Путь в Средиземье

Объявление


Добро Пожаловать!


 

«На протяжении сумерек Второй Эпохи Тень растёт на востоке Средиземья,

всё больше и больше распространяя своё влияние на людей, чья численность

умножилась, в то время как род эльфов начал увядать. Вот три основные

темы: Задержавшиеся эльфы, что остались в Средиземье; возвышение

Саурона до нового Тёмного Властелина, повелителя и бога людей; и

Нуменор-Атлантида. Они рассматриваются историографически и в двух

преданиях или рассказах: Кольца Власти и Падение Нуменора. Оба служат

существенными предпосылками для Хоббита и его продолжения» - Письмо

131 Милтону Валдману, Дж. Р. Толкин.


Список персонажей Правила Сюжет Ситуация в мире Шаблоны анкет Акции
Администрация
Sauron  372279461
Rava

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь в Средиземье » Архив эпизодов » (Ривендел, 14 июня 2221 В.Э.) Белый Совет


(Ривендел, 14 июня 2221 В.Э.) Белый Совет

Сообщений 31 страница 60 из 61

31

[dice=9680-1:6:0:]

[NIC]Элронд[/NIC]
[STA]День - это светлая ночь[/STA]
[AVA]https://pp.userapi.com/c639616/v639616802/3c85a/Fdnyaf5fpac.jpg[/AVA]
[SGN]Чем темнее ночь,
Тем ярче горит звезда[/SGN]

Отредактировано Narubatal (2017-10-08 21:45:36)

0

32

-  Пусть те, кому есть что спросить, спрашивают. Вы правы, леди. В этой теме много непростых моментов, нуждающихся в дополнительных разъяснениях, и желающие в праве их получить.
Эрейнион вновь посмотрел на нуменорцев. Пожалуй и впрямь от них стоит ждать влпросов. Как возможно и от гномов. И на большую часть возможных вопросов эльфы могли дать хотя бы примерный ответ. А по поводу того, что не стоит поступать поспешно, он и вовсе был согласен с родственницей, но говорить о том не стал.
- Не знаю, оеди. - Честно ответил он на ее вопрос. - Но мы можем попробовать. Только попытка сможет стать ответом на этот ваш вопрос. Одно только я могу сказать точно - в Арде нет ничего, что нельзя было бы уничтожить или разрушить. Нужно только найти способ. В этом случае тоже нужно найти способ.
Пока только это и можно было сказать. Возможно по итогам совета будет найден более конкретный и дельный ответ  на вопрос. Сердцу нолдо была противна мысль о поиске способа уничтожения пусть и приносящих беды и тьму своим владельцам, но все-таки уникальных и прекрасных творений ювелирного мастерства. Но он понимал, что без этого шага может случиться то,  с чем они все справиться уже не смогут. Так что нужно попытаться найти способ.  А после постараться сделать. Постараться, чтобы понять - смогут или нет.
И тут произошло одно событие, которого, пожалуй, никто и предположить не мог. Событие, вызвавшее  на лице Эрейниона мимолетную задумчивую усмешку. Вот же... помяни, даже мысленно, Первый Дом... Ранее дочь Тьелперинквара  ему видеть не доводилось, только слышать о ней. Потому  на девушку был направлен молчаливый заинтересованный и  внимательный взгляд. Промелькнула мысль о возможной диверсии врага, призванной обмануть и смутить умы и сердца прибывших на совет и возможно выведать те сведения, которые останутся неизвестными всем кроме присутствующих здесь.  Потому взгляд, ставший  вопросительным, переметнулся на Элронда, могущего дать ответ на этот вопрос.
Когда смолк Глорфиндел, взгляд Гил-Гэлада вернулся к эльфийке. И он почти продолжил мысль лорда.
-   Мы не знаем, сколько колец обреои новых владельцев. Но только лишь сами владельцы могут решить дальнейшую судьбу этих творений.  Их создатель решил судьбу нескольких из них. Дальнейшее не за ним, не за тобой и не за кем либо еще кроме нынешних их владельцев.и никто из  здесь присутствующих ничего с ними сделать не сможет без добровольного согласия носителей. Ибо иначе может стать лишь хуже.
Слова его звучали спокойно и уверенно. Он надеялся, что девушка поймет их всех правильно, и ссоры и споров из этого не начнется. Все-таки и впрямь лишь добровольные владельцы теперь могут распоряжаться судьбой колец. И даже вернись родич из Чертогов, даже он уже не в праве будет требовать чего-либо, хоть возвращения, хоть уничтожения.  Потому и стояли две задачи - найти и  постаратьсяпризвать к добровольному согласию с общей мыслью.

+1

33

Офф. Товарищи, обращаю ваше внимание на то, что у нас слегка изменилась очередность отписи:
Глорфиндел  -  Гил-галад  -  Келеборн (НПС)  -  Трандуил  -  Рава  -  Элронд (НПС).

Поэтому сейчас ход Келеборна, не теряйтесь С:

0

34

[dice=1936-1:6:0:]

0

35

офф. Келеборн пропускает ход (по просьбе игрока).
Очередь Трандуила.

0

36

Ответа на свои вопросы Трандуил пока не получил. Если только не считать за таковой первые слова Государя Гил-Галада о войне; но пока речь шла о Кольцах Власти - едва ли известное ему было с ними связано. Желание Глорфиндела уничтожить Кольца, если это окажется возможным, показалось ему разумным и верным. Когда заговорили гномы, он промолчал, но глаза его сузились. И это те, кто смел его смешивать со слугами Врага? Прежде наугрим напали на эльфов чтобы отнять то, что им никогда не принадлежало и не должно было принадлежать; теперь же они готовы были биться с ними ради того, чтобы сохранить и удержать у себя вещи, созданные по замыслу Саурона и способные служить его целям, опасные и для них самих и для всех остальных! Гномам ответила Галадриэль - очень мягко, с большим уважением; Трандуил не думал, что наугрим заслуживают таких слов, но, возможно, так они скорее прислушаются к голосу разума, а не только собственной жадности и гордыни.

После сказанного принц Зеленолесья, пожалуй, склонялся к тому, что Кольца должны быть разрушены, даже более самого Глорфиндела. Да, жаль было уничтожать творения, над которыми трудились эльдар, но в их создании участвовал и Саурон, делом или советом; ныне это - орудия Врага или то, что Враг легко может сделать своим орудием. Кроме этого сожаления, у него не было иных причин, что побуждали бы его сберечь Кольца. Он никогда не владел ими сам и не знал никого из их владельцев. Он никогда не видел своими глазами, как они прекрасны. Стремление нолдор сделать Средиземье подобным Валинору вместо того, чтобы вернуться на Запад или, напротив, быть счастливым тем, что дарят эти земли, тем более было ему чуждо. И он не понимал, отчего уничтожение Колец может нести угрозу.

Когда Король Гил-Галад предложил задавать вопросы тем, у кого они есть, Трандуил произнёс:

- В словах благородного Глорфиндела есть нечто непонятное для меня. Я охотно поддержал бы его желание уничтожить Кольца; но он сказал, что это может привести к увяданию мира, умалению красоты, к тому, что в грядущем не найдётся того, о чём можно слагать легенды... Если он прав, не ведаю, останется ли в этом изменившемся мире место для эльфов. Но я не понимаю - как и отчего Кольца связаны с тем волшебством, что пронизывает мир, с его красотой? Красота мира создана не Сауроном и не мастерами Эрегиона, сколь бы великими кузнецами они ни были. В Великом Зеленолесье, в королевстве моего отца, никогда не бывали ни Саурон, ни нолдор, и не живёт никто, кто мог бы владеть Кольцами, будь то гном или человек. Каким образом разрушение Колец могло бы сделать наш Лес менее прекрасным, умалить нашу радость и благоденствие?

Ему пришло на ум, что Кольцами могут владеть и эльдар: не раздали же нолдор их все другим народам, будучи их творцами? А если отдали - не показал ли тем самым Келебримбор и близкие к нему мастера, что эльфам лучше держаться возможно дальше от Колец Власти, если не более того? Пусть у него самого не поднялась рука на собственные творения, сейчас, когда мастера нет в живых, подобное решение принять много легче.

Правда, вскоре возникло неожиданное затруднение - явилась наследница Келебримбора и тут же заявила о своих правах. Появление её в то самое время, когда начали обсуждать судьбу Колец, заставило его задаться вопросом: для чего эту деву пригласили на Белый Совет, но при этом не побеседовали с ней прежде, разъясняя всё? Однако нолдор выглядели удивлёнными - для них появление Ньялмэ было столь же неожиданным, сколь и для него.

"Рука Судьбы? Но к чему она ведёт нас - к добру ли, или к новому лиху?"

На пути Судьбы не стоило вставать - особенно, не ведая её намерений. Зная это, принц Зеленолесья выжидал, пока возникшее затруднение разрешится - или хотя бы ситуация станет ясной. Спрашивать же об эльфах, что могли владеть Кольцами, он не желал: если это и стоило сделать, то не при гномах...

