к моим братьям, и возвращайся домой сам. Отрекись от того, кто возомнил себя правящей силой над твоей железной волей. Сберегай свое сокровище, ожидай новых великих битв, в которых будет греметь твое имя. И более никогда, слышишь, никогда не возвращайся сюда!

+2

27

Ирония эльфийского короля осталась неоценённой. С юмором у гномов было туговато, если только это был не специфический гномий юмор, которым не владел ни один муж из рода Финве, исключая, разве что, некоторых феанорингов. Тем не менее, бородачи не спешили пустить в ход свои секиры, ожидая решения своих старших. А те, в свою очередь, поглядывали на побледневшего Лоббина, стоявшего подле останков несчастного Ворина. Даже Магни, ещё не остывший от битвы, не решался первым нанести удар. Всё-таки, его не зря сделали представителем Огнебородых. Лоббин коротко кивнул в ответ на предложение Эрейниона, и хмуро внимал речи короля нолдор. Гном казался погружённым в собственные тяжёлые мысли, так что не обратил внимание на исчезновение пояса и валяющуюся под ногами металлическую пряжку. Наконец, Лоббин поднял голову и произнёс:
- Тёмные дни наступили… Ворин был одним из самых искусных, влиятельных и… информированных наших вельмож. Руководил торговлей с людьми и советовал самому королю. Теперь я понимаю…
Он одёрнул себя и обратился к сородичам:
- Кхазад! Опустите оружие. Это доблестный и благородный эльф из славного рода, он не стал бы убивать одного из нас… так. Возьмите останки Ворина и сложите их в погребальную урну. Нам с королём надо поговорить наедине.
- Они смеются над деяниями наших предков – глухо проворчал Магни, глядя на дракона. – Они заплатят… Все кто смеет угрожать народу Семи Праотцев захлебнутся в крови! Барук-Кхазад! Кхазад ай мену!
Ему вторил оглушительный хор хрипловатых гномьих голосов. Подгорное племя сегодня понесло немалый урон. Не одного Ворина повезут вечером домой в погребальной урне. Останки гнома бережно подняли и возложили на щит, после чего процессия гномов удалилась. Над долиной понеслась мрачная погребальная песня. Лоббин смерил взглядом Магни, который не ушёл и не снял маски, но не стал требовать, чтобы Огнебородый их покинул. Вздохнув, он обернулся к Гил-Галаду и произнёс:
- Верховный Король. Как полномочный посланник Кхазад-Дума и короля Дурина Третьего, я прошу помощи в возвращении реликвии моего народа.
Слова отзвучали. Лоббин молча взирал на Эрейниона, явно ожидая каких-то ответных слов.

Разум дракона был охвачен огнём. Он был холоден и остёр как ледяные пики Хэлкараксэ. Он был силён, но порывист как торнадо. И напрочь лишён сочувствия. Это был разум совершенно чужого существа, не похожего никого из тех, кого Раве довелось повстречать в своих странствиях. Пытаться внушить этому злобному и кровожадному чудовищу какую-либо мысль было всё равно, что тянуть руку сквозь воронку из колючей проволоки и надеяться, что вентилятор в конце тоннеля не порежет пальцы в мелкий фарш.
Ощутив чужое прикосновение, Торн вконец озверел. Он едва не закрылся, повинуясь естественному инстинкту, но уязвлённая гордость подтолкнула его к тому, чтобы принять вызов и вступить в бой.
~ Нет! Я не буду рабом, не позволю вновь заковать меня в цепи!
Удар его разума и воли был подобен падению раскалённого метеорита, он едва не разбил то, что эльдар называли «сама» на множество мелких осколков. Мысли Равы заполонили образы кровопролития и жестокости, уши глохли от криков убиваемых людей, гномов и даже эльфов. Повсюду был огонь и смерть. Проиграй она поединок двух воль и умов, и остатки её личности будут как пазл собирать помощники Ирмо в садах Лориэна.
И всё же, находясь в сантиметре от пропасти, она победила. Глаза дракона расшились и потускнели, последний жалобный рёв вырвался из окровавленной пасти. Торн понурил голову и, медленно взмахивая крыльями, пошёл вниз. Эльфы, разглядевшие таки кого-то на шее чудовища, наконец догадались придержать стрелы. Израненный, наполовину ослепший, дракон опускался на землю. В то же время, мир гас в глазах Ньялмэ, в её руках больше не было силы, а мысли путались и замирали на полуслове – такова была цена за те непомерные усилия, коими она снискала победу.

0

28

Пока рассказывал, Эрейнион размышлял над одним интересным фактом. А именно над весьма странным "украшением" кошачьего ошейника. Видел он уже подобное, своими глазами видел. Вот только там цепь была вполне себе целой и сковывала браслеты на руках Мятежного надёжно. И тем страннее было видеть единственное разомкнутое звено теперь, точно зная, что валар отправили Моргота навсегда за Грань, а других артефактов, подобных Ангайнор, вроде как в мире не водилось. Или всё-таки есть нечто подобное? Надо будет узнать... Но это позже. Пока не до подобных сомнений.
Ьыть может, опоздай гномы на минуту-две, и не поверили бы рассказу. Однако пришли они как раз вовремя. Да и, несмотря на всю невероятность случившегося, не поверить после всех сегодняшних событий могли только те, кто не готов был верить уже ничему. Но в итоге злость гномов переключилась на тёмных, и они похоже поняли всё верно.
Молча, хоть и не вставая (впрочем, он и сидя был сейчас едва ли не на голову выше любого из гномов) Эрейнион отдал погибшему воинский салют, когда того поднимали на щит.  Что ж, пусть он даже и не знал того гнома вовсе, но и без внимания и доли почёта оставить не мог.Снова смерть объёдинила два народа. Может быть в чём-то даже сослужила общему делу службу большую, чем любые слова и доводы. Цинично и жестоко так конечно думать, но Гил-Гэлад давно привык к тому, что в этом мире всегда так.  Иначе происходит разве что в Амане, да и то сомнительно. Ибо жизнь в принципе жестока. А за две тысячи лет своего правления нолдо успел привыкнуть мыслить реально и не сомневаться. Ибо в вечной войне противоположностей только так и можно выжить.
Почти все гномц удалились. Остались только двое истинных, как выяснилось, послов народа. Но судя по встревоженному виду старшего посольства, дело было даже не столько в смерти их товарища, сколько в чём-то ином. О чём гном и сказал, когда они остались на мосту втроём. Однако выходит, что и у подгорного народа были свои секреты. Впрочем, ладно, не до этого сейчас.
- Дайте мне пять минут, и я буду в вашем распоряжении. - Совершенно уже отбросив в сторону все дворцовые условности, почти без промедления ответил нолдо, вставая с перил моста и направляясь в сторону того берега, гдк недавно происходил бой с драконом. Нужно было собрать оружие, а заодно понять, куда же делись боевые товарищи. Рука ныла и дёргала, рёбра отдавали в грудину, но это только добавляло ему злости на приспешников Моргота и Саурона, да желания разобраться со всем как можно быстрее. Меч, кинжал и щит он нашёл быстро. Благо оружие приметное, да и места, где искать, он примерно запомнил. Клинки забрал, шит же оттащил к коню и копью, рука вряд ли даже кинжал сейчас удержит правильно, а уж о весе боевого щита и говорить нечего. Копьё тоже сомнительно. Так что пусть тут полежат. Дракон улетел, а майар оружие короля нолдор, пусть и весьма ценное, ни к чему будет. На несколько секунд присел рядом с конём. Положил ладонь на холку.
- Потерпи ещё немного. Скоро тебе помогут. - Произнёс негромко, надеясь, что скакун ещё слышит его. После не без труда поднялся и вернулся на мост к гномам. Остановился рядом.
- Теперь идёмте. Думаю, этот кошак призрачный оставил за собой вполне видимый след. А если и не он, то те, кто пришли сюда с ним.
Моргот там не Моргот имеет к происходящему хоть какое-то отношение, а дело нужно делать всё одно. При том так, чтобы тёмные надолго зареклись соваться в эти земли, а их нынешняя затея пошла прахом. Оптимистично конечно так думать, но иначе никак.