...Нуменорцы намеревались молчать, внимательно слушая других, пока им не будет дано слово. Здесь решались судьбы мира, здесь собрались Властители эльдар и посланники великих обителей гномов, - не должно бы им, гостям из Артедайна, возвышать свой голос на Совете прежде, чем они выскажутся. Но Государь нолдор предложил спрашивать, и Малдаур поднялся:

- Я хотел бы попросить слова, Государь Гил-Галад; случилось так, что нам стало известно нечто об Аннатаре... и, возможно, Кольцах, - последнее он произнёс без уверенности. Пожалуй, ещё направляясь сюда, нуменорец сказал бы: "О судьбе Колец я знаю лишь то, что описано в истории похода Тар-Минастира; более поздние события, что связаны с ними, нам совершенно неизвестны". Но когда Глорфиндел упомянул короля северян, владевшего одним из колец, он словно встрепенулся. Едва ли соседство северян и Аннатара в одном абзаце было случайным! Он развернул письмо.

- В моих руках - послание Телеммайтэ, принца Нуменорэ; большей частью оно обращено к его друзьям в Линдоне и Артедайне и повествует о событиях в Эленне, - говорить о них ещё не пришло время, - но есть нечто, что принц просит передать Государю Гил-Галаду. Это касается северян, которых упоминал Лорд Глорфиндел.

"Недавно на нашем корабле к нам впервые в истории прибыли посланники Меньших Людей, северян, от их правителя Вардора. По словам посланника, некоторым из них даровано долгожительство, близкое к нашему, и чародейство, что очень странно. Но самое важное, о чём я прошу известить и Короля Гил-Галада - три века назад кочевники заключили мир с северянами по слову наделённого особой силой посланника Анндаара, почитаемого истерлингами за божество; в знак мира посланник также передал северянам некий дар от Анндаара - полагаю, это никто иной как Аннатар. Это означает, что истерлинги и в наши дни напрямую подчиняются приказам Саурона; их нынешний вождь, Кхамул, может нести угрозу не только нашим колониям и союзникам, но и эльдар. Пусть они будут готовы".

Малдаур дочитал абзац и вновь сложил письмо. Прежде он видел в том большей частью ещё одну угрозу своему народу -  той его части, что поселилась на востоке Средиземья. Угрозу, исходящую от Кхамула и Мордора - особенно опасную в том положении, которое угрожало самой Эленне. Нуменор всегда побеждал Людей Тьмы; шесть веков назад он одолел и Саурона, и, вероятно, мог бы сделать это вновь - мощь его армии и флота с тех пор лишь возросла. Но ни множество войска, ни его подготовка, ни крепчайшие доспехи и стальные луки не могли заменить единства народа, способного направить все свои силы на борьбу с Врагом. Оттого артедайнцы опасались, что Мордор и направляемые им кочевники воспользуются ситуацией; угроза для подданных Гил-Галада, живших далеко от орд Кхамула, в Линдоне и Имладрисе, казалась им куда более далёкой.

Но вот, на Совет явился и принц Зеленолесья, и посланники Лориэна, краёв, о которых артедайнцы не подумали, поглощённые своими тревогами и печалями. Пожалуй, это было и естественным - прежде всего думать о своём народе. Но постыдно было бы беспокоиться только о нём сейчас, когда речь шла об угрозе Саурона всем Свободным народам Средиземья.

Отредактировано Thranduil (2017-10-12 13:07:57)

+2

37

Рава очень хорошо помнила свою мать. Та являлась ей в памяти спокойной и рассудительной женщиной, добродушие которой не знало границ. За все то недолгое время, что эльфийка наблюдала за ней, будучи ребенком, она ни разу не уличила её во злобе или корысти. Только истинно благородная леди могла парой мягких слов разбить назревающий спор или остудить пыл разошедшихся не на шутку мальчишек, а порой и взрослых мужей.

Так вот Ньялмэ в этом совершенно не походила на матушку. Кто знает, что в итоге вышло бы из маленькой неусидчивой девчонки, не превратись ее жизнь в постоянную борьбу за место под солнцем: возможно, ей, как и ее матери, хватало бы такта и терпения, чтобы с должным спокойствием воспринимать любые укоризненные речи в свой адрес. Но вместо покоя в душе эльфийки зияла черная дыра на месте старых обид и боли утраты. И сейчас она поглощала все, включая свет, но ничего не отдавала взамен, кроме гнетущего мрака.
Именно с таким чувством дикарка оглядывала действующее заседание. Совет.. сколько лживого торжества было для нее в этом слове. Ничего более, кроме лицемерия и напыщенности, эльдэ и не могла различить в нем. Она разглядывала знакомые лица, светлые, живые, разглядывала фигуры, облаченные в праздно украшенные одеяния. Заглядывала в глаза каждому и задавала немой вопрос: "Почему вы здесь, а сотни других канули в небытие? Чем вы лучше их? Чем вы лучше моей семьи?". Но прежде, чем с ее уст сорвалось хоть слово, сознание эльфийки поразила чужая мысль. Это было сродни грому среди ясного неба, отчего Рава удивлённо уставилась сначала на Элронда, а затем и на взявшего слово светловолосого юношу, которого нолдиэ по началу и вовсе приняла за девушку.
Слова незнакомца вызвали в принцессе гнев. Ньялмэ впилась в него взглядом так, словно желала растерзать на куски и разметать ошметки по всему Имладрису. Удивительно, как при таком напоре под ногами Глорфиндела не разверзнулась земля и не поглотила того с головой и всеми дурными мыслями в ней. И пускай никакого локального катаклизма не случилось, сама принцесса при этом не стала сдерживать бурю в своем нутре.
- Мой отец УМЕР, чтобы его творения могли жить! - гаркнула она неожиданно громко и стиснула кулаки, - пока все вы медлили и прятались, как..
Порыв девушки оборвала речь владыки. По существу, она предстала эльдэ несусветным бредом блаженного, отчего у Равы на несколько долгих мгновений полностью пропала способность говорить. На ее скромный взгляд, это был не Совет, а бесполезное собрание домыслов и предрассудков. И ей было, чем на него ответить. Вот только в охватившей дикарку горячке та совершенно упустила из вида высокого эльфа, походившего на разодетую куклу, и спохватилась, лишь когда тот оказался слишком близко к девушке. Рука Ньялмэ рефлекторно ухватилась за рукоять клинка и крепко сжала его, а сама эльдэ шагнула назад, принимая стойку. Мысленно она была готова к горячему приему своих сородичей, но не полагала, что открытая агрессия последует от них так быстро. Рава ожидала выпада, крепкого захвата или чего-то подобного.. но ее опасения сбылись лишь отчасти. В ответ на близкое присутствие эльфа и его крепкие объятия дикарка судорожно охнула, а затем замерла.
Глорфинделу в этот момент могло показаться, словно он держал в руках не мягкую и податливую девицу, а холодную каменную статую, едва подрагивающую невесть от чего. Для нолдиэ это было долгое и мучительное мгновение, буквально сковавшее ее тело и душу невидимыми тисками. Слишком долго она не чувствовала тепла и сострадания от близкого ей по крови существа. Так долго, что эти знакомые ощущения уходили корнями куда-то вглубь девичьих воспоминаний, туда, куда она старалась не заглядывать вовсе. И неизвестно, сколь долго еще тянулся бы этот беспамятный миг, если бы принцессу не вывели из забытья очередные знакомые голоса, а следом - давящее чувство рукояти припрятанного оружия в женский бок. Гримаса страха и удивления на лице Равы тут же сменилась привычными холодом и злобой.
- Друзей? - мрачно вторила эльфийка, медленно, но неотвратимо отстраняясь от незнакомца. Ее глаза заблестели от влаги, и теперь более всего напоминали глаза глубоко обиженного ребенка, в одночасье лишившегося всего. - Не тех ли друзей, что некогда давали обет моему отцу? Не тех ли, что были близки моей семье? Не тех ли, что бросили ее, когда она больше всего нуждалась в них?
Усилием воли девушка заставила себя гордо вздернуть подбородок и развернуться лицом к поднявшемуся полуэльфу.
- Владыка Элронд, я полагаю. Ваше лицо я помню смутно. Скажите мне. Раз вы догадывались об угрозе Аннатара, как вы могли быть столь глупы и беспечны, чтобы оставить мою семью без поддержки? Решили, что лучшим способом разом избавиться от рода будет бросить его на авось? Где вы были, когда армии штурмовали крепости моего дома? Не могли определиться, какое платье натянуть с утра пораньше и в каком саду послушать пение птиц?

Рава сдерживалась с трудом. Она буквально чеканила каждое слово, мерно вышагивая по камню вдоль залы. Воистину, в этом маленьком светлом уголке земель она больше напоминала мрачную тучу, чем олицетворение благородных эльдар.
- Все вы, эльфы, - нолдиэ широким жестом окинула присутствующих, - говорите о том, как важно уничтожить труды моего отца. Вы говорите, и не знаете, о чем. Послушайте себя. Судьбу Колец решат их хозяева? Брехня собачья! Что вы сделаете, когда Кхамул нагрянет к вашим домам во главе Орды? Вежливо попросите его отдать реликвию и сдаться на вашу милость? О, уверена, он будет только рад! А если он откажет, то что? Поплачете и разбежитесь? И что до тирании Запада? Или вы настолько слепы и глухи, что упустили, как власть Анкалимона простерлась далеко за морем и поглотила народы Харада?
Быстрым движением руки Ньялмэ бросила на широкий стол измятый пергамент с посланием.
- Смотрите. И это лишь крупица вашего незнания. Чего вообще стоят ваши речи, если за ними нет ничего, кроме фальши? Вы говорите о Кольцах гномов. Людей. А что насчет вас? Что завещал вам мой отец? Или его смерть была вам только на руку, чтобы получить вот это?
Рава обнажила левую руку, демонстрируя маленькое серебряное кольцо на безымянном пальце.
- Это и многое другое. Вы говорите, никто не вправе решать судьбу наследия моего отца? Нет. Я имею право. Скажите, Элронд, - эльфийка сделала несколько быстрых шагов вперед, - кто теперь восседает на троне в Ост-ин-Эдиль? Кого вы водрузили на него?
Ньялмэ не приняла к сведению прошлые упоминания о разрушениях Эрегиона. Она сочла, что они носят исключительно локальный характер, а само королевство по-прежнему живет и процветает, как это было много столетий тому назад. И лучше бы она не узнавала правду.

[dice=3872-1:6:0:]

+1

38

- Верно, не бывали, - Элронд возвысил голос, пытаясь ответить на вопрос Трандуила. - Ни Саурон, ни нолдор. Красота Зеленолесья не имеет ничего общего ни с Валинором, ни с чем-то ещё. Но королевство твоего отца - часть этих земель, часть Средиземья. И ни он, ни кто либо ещё не сможет долго сдерживать увядание всего мира. Кольца - удобный инструмент, помогающий создавать прекрасное, сохранять не только в памяти, но и наяву то, что не может жить так долго, как мы хотим. Стареет всё - и леса, и дома, и даже горы. Даже величайшие короли древности не посягали на то, чтоб остановить время.
Едва слова Элронда утихли, как вперед вышел один из присутствовавших на Совете людей. И хоть голос его был хорошо поставлен и громок, Ньялмэ сделала очередную попытку привлечь внимание всех присутствующих на себя.
- Прошу прощения, - он бросил на артедайна одновременно виноватый и немного озадаченный взгляд на артедайнца, затем многозначительный - на Эрейниона. Элронда взволновали слова человека, но он не сомневался - король справится и сам с этими новостями.
А вот его знаменосцу предстояло более важное дело - успокоить Ньялму и по возможности убедить её отдать меч. Хотя последнее, судя по всему, вряд ли было возможным.
- Ньялмэ, послушай. - Элронд подошел к девушке. Слова эльфийки задели его,но гораздо сильнее настораживало её оружие. Он сделал в уме зарубку поговорить об этом с воинами Имладриса. А ещё - узнать, как дочь Тьелпэринквара оказалась на Совете в самый "нужный" момент.
- Оставь свой меч. Считаешь ли ты нас друзьями или нет - в моем доме тебе не причинят вреда. - он встал напротив неё на расстоянии шага - не прикасаясь, но и не показывая сковавшего его дурного предчувствия.
Судя по всему, она не знала всей картины произошедшего с владениями её отца. Но как он мог рассказать ей - сейчас? И как он может не рассказать ей? Даже если Совет вслед за ним постарается скрыть эту информацию, по недомолвкам девушка вполне может понять, что что-то не так. А она и так не слишком отличается уравновешенностью.
- Давай пройдемся и я расскажу тебе всё, что захочешь? - мягко произнес он, вглядываясь в лицо Ньялмэ. И что не захочешь, мысленно добавил Элронд. Ньялмэ была необычайно бледна и взволнована. Эльфу на миг показалось даже, что сейчас гордая дочь Келебримбора исчезнет как пугающее, наполненное болью видение из прошлого. Но он отогнал эти мысли усилием воли. И правда - Эрейнион и сам разберется, к тому же на Совет прибыли мудрейшие эльдар со всего Средиземья.
У него было другое дело. Элронд знал, что сделать это должен он и никто другой.

[NIC]Элронд[/NIC]
[STA]День - это светлая ночь[/STA]
[AVA]https://pp.userapi.com/c639616/v639616802/3c85a/Fdnyaf5fpac.jpg[/AVA]
[SGN]Чем темнее ночь,
Тем ярче горит звезда[/SGN]

+1

39

[dice=3872-1:6:0:---]

0

40

[dice=1936-1:6:0:]

0

41

Глорфиндел не перечил Ньялмэ, когда та решила отстраниться. И мысль о том, что его великодушный жест не был оценён не тревожила ясный ум золотоволосого эльфа: он делал то, что считал правильным без расчёта на одобрение и взаимность, дарил без умысла и корысти. Он лишь стоял рядом и неодобрительно качал головой во время острых речей эльфийки, которыми она щедро одаряла собравшихся, точно берсеркер - ударами меча. Ему пришлось обратиться к терпению, дабы не возразить Раве, такая искренняя, детская обида звучала в её словах. Нолдо бы непременно погладил девушку по голове или иначе попытался её успокоить, если бы не опасался, что она отрежет ему руку. Он тоже видел в явлении Равы жест Судьбы или Рок, или чей-то замысел – но не мог определить, который из трёх. Замысел Элронда показался Глорфинделу здравым и он не стал особенно возражать эльфийке, лишь упомянул негромко:
- Он был под стенами Ост-ин-Эдиль, прорывая осаду по приказу нашего короля, когда город пал – и кивнул в сторону Элронда. – И вывел многих из подданных твоего отца. Наверняка они будут рады тебе, Ньялмэ. Посмотри на лорда Келеборна, на леди Галадриэль. Оба были среди близких друзей Келебримбора, а первый так и вовсе руководил обороной столицы в тот чёрный день.
Чуть поколебавшись, он добавил с ноткой смеха в голосе:
- Сомневаюсь, что горы, реки и просторы удержат этого страшного Кхамула, если он решит к нам наведаться. Возможно, добрая песня, вкусный ужин и тёплый разговор смогут? Но если нет, здесь, в Имладрисе, достаточно острых мечей и метких стрел. Ты права в своих обвинениях, сладкоголосая дева: мы действительно не хотим окроплять свои клинки кровью кого-либо из людей, гномов или иных свободных народов. Даже тех, кто предался Тьме. Мы не тираны, чтобы умерять амбиции людских властителей… и эльфийских королей, Ньялмэ. Мы не властители Арды, мы просто живём в ней как и другие, и надеемся сохранить мир. Кстати об ужине и беседе, думаю, это именно то, что тебе нужно.
И озорно подмигнув насупленной эльфийке, он взял со стола брошенный ей пергамент.
- Кирдан Корабел шлёт нам весть из Митлонда – сообщил Лаурэфин, обведя собравшихся внимательным взглядом. – И предлагает нам выслушать рассказ благородной эльфийки из Первого Дома о тревожных событиях в Роменне, королевской гавани Нуменора.
И он выразительно посмотрел на Гил-Галада, как бы спрашивая, уместно ли будет перейти к событиям в Нуменоре, не завершив предыдущей темы.
[AVA]http://se.uploads.ru/a67vz.jpg[/AVA]
Волнение, трепет воздуха, ворох тихих шепотков разметавшихся средь светлых стен. Гномы, казалось, успокоились при словах Гил-Галада. Для себя каждый из них решил, что эльфы не готовы затевать ещё одну войну с преуспевающим подгорным народом, а потому будут хитрить и играть словесной мишурой. Предложение задавать вопросы заставило троих представителей Кхазад-Дума переглянуться. В итоге рыжебородый Магни покачал головой, а добродушный толстяк Ворин пожал плечами. Как и в прошлый раз, вперёд выступил Лоббин.
- Нам не нужно рассказывать скорбную историю о падении Эрегиона. Мы были там, когда Саурон привёл свои полчища, мы ударили по нему со всей нашей силой и заслужили его проклятие, которое носим с честью – и он коротко поклонился в сторону Равы. – Но я не верю что Враг способен подчинить себе волю вождей нашего народа. Ваши слова, Верховный Король Гил-Галад и достопочтимый Элронд, звучат угрожающе. Но за последние пять веков наш народ только богател и укреплял своё влияние в горах. Сегодня мы добились истинного процветания и способны противостоять любым угрозам. Если в этом заключается план Врага, то право, он идёт странными путями.
Неожиданно для всех рядом с ним поднялся Ворин из клана Широкозадых и под удивлённые взгляды сородичей пересёк зал, остановившись подле Равы, Элронда и Глорфиндела.
- Ворин, сын Урдага, к вашим услугам – произнёс он, отвесив куртуазный поклон. – Пусть это не лучшее место для вежливой беседы, я всё равно хочу заверить вас, леди, что гномы Кхазад-Дума помнят давнюю дружбу между нашими странами. Мы скорбим о гибели Эрегиона, и рады будем оказать помощь потомку нашего старинного друга.
Голос Ворина, мягкий и глубокий, имел почти гипнотический эффект и казалось, заполнил собой всю залу. Гном бережно взял Раву за руку, ещё раз поклонился и вернулся на своё место.
- Кхм – кашлянул Лоббин, несколько смущённый поведением сородича. – Всё так, мы, гномы, никогда не забываем о старой дружбе.
- И о старой вражде – негромко добавил Магни, смерив взглядом Трандуила. – Вы говорите, что эти «Кольца» несут зло. Но что у вас есть кроме слов и предположений? И если Враг действительно взялся раздавать эти драгоценности гномам и людям, неужели он забыл бы про эльфов? Если вы так давно узнали о грозящей нам угрозе, то наверняка должны были заполучить хотя бы парочку Колец. И где они? Вы их уничтожили или храните под спудом, чтобы…
Понимая, к чему всё идёт, Лоббин кашлянул и хорошенько ткнул Огнебородого под ребро.
- Мой сородич, как и я, хотел бы знать, сколько магических колец вам уже удалось собрать и уничтожить? В чём источник столь глубоких познаний и уверенных речей?
В эти тревожные минуты Имладрис накрыла зябкая тень. Холодный ветер всколыхнул официальные одеяния эльфов и дорожные плащи гостей. Элронд, Рава и Гил-Галад с неожиданной чёткостью ощутили направление: ветер задувал с северо-востока, от истока Бруинен, где воды реки низвергались вниз с высоких скал. Холодный ветер принёс с собой смутное беспокойство. Неподалёку, в Каминном Чертоге, под удивлённые возгласы немногих эльфов погас неугасимый огонь.
А Трандуил неожиданно заметил орочий оскал на лице рыжебородого гнома, что незаметно тащил из-за пазухи метательный нож и недобро косился в сторону леди Галадриэль. Или так показалось? По крайней мере, окружающие видели в руке Магни небольшую фляжку с чем-то явно алкогольным, но для принца Великого Зеленолесья это был нож на коротком кожаном ремешке. В то же время, сама Галадриэль ощутила присутствие враждебной силы. Она не могла определить, близко был враг или неуместное упоминание его имени в сердце эльфийской страны привлекло его взор, но творившееся вокруг явно настораживало.