+1

29

Тема полёта: Hans Zimmer - Now We Are Free

В смертельном буйстве драконьих мыслей Рава видела и слышала очень многое. Многое из того, что ей неоднократно приходилось переживать наяву. Нет, выдерживать натиск огромного кома боли и ненависти было отнюдь не просто. В представлении Торна эльфийка была словно одинокий лист на ветке, терзаемый ураганным ветром и дождем. Еще немного, и она сорвется, канет в раздирающем вихре и более никогда не соберется воедино.
Но она не сорвалась. Разум эльдэ едва не плавился от жара змеиной ярости. Это была разрушительная сила, способная низвергнуть горы и превратить в пепел чужой рассудок. Вот только что стояло за ней? Мощь, жажда мести и крови. Но что за ними? Удовольствие и забава. А потом? Ничего. Дрожащая пустота. В отличие от Равы дракон мог отказаться от своей дурной затеи и улететь восвояси. Но если бы отступила эльфийка... её слабость могла стоить десятков жизней. Если не сотен и тысяч. Ей просто некуда было скрыться. В понимании Ньялмэ это был не святой долг, но добровольная ответственность. Она не желала более слез и страданий своего истинного народа. Не хотела оставлять обездоленные семьи под нерукотворными Стенами. И поэтому стояла, вопреки всему, и тянулась струнами своей мысли к самому сердцу бури... до тех пор, пока все не утихло.
Облегчение накрыло девушку точно мягкая пелена. Жестокие образы схлынули волной, мир в ее глазах прояснился. Рава не до конца понимала, что именно происходило с ней в этот момент. Отчего немота охватила ее тело, а мысли путались и не желали выстраиваться в одну складную линию. Борьба с Торном так измотала ее? Наверняка.
Торн. Какое звучное было имя.
Дикарка еще хваталась за тонкую нить, связующую два совершенно противоположных друг другу разума. И вместе с тем Ньялмэ впервые смогла охватить взглядом раскинувшуюся перед ней долину. Проследить изгибы реки и блеск яркого солнца в ее водах. Причудливые узоры лесов и дорог. Прочувствовать ветер, гуляющий в волосах и забивающий слух пронзительным свистом.
Дом.
В своих постоянных вылазках на жарком юге Рава часто обращала задумчивый взор к небу. Она выглядывала птиц, что парили высоко над степями и джунглями, и с болью в сердце пыталась вырваться мыслью к ним. Увы, тяжесть земных оков была слишком велика и мучительна.
И лишь теперь, пусть и на несколько кратких мгновений, эльдэ смогла почувствовать дурманящий вкус свободы. И это было прекрасно.

Дракон грузно приземлился на месте своей недавней битвы и как-то странно обмяк. Воины и стражи, будь то люди, эльфы или гномы, окружали его широким и нестройным полукругом и нервно выжидали. Ньялмэ, едва разжав закостеневшие пальцы, с крупной дрожью в ногах приподнялась над массивной драконьей тушей. Она повела головой и увидела крылья, утыканные эльфийскими стрелами, и черную как смоль кровь. Вдруг что-то екнуло в сердце одичавшей принцессы. И в последний раз, прежде, чем окончательно исчезнуть, драконьего разума коснулась теплая успокаивающая мысль. Точно мать пыталась унять и приголубить провинившееся дитя. Никогда прежде Торн не чувствовал чего-либо подобного.
~ Лети домой, - тихо отозвалась Рава и отступила прочь. Более никто не покушался на сознание змея.
И стоило только отступить эльфийке, как мир вокруг нее тотчас задрожал и поплыл мутными разводами. Ньялмэ щурилась, вглядывалась вникуда и силилась унять дикую пляску теней и красок в собственных глазах. Все прочие же видели, как сумасбродная девчонка шаталась из стороны в сторону словно хмельная, совершенно не отдавая отчёт происходящему. Яд уже слишком глубоко проник в ее тело. Рава была не в себе.
- Вор. Нужно найти.. найти вора.. - лепетала она на тяжёлых выдохах, едва удерживаясь на ногах, - он украл.. украл его. Нужно найти. Нуж..
Ещё один неровный шаг, и бредевшая эльфийка ухнула вниз безо всякой опоры.