Офф. Прошу прощения за опоздание, уж больно жёсткая выдалась неделя. Описанные в конце поста ощущения - следствия ваших бросков. Что с ними делать, каждый решает для себя сам. Так, Трандуил может предупредить Галадриэль, броситься на гнома или сдержаться, как-то поняв, что видит морок.

Отредактировано Glorfindel (2017-10-27 20:45:49)

+1

42

Глава нуменорского посольства зачитал отрывок из письма принца. И картинка, контур которой начал обрисовывать Глорфиндел, стала постепенно собираться по частям. Про одно кольцо известно уже точно, судьба второго предположительна, но вполне вероятна. Два. Уже легче. Нужно теперь дальше искать ниточки. А они ведь есть. Какая-то хотя бы минимальная логическая связь быть должна. Возможно, остальная часть письма принца сможет дать хоть какие-то ответы, указать ещё какие-нибудь ниточки. По крайней мере Эрейнион на это очень надеялся. Хотя и был готов к неудаче.
А дева тем временем отнюдь не собиралась успокаиваться, и только сильнее распаляла себя и отчасти накаляла обстановку. Последней можно сказать каплей стало то, что она обвинила Элронда, а заодно и всех прочих, в бездействии. Вот только она сама же себе навредила. Представилась бы просто дочерью Тьелперинквара, и всё было бы хорошо, но она помянула и весь остальной род, а значит признала себя наследницей его, значит взяла на себя как славу (весьма надо сказать сомнительную в некоторых моментах), так и не самые светлые деяния, которые отнюдь не могли прибавить приязни к самой наследнице Первого Дома.
Всё-такикой наследственности в нём было вполне достаточно, чтобы от брошенных девой, пусть даже и не ему, но родичу и другу, обвинений хватило, чтобы в душе подняла голову семейная гордость, чтобы подала голос память о вроде бы забытых и прощённых деяниях. Пальцы рук, до того спокойно лежавших на подлокотниках кресла, сжались в кулаки, а на лице застыла ледяная маска, за которой прятался нарастающий гнев. Да как может эта девчонка кидать обвинения в том, о чём сама и не знает вовсе? Да как она может даже подумать, что потомки Нолофинвэ и бывшие верные его Дома смогут спокойно оставить родичей и союзников в беде, тем более, что за деяния своих дядьёв Тьелперинквар не несёт ответа, ибо отрёкся от рода ещё до падения Дориата. Хотя Эрейнион точно так же мог испросить с него ответа на то, где он был, когда пал Дориат, почему не попытался остановить безумцев в Гаванях, отчего не пытался отговорить старших родичей от нападения на лагерь Эонвэ. Сколько бы меньше крови и смерти видели бы земли Белерианда тогда. Однако ни в первый, ни во второй, ни в третий раз сын Куруфинвэ не пошёл против воли родичей, не сделал даже попытки вразумить этих ослеплённых своей Клятвой безумцев. А ведь мог, хотя бы уже после смерти отца и ещё двоих из семи. И тогда с него всё равно не спросили за отсутствие попыток, приняли и оставили в прошлом кровавую историю его рода. И войско из Линдона было отправлено на выручку Эрегиону, но у врага всё похоже было рассчитано и продумано заранее, и войско чуть опоздало. Так что нет за ними сейчас той вины, в которой пытается обвинить их дева.
- Не тебе, внучке Куруфина и правнучке Феанора обвинять в чём бы то ни было потомков Финвэ Нолофинвэ. - Тихо, почти зловеще-глухим шёпотом произнёс сквозь зубы Эрейнион, чьи глаза сейчас напоминали цветом хорошую нолдорскую сталь. - Ни я, ни кто-либо из верных мне квенди не уподобится князьям Дома Пламени, обезумевшим от своей Клятвы, слепо положившим на алтарь войны сотни и тысячи жизней, утопившим половину Белерианда в крови сородичей ровно тёмных тварей во имя не принадлежавших им уже тогда Камней. Я не намерен подобно им лить кровь и очернять род свой и пошедших за мною квенди смертью и болью. И если есть способ мирно договориться с владельцами колец, я пойду этим путём. Если же враг подойдёт к землям моим и будет угрожать верным моим, выйду на их защиту, но тогда о мире говорить уже будет нельзя. И поверь, всегда есть мирный путь помимо пути, проложенного сталью и вымощенного трупами. И если тебе, потомку проклятых князей, этого не понять, помочь в этом я не в силах. - Под конец речи его голос звучал громко и жёстко. Жалеть эту деву, пришедшую незваной на совет, вносящую беспорядок, выносящую обвинения только потому, что не видела среди защитников своего города присутствующих в этом зале, выдыигающую невообразимые требования, он не собирался. По крайней мере здесь и сейчас после её речей, сравнимых по разумности с речами подростка. Отчасти он понимал её, он также потерял и деда, и отца в достаточно юном возрасте, и помнил, как сам носился по дворцу Кирдана, круша со злости едва ли не всё, попадающееся на пути. Но прошло время, и что называется, перегорело. Навалились обязанности, дела, времени, чтобы впускать в голову лишние мысли, оставалось с каждым годом всё меньше. И осталась лишь глухая, холодная ненависть к Врагу и прислужникам его. Но ни разу, ни единого разу он не винил в смерти отца и тем более деда кого-либо из сородичей и родичей. Хотя к тому же Первому Дому могли быть претензии, но... А потом он увидел напуганных дориатрим, вздрагивающих от одного упоминания о нолдор первые годы после прихода в устье Сириона, видел гондотлим, выживших после атаки феанариони на Гавани, и понимал, что вот она - безумная, яростная месть всем подряд без разбора, слепое стремление к надуманной цели. И надеялся, что самому никогда не придётся ощутить в своём фэа подобного чувства. Потому и припомнил сейчас кровавые события Первой Эпохи. Да будь эта девочка не дочерью отрёкшегося от семьи, а хотя бы его сестрой или кузиной, не стоять ей теперь посреди этого зала, а нести ответ за предков своих, ну или по крайней мере быть отосланной из зала, да и из Имладриса уже сейчас без права претендовать на что-либо вообще. Ибо вести подобные речи здесь и сейчас она была не в праве, как не в праве претендовать на кольца.
Эрейниону очень хотелось высказаться и по поводу обвинения в самоуправстве на землях Эрегиона, но он смолчал на это, решив, что и сказанного уже будет достаточно.
"Я не твой властолюбивый и корыстный дед, девочка, решивший захватить власть в Нарготронде после смерти его короля. Ни мне, ни друзьям моим и верным те земли во власть не нужны, не наше право управлять ими." - мысленно проговорил он, но ни слова не сорвалось с губ, ибо в это время о том говорил уже Элронд.
Но мгновение, неслышный вдох, и вот снова на лице маска идеального спокойствия, а взгляд ровный, чуть холодноватый, и не направлен на кого-то определённого.
- Думаю, что вначале стоит дослушать начатое письмо принца, а затем уже выслушать рассказ, раз нетерпение принесшей его девы столь велико.  - Ответил нолдо на взгляд Глорфиндела.
Странным было то, что посольство людей и эта дева несут разные вести. Эрейниону отчасти было известно, что хотели сказать посланцы принца. Но вот какие вести принесла дочь кузена... Может те же, а может и нет. В любом случае первыми говорить следует представителям официального посольства, а не взявшейся непойми откуда деве, да ещё и нарушившей все мыслимые и немыслимые правила своим вмешательством.
- Если позволите, я отвечу чуть позже, когда у меня будет больше фактов, а картинка будет более полной. Пока же могу сказать только то, что ученику Моргота не составляет труда действовать хитро и так, чтобы его замысел нельзя было раскрыть до момента, когда будет уже позно. Я прошу прощения за столь вольные измышления, но у вашего народа, как и у любого иного, есть и сильные, и слабые стороны. И зная слабости, враг вполне способен ими манипулировать. Не стану пока говорить ничего конкретного, пока нет фактов. Попрошу лишь вас самих быть внимательными и тщательно обдумывать каждый следующий шаг.
Он жалел сейчас, что не всеведущ и не может вот прямо сейчас ответить гномам на вопрос. Оставалось быть просто честным с ними, насколько это вообще возможно в условиях нынешней ситуации.
Дальнейшее не слишком было хорошо, ибо ссориться с гномами из-за одной эльфийки, пусть и знатной, - не дело, да и только врагу на радость будет. А нсли гномы встанут на её сторону в этом споре... Да и к чему ей кольца сдались? Мстить? В одиночку? Неразумно. Или всё-таки для чего-то иного? Но для чего? Впрочем, додумать, как и ответить на вопросы присутствующих непосвящённых в тайну относительно существования эльфийских колец, Эрейнион не успел. Не суждено. Хотя второе скорее к лучшему даже, ибо тайна пусть лучше тайной и остаётся.
Начало твориться нечто. Нечто такое, чему пока нельзя было дать название. Тревожный, беспокоящий ветер, внезапно подувший с северо-востока. Это был не простой ветер, не один из тех, что подвласны Манвэ и проносятся над всеми землями и водами в Арде и являются невидимыми наблюдателями наравне с птицами. Эрейнион не был чаровником, а потому не мог разобраться в этом тревожном ощущении, хотя внимательно прислушался к себе, пытаясь определить, чем же всё-таки изначально вызвано то беспокойство. Одновременно с этим он не терял контроля над ситуацией и продолжал внимательно наблюдать за присутствующими, уже понимая, что всё неспроста, и чего-то кроме неясной тревоги следует ждать.
И молчание вместо ответа об эльфийских кольцах. Словно бы вспомнилось, что Враг только и ждёт, чтобы завладеть и их силой тоже, суметь поработить и их владельцев. И пояаилось сожаление, что оружия толкового при себе нет, оно вполне могло бы пригодиться, да и уверенности бы и спокойствия лишних добавило.

+3

43

[NIC]Галадриэль и Келеборн[/NIC][AVA]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2017/08/8a116104197dca1c42be9967a8735bd3.jpg[/AVA]Совет всё сильнее потопал в спорах, и Галадриэли вновь начало казаться, что было выбрано не самое лучшее время для его проведения. Поведение гномов было не лучшим – они снова вспомнили о вражде, будто прослушав слова Артанис, однако неожиданно явившаяся сюда дочка Келебримбора дошла до того, что обнажила меч в каменном зале, что было явным перебором. Хоть Галадриэль не спешила с выводами, но она отчётливо услышала эхо силы Первого дома нолдор, который, казалось, уже ушёл в прошлое из-за своей гордыни и ярости.
- В словах Глорфинделя есть резон, - обратилась Артанис к дочке Келебримбора, когда своё слово сказал сам государь великих эльфов. – Здесь собрались самые главные враги одного Врага, а некоторые даже отбивали атаки авангарда Аннатара в той злополучной войне, - с этими словами она взглянула на Келеборна, своего супруга.
Повисла недолгая пауза, после чего Артанис перешла к главному.
- Именно я была той, кто последней говорил с твоим отцом из собравшихся, - сказала она громко. – Когда он понял, что его обманул Аннатар, он восстал против него и пришёл ко мне за советом. Так вот воля твоего отца – он хотел, чтобы кольца были уничтожены. А когда мы поняли, что это сделать не получится, он был за то, чтобы укрыть кольца от Врага. Сегодняшний совет ничуть не противоречит его стремлениям.
Келеборн в это время молчал. Он, в отличие от своей супруги, с явным неодобрением взирал на принцессу из Первого дома. Ещё до того, как заговорила Артанис, он гадал, кто позволил этой деве так говорить с высокими мужами. Той, кто принадлежал к роду, пролившему кровь эльфов. Да, он рассуждал почти так же, как и пресветлый Эрейнион, только с позиции эльфов Дориата.
А в это время Галадриэль тише обычного, хоть и более настойчиво, добавила деве, которая казалась ей тенью из прошлого:
- Позволь Элронду тебе всё объяснить.
Теперь она обвела взглядом других присутствующих.
- Если мы будем рассматривать дела других эпох и старые обиды – совет никогда не будет завершён.
Далее в дело вмешались гномы.
- Вам ведь уже сказали, что мы не нашли тогда способа уничтожить кольца, - неожиданно вмешался уже Келеборн. – А обо всём другом говорить только государю высоких эльфов.
…хотя государь предпочёл пока мудро отмолчаться.
Неожиданно в душе Артанис возникло неприятное чувство, хотя она не могла понять, что происходило. Наверное, сработала интуиция. Хотя явное чувство угрозы появилось лишь через минуту, когда над полуоткрытым залом повисла непонятная тишина. Тут была какая-то зловещая сила. Вот только в чём была причина? Внимание владыки тьмы сейчас, возможно, было приковано к Северу, но как его воля могла пробиться сквозь силу собравшихся великих эльфов? Или такое могло быть? А может это у кого-то была тьма в сердце? Но это было ещё менее вероятно, ведь как бы злой душой смог обдурить стольких мудрых? Хотя дева-муж всё-таки обвела взглядом людей и гномов (об эльфах не стоило беспокоиться). Её железная воля сейчас попыталась столкнуться с этой вражеской силой, казавшейся ей знакомой, хотя уж слишком неожиданным было её появление.

Отредактировано Araglas (2017-11-05 09:56:39)

+2

44

"Если эту деву из голодрим и привела сюда Судьба, ничего доброго её веления нам не несут", - думал Трандуил. Её слова, её требования были равно нелепы и опасны. "Пока все вы медлили и прятались..." В её громогласных обвинениях  было не более смысла, чем было бы в его обвинении - где была она, когда его едва не убили тролли, не по трусости ли в это время оказалась в другом месте и отчего у неё нашлись иные заботы, кроме защиты жизни принца Зеленолесья. Которому она ничем не была обязана - равно как и Орофер, и не он один, Келебримбору. Когда, кроме слов, дева едва не достала меч, взявшись за его рукоять, принц Зеленолесья подался вперёд, стиснув ручку подлокотника.

Эльфы Зеленолесья никогда не сообщались с Эрегионом - не столько потому, что его властитель, Келебримбор, принадлежал к Дому Феанора по происхождению, сколько потому, что он не отверг тех, кто был замешан в разорении Дориата и Гаваней Сириона: ни гномов, ни тех приверженцев сынов Феанора, что обагрили руки кровью родичей. Сам он, как рассказывал отец, Король Орофер, не участвовал ни словом, ни тем паче клинком в тех жестоких деяниях, и всё же... И всё же он воспитал свою дочь готовой к новому Братоубийству! Иначе она не проявила бы этой готовности выхватить клинок.

Трандуил обернулся к соседним креслам. Неодобрение Келеборна, граничившее с возмущением, было очевидным, но он сохранял терпение, видимо, веря, что Государь Гил-Галад и Владыка Элронд сумеют не допустить зла на своей земле. Следуя примеру более старшего и мудрого, и принц Зеленолесья вернулся к выжиданию, отпустив ни в чём не повинный подлокотник. Эта Ньялмэ была куда опасней, чем он решил поначалу, но она явилась одна, а не во главе войска. Если ей хватит жестокости и безрассудства, чтобы напасть на участников Совета, её есть кому остановить. Он поддержит защитников мира и порядка, как только потребуется, но первым не выскажется. Разве что в самом крайнем случае.

Не понадобилось много времени, чтобы правота досточтимого Келеборна подтвердилась. Если бы он, принц Зеленолесья, решился высказать незваной гостье примерно то же, что так верно и мудро высказал Государь нолдор, это вызвало бы возмущение, вопрос, вправе ли он так говорить - возможно, даже обвинения в том, что именно он нарушает ход Совета и относительный мир меж разными народами...

- Если мы будем рассматривать дела других эпох и старые обиды – совет никогда не будет завершён.

"Да, именно так и произошло бы", - понял он, хотя леди Галадриэль, думалось ему, не укоряла, а только пыталась предупредить ссоры и споры на пороге войны... Или даже во время войны, пусть и не явной. Элронд решил увести смутьянку, не ведавшую о вежестве и почтении. Перед тем она с очередным пустым обвинением швырнула на стол некое письмо; Глорфиндель предложил прочесть его, но Государь нолдор решил иначе, вначале дав слово приглашённым нуменорцам.

- Благодарю, Государь Гил-Галад,  - почтительно склонился Малдаур. Ему уже казалось, что до обсуждения бед Нуменора разговор не дойдёт вовсе: надежд на то, что участники Совета договорятся между собой и оставят былые раздоры в прошлом, казалось, остаётся всё меньше. Масла в огонь подлила и Ньялмэ. Нуменорцы с изумлением смотрели на неё, будучи готовы воздать дань уважения дочери великого мастера; но она держалась совсем не так, как от неё ожидали. "Одеждой и манерами она более походит на Дикарей юга, чем на наследницу древнего рода", - тихо проворчал сидевший рядом с Малдауром немолодой нуменорец,  которому в юности доводилось бывать и в землях Харада. У него же самого промелькнуло подозрение ,- точно ли перед ним эллет, а не вражеский лазутчик в эльфийском обличье, назвавшийся чужим именем - настолько она мешала Совету. Но он лишь обвёл встревоженным взглядом властителей эльдар. Они, несомненно, сумели бы почувствовать присутствие врага, если бы он и проник в Имладрис, и не так бы на него ответили...

Сейчас артедайнец вновь развернул письмо Телеммайтэ.