+1

30

На востоке, со стороны водопадов, послышался грохот. Там, среди горных круч, сходила снежная лавина.
Гномы озадаченно переглянулись. У их народа испокон веков было некоторое недопонимание со всем четвероногим, пернатым и водоплавающим населением Средиземья. Вид эльфийского короля, по-простому беседующего с собственным конём, лишь в очередной раз подкрепил нелестное мнение гномов обо всех эльфов. Кто знает, может они ещё и с блохами консультируются по вопросам геополитики и экономики? Концепция дружбы с животными была им чужда, как тяга к звёздному небу. А вот против жестокого воздаяния врагам ни один гном в здравом уме возражать не будет. Так что кхазад, перехватив поудобнее оружие, пошли по следу чёрного кота.
Причём, гномы без труда поспевали за длинноногим эльфом и при этом умудрялись попутно сообщать ему величайшие тайны своего королевства:
- Это правда, что наш король, Дурин Третий, да будет длиться его борода, получил кольцо из рук самого Келебримбора. Но не он один в Кхазад-Думе владеет волшебным кольцом. Владел… я так полагаю. Есть ещё кольца, и боюсь, одно из них хранилось у Ворина. Временно… так получилось, пока тянулся процесс о наследовании среди отцов рода Широкозадых.
- Временно. Пф – фыркнул Магни. – Всего лишь каких-то пол столетия, в течение которых кольцо хранилось у него.
- Ну да… так получилось – слегка смутился Лоббин. – Видите ли, Ворин приходился дальним родственником каждому из числа претендентов. И при этом принадлежал к младшему столпу рода. Это было очень удобное дипломатическое решение, но сам процесс…
- Ближе к делу! – вновь встрял рыжебородый.
- Хорошо. Поскольку Ворин был хранителем, и его убил демон… полагаю, кольцо теперь у него. Нам нужно вернуть его, эти кольца – основа благополучия Кхазад-Дума.
- Так что мы надеемся, что вы не похожи на того алчного короля эльфов из детских сказок, и честно поможете нам вернуть украденное – добавил толику злой иронии Магни.
Лоббин только вздохнул. Они бежали среди полудиких рощ и тенистых беседок, постепенно отдаляясь от реки и Дома. Здесь было на удивление тихо и спокойно, лишь ветви деревьев тревожно шуршали, обмениваясь новостями. Неожиданно, впереди показалось несколько эльфов в походной одежде. Они расселись на небольшом пятачке земли, так, словно их разбросало неведомой силой, и озадаченно переговаривались. При этом один держался за голову, второй растирал ногу, а третий собирал разлетевшиеся из мешка вещи. Вид у всех был ошарашенный, но не испуганный. Скорей всего, это были путешественники из числа синдар, некстати заглянувшие погостить.