"Перейду к тем переменам в Эленне, о коих вам стоит знать. Суть их состоит в том, что мне предстоит принять Скипетр много ранее, чем я ожидал. Вам известно, что Тар-Атанамир в последние годы был тяжко болен, и его здоровье всё ухудшалось; так что весть о смерти моего деда и нашего Государя и объявлении траура не станет для вас неожиданной. Неожиданным было решение, принятое им в смертный час: он назначил своим Наследником меня вместо моего отца, Анкалимона."

Когда Малдаур впервые прочёл эти строки, они показались ему несущими благо и радость, несмотря на объявленный траур. Тар-Атанамир давно перешагнул пределы отпущенного ему срока, так что жители колоний, как и самой Эленны, были готовы к тому, что его в любой день может сменить Анкалимон. Если сменит не Анкалимон, а Телеммайтэ... это казалось поистине доброй вестью. Он будет куда лучшим Королём, чем жестокий завоеватель. Что ещё может нести такая перемена, взволнованный Малдаур не думал, пока не прочёл далее.

"Став Королём, я смог бы заняться многим, что до сих пор намечал на следующее столетие. Но решение Тар-Атанамира было столь неожиданным, что мой отец, Наследник Анкалимон, может не принять его как подлинно волю Государя, счесть вызванным тяжкой болезнью или даже подсказанным умирающему. Тогда мне придётся противодействовать ему, что само по себе горько. Но кроме того, несомненно, что отец вернётся в Нуменорэ вместе с войском, что верно ему и не знает меня. Если его корабль поспеет в Эленну до моей коронации, следствием может стать не только раздор, но даже братоубийственная война в Нуменорэ. Лихо, каких наша земля никогда не ведала. Мы готовимся к возможно более скорой коронации, в надежде на то, что Наследник Анкалимон не успеет прибыть до неё и примет уже свершившееся. Но если случится худшее - это затронет и колонии, где также произойдёт раскол. Оттого предупреждаю и вас: будьте готовы. Да будет наша земля хранима, как и прежде, и да не падёт на неё это лихо."

"Да хранят её Валар", как мог бы написать Лорд Андуниэ, принц не писал. Малдаур знал, что он остерегается их упоминать, хотя и не решался спросить, верно ли, что он их страшится, и если да - чего именно страшится. В письме содержалось ещё замечание об эльфийских украшениях, о чём Телеммайтэ писал прежде ("Если вы ещё не изыскали способа исполнить мою прежнюю просьбу, оставьте эти заботы до спокойных времён..."), и завершающие фразы ("Писано собственноручно в королевском граде Арменелос...") Но это, как полагал нуменорец, уже не стоило зачитывать на Совете. Нуменорэ грозило бедствие, каких ещё не бывало.

Слушая нуменорца, Трандуил не мог не думать о сходстве и различии в отношении двух народов к братоубийствам. Казалось бы, для человека это такая же трагедия, как была бы для эльдар. Однако те же нуменорцы  воевали с другими народами людей, в том числе и за Хитаэглиром - и никакой беды или позора в том не видели. Но люди - людьми, а гномы, похоже, опять стремились всё испортить. Одни вспомнили о дружбе - но с кем, с приверженцами Дома Феанора! - другие - о вражде. Притом последний взглянул на него. Уж не гордится ли этот гном тем, что его родичи разоряли Дориат?!

Трандуил не успел как-либо отреагировать на эти слова - даже решить, достоин ли он того, чтобы на них реагировать. Тот самый рыжий  гном, что был самым дерзким и нахальным, что требовал кары для вступившегося за честь эльфов и почитал эльфов врагами, тайком доставал кинжал, злобно скалясь. Медлить было нельзя.

- Леди Галадриэль, берегитесь - здесь враг, - он привстал, готовый в случае нужды защищаться и защищать других. А пока, привлекая внимание Галадриэли, указал на угрожавшего ей гнома.

От их приглашения на Совет ничего доброго выйти не могло. И всё же такого - он не ждал.

Отредактировано Thranduil (2017-11-09 08:14:31)

+2

45

офф. На всякий случай вношу некоторую ясность: ранее клинок не был извлечен из ножен. Рава только держала его рукоять, но не более )

По осторожным движениям Элронда и беспокойным взглядам окружающих эльдэ быстро смекнула, что совершила ошибку. Вряд ли кто-либо из присутствующих на совете мог представить себе жизнь одинокой эльфийки в местах, где не только человек, но и сама природа была опасна и непредсказуема. И потому вряд ли кто-либо из них смог оценить ее отточенные рефлексы по достоинству. Пусть Рава была импульсивна, она не была глупа: проливать кровь в этих залах она стала бы только в случае прямого насилия, которого, впрочем, не последовало. Где-то на периферии девичьего разума ненароком мелькнула забавная мысль: скольких бы Ньялмэ успела перебить прежде, чем обученная по шаблону местная стража успела бы вмешаться? Будь сейчас эльфийка на юге, среди тамошних самопровозглашенных владык, она бы почти наверняка проверила свои навыки в деле. Но здесь.. нет. Она едва заметно кивнула полуэльфу и убрала руку от ножен, но лицо ее при этом сохраняло выражение полной непоколебимости.
- Нет, - холодно отрезала Рава на попытку вывести ее из залы. Ей не нравилось, как эльфы силились утаить от нее нечто, в чем она была не сведуща, и потому намеревалась стоять до конца. Слова Глорфиндела заставили ее встретиться с ним взглядом и повторить все так же мрачно: - Он был там, когда город пал. Где он был, когда угроза только маячила на горизонте? Когда Аннатар только вызывал его опасения? Если он знал обо всем, почему не был с моей семьей, когда это было нужно более всего? Когда все еще были живы.
Возможно, она с той же резкостью ответила бы на странные усмешки и подмигивания белокурого юноши, если бы только успела. Но гром среди ясного неба грянул так же внезапно, как и сама Рава свалилась на головы участников совета.
Эрейнион был беспощаден в своих речах ничуть не меньше, чем сама Ньялмэ. Нужно было отдать ему должное: в эти секунды Гил-Галад был грозен, как и подобает любому существу, обремененному большой властью. Но Рава не была бы собой, не умей она разбивать чьи-то ненависть и злобу, как скалы разбивают собой потоки вольных ветров. Эльдэ стойко выдержала удар, прожигая эльфа холодом голубых очей и чувствуя, как где-то глубоко внутри нее закипает кровь. Да, юг сильно изменил Раву. Его реалии заставили девчонку стать жестче, чтобы никогда не ломаться, и сильнее, чтобы не отступать. И сейчас, когда порядки двух разных миров столкнулись в опасном противоборстве, дикарка готова была идти до конца, дабы отстоять свои честь и права.
Однако вдруг все закончилось. Переменившиеся лицо и тон Эрейниона вызвали в Ньялмэ оторопь, а взгляд ее суматошно загулял по восседающим за столом и стоящим неподалеку фигурам. Некоторые смотрели на нее с презрением. Кто-то недовольно ворчал и перешептывался. Но большинство, казалось, оставалось безразличными. Даже эльфийский король, некогда вспыхнувший гневом, нехотя отмахнулся от эльфийки как от назойливой мухи. Ни она, ни ее горе, права или вести, которые она принесла - ничто более не имело значения. Эльдэ была лишь жуткой тенью из прошлого, которая нет-нет да растает с течением времени, более не причиняя неудобств. Редким гостям было дело до наследницы давно уже почившего рода, и мало какие речи могли бы это исправить. В эту самую секунду Рава отчего-то вспомнила, как в минуты семейного единения Келебримбор сетовал на свою нелюбовь к рутинным заседаниям. И теперь она совершенно четко осознала, почему.

Из размышлений и ступора ее неожиданно вывели речи гномов. Один из них, Ворин, даже рискнул приблизиться к одичавшей так близко, что позволил себе взять ее за руку. Коротко вздрогнув, девушка едва смогла ответить ему благодарным кивком, но не сумела вымолвить нужных слов. Доброжелательность гномов и их искренняя заинтересованность тайком грели ей душу, однако слова о гибели Эрегиона поразили Ньялмэ в самое сердце. Она не понимала, вернее сказать, отказывалась понимать их буквальный смысл. Возможно, речь идет лишь о гибели народа в те злополучные времена? Кому, в конце концов, под силу стереть с лица земли целое королевство, крепкое и процветающее? Но как бы ни силилась Рава оправдать громкую реплику, страх все глубже проникал в ее разум. Холодное дуновение ветра всколыхнуло вплетенные в волосы перья, потрепало складки грязного плаща и пронзило сознание эльдэ необъяснимым ужасом. С искренним и каким-то детским беспокойством она взирала на всех и каждого, пытаясь отыскать истинную причину столь гадкого влияния. Но вместо этого находила лишь отрешенность во взглядах и пустоту в речах.
Наконец, принцесса окинула взором Элронда и Глорфиндела, что находились к ней ближе всего. Оба стали свидетелями того, как доселе светлое и приятное женское лицо накрывает собой мрачная тень. Пожалуй, никому из них не приходилось наблюдать прежде, как в глазах эльдэ угасал привычный свет, и взор ее застилала всепоглощающая тьма. Были ли то злость, страх, ненависть или боль по отдельности, сказать было нельзя. Но одно можно было понять точно: с таким взглядом проще убить, чем нарваться на объятия.
- Очень хорошо, - после долгого молчания голос Равы показался необычайно низким и неестественным, будто бы каждое свое слово она выдавливала из себя с большим трудом. Дикарка неспешно прошла к пустующему у стола месту, чтобы все могли видеть ее, и замерла, тяжело вздыхая. Она ждала достаточно.
- Вы не услышите рассказов о том, чего стоили мне все эти годы, - начала она холодно, но на удивление ровно и спокойно, выделяя слова южным акцентом. - Мои руки в крови. А тело в шрамах. Для меня нет страшнее дел, чем те, что я уже совершила. Обрушьте на меня хоть тысячи грехов моих предков, - она распростерла руки, - ничего не изменится. Я устлала путь трупами не ради славы и бед моих праотцов. Но ради тех, кто остался далеко за горизонтом, и за кого я держу ответ. И ради семьи, которой у меня больше нет. Вы не видите во мне равную, не считаете законными мои права? Ладно. Я буду говорить с вами не как принцесса, потерявшая трон, а как ребенок, потерявший отца и мать.
Ньялмэ вновь глубоко вдохнула и с силой стиснула кулаки.
- Я знаю о Трех. Они ковались втайне, и теперь я знаю, почему. Мой отец создал их не для того, чтобы тут же уничтожить, леди Галадриэль, - она быстро взглянула на эльфийку, - даже по меркам его былой увлеченности это было бы странно, ведь он не был безумцем. Кольца были укрыты. Укрыты у эльфов. Никому более он бы не доверил свои творения, и я не поверю вам, начни вы утверждать обратное. Вы, сидящие здесь, были близки моей семье. Но никто из вас не сумел остановить топор, раскроивший череп моей матери. Никто не смог преградить путь оркам и дикарям, уносящим меня из города. И уберечь от смерти вашего друга вы тоже не смогли.
Эльфийка сдавленно сглотнула и нахмурила брови.
- И теперь все, что у меня осталось - это ничтожное напоминание о том, чем моя семья когда-то была. Вы прячете это, боитесь, что жажда славы затуманит мой рассудок. Мне плевать на нее. Я хочу то немногое, что еще можно сохранить. Я хочу знать, где сейчас находятся Три. И если вы откажете мне в этом праве.. вы сможете увидеть сами, чему юг успел научить меня.
Развернувшись на месте, Ньялмэ приблизилась к полуэльфу. Посмотрела на него хмуро, испытывающе и, собравшись с последними силами, тихо изрекла:
- Я хочу услышать сейчас, Элронд. Что с моим домом?

0

46

- Для начала, раз уж ты здесь, дочь Келебримбора: сядь как полагается присутствующим на Совете, - от взгляда Элронда не скрылась перемена в настроении Ньялмэ и не сказать, чтоб она радовала его. Голос его возвысился и из вкрадчивого и негромкого, стал строгим и твёрдым.
Вообще он предпочёл бы поговорить с девушкой наедине и не прерывать Совета. Это собрание было крайне важным на фоне последних событий, а девушка и без того внесла сумятицу одним своим появлением здесь. Полуэльф строго посмотрел на неё, не двигаясь, впрочем. - И позволь договорить тем, кто уже начал говорить, раз решила остаться.
Он медленно подошел к своему сиденью, когда растерянность в одно мгновение сменилась пронизывающей душу тоской. Сердце на секунду сжал ледяной кулак и тут же исчез, растворился, оставив после себя всё возрастающее чувство беспокойства. Что-то было не так в его доме. Он внимательно обвел взглядом зал и заметил на лицах многих такую же гамму чувств, которая захлестывала и его.
И всё же, поборов себя, он мысленно добавил, обращаясь к Раве:
Ньялмэ, успокойся пожалуйста. Ты права, стоит рассказать эту историю более полно. Я отвечу на твой вопрос. Но подожди, когда закончит говорить Молдаур и на его слова ответят - иначе мы можем упустить что-то важное.
И ни о какой славе речи не идет, ни о твоей, ни о нашей, ни о чьей-либо ещё. Мы всего лишь пытаемся собрать воедино кусочки этой мозаики, которая была создана в Эрегионе твоим отцом в том числе.
И раз уж ты здесь, мы все надеемся на твою помощь. Но если мы поддадимся эмоциям, то не сможем сделать того, зачем собрались. И попытка твоего отца спасти от Тьмы свои последние творения... в ней не будет смысла и всё, чем он пожертвовал, было напрасно.

- Я думаю, что скажу за всех и это будет правдой: мы скорбим о утрате вашего народа. - осторожно начал он, переведя взгляд на Молдаура. - Без сомнения, вести, которые ты принес, затрагивают не только ваши владения.
Вполне возможно, что те "дары Андаара" и есть то, о чём идёт речь на этом Совете.
Когда поднялся Трандуил, Элронд не сразу понял, о чём идет речь - голова была занята совершенно другим.
Впрочем, гном, на которого указывал зеленолесский принц, на врага не слишком походил. Бардак какой-то, - устало подумал сын Эарендила.
Но на всякий случай он сделал шаг в сторону, становясь между гномами и Галадриэлью.
- Успокойтесь и сядьте ВСЕ. - вновь повысил голос Элронд. Последнее слово, выделенное особенно тщательно, словно приливной волной разнеслось по залу и было слышно далеко за ней. Несколько пичуг испуганно сорвались в полет с ближайшего парапета. - Мы собрались здесь не для того, чтоб обсуждать споры между народами - застарелые и не очень. И не для того, чтобы множить обиды. Мы собрались, чтоб не дать злу накрыть тенью весь мир, не допустить того, что было. И если вы собираетесь и дальше кричать, не слушая друг друга - покиньте зал немедленно!

[NIC]Элронд[/NIC]
[STA]День - это светлая ночь[/STA]
[AVA]https://pp.userapi.com/c639616/v639616802/3c85a/Fdnyaf5fpac.jpg[/AVA]
[SGN]Чем темнее ночь,
Тем ярче горит звезда[/SGN]

Отредактировано Narubatal (2017-11-12 15:30:31)

+2

47

Обстановка накалялась. Спокойствие и самообладание словно утекали сквозь пальцы, с каждым произнесённым словом рос незримый конфликт. К счастью, все собравшиеся в этой зале были достаточно умны, и им не придётся вскоре выбирать стороны и возводить баррикады. По крайней мере, Глорфиндел надеялся, что не придётся. Он едва заметно покачал головой, слушая обвиняющую речь Гил-Галада. Ну да, конечно. Солнце встаёт на востоке, реки бегут к морю, а потомки Первого Дома цапаются со Вторыми. Странно и грозно было видеть короля, обменивающегося обвинениями с давно забытой и заочно похороненной странницей из неведомых земель. Древняя кровь звучала громко и отчётливо в этих стенах, грехи отцов находили отклик в словах детей.
Он видел подобное не первый раз. Ничего не меняется под этими звёздами. Или всё же..? Он изменился со времён Первой Эпохи. Тот, прошлый Лаурэфин не смог бы на равных говорить с вождями своего народа, хоть и был принцем по крови и лордом по духу. Сейчас у него был шанс. Хватит ли ему мудрости и сил смягчить древнюю вражду прежде, чем она соберёт новую жатву?
- В письме сказано следующее – молвил Лаурэфин, в ответ на повеление короля:
«Третьего дня к пристани Митлонда причалил корабль из Нуменора. Вместе с вестниками грозной братоубийственной войны….» - тут Глорфиндел запнулся, в изумлении обратив взгляд на присутствующих дунэдайн. И в самом страшном сне он не ожидал, что всё может зайти так далеко.
«Благословенные атани, избранники Валар, волею Эру живущие в прекраснейшей из всех земель к востоку от Валинора. Что стало с вами, что вы готовы пролить кровь родичей? Неужели и на вас нашёлся свой Феанор?» - как бы говорил взгляд золотоволосого эльфа, обращённый к Малдауру.
Меж тем, он продолжил:
«…войны на землю сошла одинокая эльфийка, прибывшая издалека, но узнанная мной по кольцу работы хорошо известного вам эрегионского мастера. Она вела себя скрытно, но мне удалось прозреть кое-что из её прошлого. Она – Ньялмэ, дочь покойного Келебримбора, и она может поведать Совету многое о том, что творится за океаном и в южных пределах Средиземья. Её появление – тревожный знак, и не первый из увиденных нами, но возможно она сможет пролить свет на некоторые обстоятельства трагедии, произошедшей здесь шесть веков назад. Посему, я попросил её доставить Совету это письмо. С почтением и надеждой на благополучное завершение наших общих забот, Кирдан Корабел».
Закончив рассказ, Глорфиндел бережно сложил послание на небольшом столике в центре залы и отошёл в сторону. Он был ошеломлён. Деяние ли это Врага, озлобленного на Нуменор из-за давнего разгрома, или же люди окончательно забыли о благородстве, вести из Нуменора были сущей катастрофой. Перед внутренним взором Лаурэфина проносились смутные видения грядущих бед, его лицо побледнело, во взгляде читалась невиданная доселе жёсткость и решимость. Он не мог бросить всё и плыть в Нуменор, дабы решить за людей их беду. Да никто из них, пожалуй, не смог бы вмешаться во внутренние дела людской страны и не навлечь на себя и на всё Средиземье огромной беды.
Но они, они все, должны сделать всё что в их власти, чтобы величайшее из людских королевств не погрузилось во мрак. Но что они могут? Неожиданно, Глорфиндел нашёл ответ в поступках тех, кто был неизмеримо более мудр и могуч: великие Валар, оказавшись в схожей ситуации, отправили в Средиземье его, дабы он был мечом на страже нолдор-изгнанников, и двух Синих Магов, дабы те неявно, советами и посильной человеку помощью, отводили лихо от людей юга и востока. Помыслив так, Лаурэфин произнёс, обращаясь к Совету:
- Не надлежит ли нам направить в Нуменор советника, мудрого и хорошо понимающего людские сердца, дабы помочь в исцелении вражды?

Слава Валар, слово вновь взяла Галадриэль и призвала всех к спокойствию. Это не изменит того факта, что между Ньялмэ и половиной присутствующих пробежала чёрная кошка. Но хотя бы эта зала перестанет напоминать котёл из страстей и запылённых обид.
Небо над их головами утратило чистую голубизну, посерело и стало непроглядным. Сила, злая сила которую ощущала Артанис и остальные Мудрые явственно ощущалась в воздухе, но ускользала от взгляда, лишь нахально махнув перед самым носом пушистым хвостом. Но эта сила, чем бы она не была, действовала, и с каждой секундой всё ощутимее. Очередной порыв холодного ветра донёс хорошо знакомый Галадриэль запах льда, холодного, злого северного льда, что так охоч до крови невнимательных эльфов. Он пил эту кровь, пил жизнь молодого эльфийского народа, много столетий назад, когда по вине Феанора Вторые и Третьи были вынуждены пересечь море по вздыбленному льду. Много веков рос голод северных льдов, и теперь они как никогда жаждали горячей крови Перворожденных. Краткий образ мелькнул перед глазами Артанис.
- Хелкараксе. Ты помнишь? Ты сбежала от смерти, но смерть всегда находит своих беглецов. И теперь зима пришла за твоей жизнью! – голос, слабый, тихий, едва слышимый, словно эхо собственных мыслей, раздался в ушах Артанис.
- Хорошо – заговорил Лоббин, тоже не желавший бессмысленных споров. – Мы готовы слушать и ждать, но вряд ли мы сможем разделить с вами наши потаённые знания, пока не услышим о том, в чём заключается реальная угроза.
Ворин согласно кивнул и добавил:
- А ещё, неплохо было бы управиться со всем до обеда.
Вдруг осознав, как нелепо прозвучали его слова в сложившейся ситуации, добродушный толстяк смутился и откашлялся в сжатый кулак.
- Нам же всё равно нужен перерыв, чтобы рассказать леди о судьбе её родины, разве нет?

Восклицание Трандуила сбросило поволоку глубоких раздумий, взгляд Глорфиндела прояснился, рука сомкнулась на эфесе отсутствующего меча. Эльф был готов грудью встать на защиту дочери Финарфина. Но зачем кому-то из гномов нападать? Это просто не укладывалось в голове. Они были дружны с Галадриэль ещё во времена могущества Эрегиона, и даже если среди собравшихся были потомки тех, кто некогда участвовал в разграблении Дориата, было нелепо, что древняя вражда проявит себя подобным образом.
Но рыжий гном Магни, на которого воззрилась большая часть присутствующих, хоть и выглядел разгневанным, никакого оружия не держал и смотрел на принца Зеленолесья, а не на леди из Лотлоринанда.
- С меня хватит этой эльфийской чепухи, мальчишка! – прорычал Огнебородый, вскакивая на ноги. – Ты в последний раз оскорбил кхазад, и этим же вечером топор кхазад отведает твоей крови! Барукк-Кхазад, Кхазад-ай-мену! Я не окроплю эти стены той водицей, что течёт в твоих венах. Этим вечером, на мосту, дуэль один на один!
Ворин охнул, Лоббин помрачнел, но не пытался возражать. И тогда заговорила Рава, и даже огнебородый Магни примолк, слушая раскаты далёкого грома в её речах. И его внимание было вознаграждено, ибо вопреки всем усилиям эльдар, тайна Трёх Колец была приоткрыта. Лица гномов потемнели. Все трое, даже миролюбивый Ворин, понимали какой обман затеяли против них Перворождённые.
«Выведать секреты их народа и утаить собственные, разрушить источник могущества гномов и сохранить свой, тем самым возвысившись. Они всегда считали себя выше прочих народов, искусные нолдор. Удивительно ли, что ученики Аулэ возгорелись завистью к богатству истинных детей Валы-Кузнеца?» - так думали они, и взгляды их были мрачны.
Глорфиндел лишь тихо вздохнул. Он понимал всю необходимость сохранения тайны Трёх, но ложь во спасение всё равно оставалось ложью, орудием Врага. И как и всякая ложь, тайна Трёх была готова рассыпаться в прах из-за слов одной обиженной девчонки. Девчонки ли? Он слышал слова Равы и прозревал немало из того, о чём она умолчала. Эта «девчонка» за свои пятьсот с хвостиком успела повидать не меньше чем некоторые из собравшихся Мудрых. Жизнь на горячем юге быстра и смертоносна. Мудрено ли, что наследница Первых выросла такой, какова она сейчас?
И в то же время нолдо понимал, какую ужасную беду навлекла она на них всех. Случилось именно то, чего они опасались, и хрупкий лёд взаимопонимания трещал и рассыпался.
«Лёд?» - Лаурэфин удивлённо тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли.
Заговорил Элронд, и его голос возвысился под самый потолок, заполнив зал Совета. В эти секунды Глорфиндел вспомнил, почему он был готов следовать за родом Турукано через льды, горы и саму смерть. Каждый сам выбирает себе лорда и вассалов, и для Лаурэфина Элронд был тем, за кем можно следовать сквозь века. Гномы притихли, хоть и насупились точно грозовые тучи. Казалось, ещё чуть-чуть, и они покинут Совет, исполнив пожелание Полуэльфа.
Усилием воли, Глорфиндел сбросил оцепенение. Нужно было действовать, немедленно, исправлять ситуацию. Быть может, всё ещё обернётся к лучшему. Он вряд ли сможет подобрать нужные слова для кхазад, и не ему решать вопрос Нуменора. Но он мог взять на себя Ньялмэ, и тем самым дать Элронду и остальным залечить нанесённые ей раны. По плечам золотоволосого эльфа побежали мурашки. Он ощущал… Зло. И всё внутри восставало против присутствия враждебной силы в самом сердце Имладриса. Но он не мог увидеть врага и счёл, что это зло порождено их собственными раздорами.
~ Мы всё ещё можем исцелить нанесённый вред – лёгкое, светлое осанвэ пронеслось по зале, едва касаясь умов собравшихся, точно луч летнего солнца пробился сквозь серую хмарь. – Мы справимся с этой бедой, если каждый сделает то немногое, что в его силах.
И добавил, обращаясь к Элронду:
- Передхил, это не сработает с ней. Поверь тому, кто видел как Феанор грозил брату мечом у ворот дома Финвэ в Тирионе. Но нам незачем прерывать Совет, тем более, после всего сказанного и услышанного. Я покажу ей, если ты не против. После этого, возможно, она сможет помочь нам.
С этими словами, он вновь встал и подошёл к хмурой эльфийке, готовой бросить вызов всем воинам Ривендела, лишь бы прямо сейчас узнать правду о судьбе родного дома. И вновь тот, чьё материнское имя было Айрамахтар, ощутил мимолётное восхищение, на этот раз – решимостью девы. Она наломала немало дров, она предпочла личные дела общим, глобальным заботам, но её мотивы были ясны и понятны сородичам. Пожалуй, только поэтому никто ещё не позвал стражу, чтобы увести смутьянку прочь.
«Что бы там ни было, она заслуживает право знать».
- Пойдём со мной – позвал Глорфиндел, протянув Раве руку. – Сядь, и открой свой разум. Я покажу тебе твой дом.
При этом из-под осеннего цвета рукава показался наруч, украшенный изящным золотым узором. Ладонь Лаурэфина была гладкой, но крепкой, привычной к эфесу меча. Он увлёк Ньялмэ за собой с мягкостью родителя, способного при случае закинуть раскапризничавшуюся девчонку на плечо и таким образом прошагать хоть сотню лиг до родного дома. Вряд ли бы эльфийка смогла бы воспротивиться, даже если бы захотела. Усадив таки вестницу раздора и сев рядом, Глорфиндел, не отпуская её руки, негромко произнёс:
- Закрой глаза. Очисти разум. Смотри.
~ Мне очень жаль – донёсся до неё отголосок сочувственной мысли.
А потом она увидела горы, высокие и могучие. Их вершины были устланы туманом, но у подножья царила весна. Зелёная трава пестрела цветами, и высокие осины росли вокруг заброшенной дороги на запад. Посреди зелёной рощи стояла старая башня, разрушенная, обожжённая, покинутая и пустая.  Над пустой аркой дверей, словно в протест запустению, торчал закопчённый витой держатель для фонаря. Но не фонарь висел на нём. Рава увидела красивый дом,откованный из металла. И в сердце того дома сиял волшебным светом, точно синяя звезда, эльфийский светоч. Фонарь светил в сторону ворот, которые, как неожиданно поняла Рава, вели в подземные чертоги Кхазад-Дум, откуда пришли гномы.
А позади той башни, дева со всей ясностью разглядела далёкие руины. Посреди молодого осинника, на берегу реки, стекавшей с гор, виднелись очертания могучих стен и высоких башен. Эрегионские мастера не зря славились на весь мир, их город был живым памятником могуществу нолдор. Каждый из тех, кто жил в Первую Эпоху, нашёл бы в этом городе нечто общее с величайшими городами своего народа. В Ост-ин-Эдиль были черты самого