Он шёл по драконьей спине, точно по палубе корабля, угодившего в шторм. Это было глупо и опасно, но у него не было времени. Нужно было остановить её, немедленно. Объяснить, предупредить. «Никогда не заговаривай с драконом! Он обманет тебя. Не смотри ему в глаза, иначе он околдует тебя. И никогда, слышишь, никогда не говори с ним беззвучной речью! Иначе твой разум поглотит тьма, и ты уже никогда не вернёшься домой» - примерно так в давние времена эльфийки наставляли непослушных детей. В этом была сама суть эльфийского отношения к величайшему оружию Мелькора. Драконы были не просто безмозглыми чудовищами, нет, самой злобной и смертоносной частью дракона был его разум. И с этим-то разумом собралась померяться силой Ньялмэ?!
Увы, спешка сыграла ему злую шутку: дракон столь резко ушёл вниз, что никакая ловкость не помогла Глорфинделу устоять на ногах. Чешуйчатый бок ушёл в сторону, и под ним раскинулась долина Имладриса. Даже сейчас, когда Последний Домашний Приют осаждали грозные враги, это место было прекрасно. Он нашёл здесь для себя тихую гавань посреди бескрайних диких земель, это был дом, его дом. Мысль о том, чего будет стоить эльфам и самому Ривенделлу его поражение, подстегнула Глорфиндела не хуже огненного бича. Нолдо извернулся и в немыслимом кульбите ухватил дракона за хвост. Ветер, которому бы следовало сдёрнуть эльфа на землю, вместо этого поддержал его. Глорфиндел следовал за Торном, словно двухметровый золотистый поплавок за червём, потихоньку пробираясь вперёд.
Он всё ещё надеялся что-то исправить, а потому, был крайне удивлён, когда дракон вдруг снизился и пошёл на посадку. И не он один: внизу войско Имладриса разразилось удивлёнными криками. Эльфы и люди спешили к опустившемуся на четыре лапы чудовищу, спешили с опаской и подозрением, держали строй.
Лаурэфиндэ спрыгнул ещё прежде, чем лапы Торна коснулись земли. Пробежав немного по инерции, эльф остановился и в изумлении и восхищении воззрился вверх.
«Она… одолела дракона?! Как?!».
Он взметнулся над землёй и поймал упавшую деву. Секунду они словно парили в воздухе, и широкие рукава нолдо развевались и хлопали на ветру, точно крылья крупной птицы. Бережно прижимая Ньялмэ к груди, Глорфиндел опустился на землю.
Дракон успел напоследок обжечь Раву ядовитой ненавистью и взмыл в воздух. Лучники вскинули оружие, но Глорфиндел жестом и окриком приказал им не стрелять.
- Хватит на сегодня смертей. Он уходит. Поспешите к водопадам, там лорд Элронд и леди Галадриэль сражаются с тёмным майа. Слышите, как дрожит земля? Им может понадобится ваша помощь.
Он бережно опустил Ньялмэ на зелёную траву и с тревогой оглядел её раны и ожоги.
- Драконья кровь… - слова прозвучали как ругательство. – Тирин, оставь мне своего оруженосца, пусть принесёт воды, а потом бежит в Большой Дом за целителями.
Мысли эльфа были невеселы. От драконьей крови погибали куда более могучие воины древности, и если не помочь, Рава пополнит долгий черёд героев, не переживших свой подвиг. Лаурэфин прикрыл глаза, обратившись мыслями ко всему, что он помнил и знал о целительстве. К счастью, ему было что призвать себе на выручку. Если бы только хватило сил! Маленькое чудо в виде замершего на несколько секунд дракона дорого ему стоило, но отдых подождёт. Мягкими прикосновениями он изучил ожоги на руках Равы, а потом положил тёплую ладонь ей на лоб и тихо произнёс:
- Ньялмэ. Ньялмэ! Слушай меня, держись за мой голос. Тебя убивает кровь дракона. Скоро мне принесут воду и целебные травы, и ты будешь в порядке. Но сейчас ты должна бороться, изгнать яд из своей крови. Я помогу тебе. Смотри, как цвёл Лориэн в золотой тени Лаурэлина до падения Древ. Слушай, как поют соловьи. Смотри, как прозрачны и чисты воды фонтанов Эстэ, что исцеляют от любых ран и скорбей. Смотри, Ньялмэ, и оставайся со мной. Твой час ещё не пришёл.
Пока он говорил, видения дивной красоты и света посещали сознание сумасбродной эльфийки. Песни птиц, прекраснее любых флейт, плеск хрустальных вод и ароматы дивных трав. Это был отблеск места, которое давно изменилось. И всё же, осталось прежним в памяти эльдар. Мягкое тепло от рук Глорфиндела унимало жар в её крови, ветер приносил запахи трав и влагу реки, и раскалённые тиски боли ослабили хватку на её руках. Небо над ними было пасмурно и непроглядно, но вокруг разливался тихий белый свет. Память о Благословенной Стране, словно кисти ребёнка, оживила пасмурный пейзаж яркими красками. И мир вокруг них цвёл. И мир был прекрасен.

+1


Вы здесь » Путь в Средиземье » Север » (Ривендел, 14 июня 2221 В.Э.) Огонь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC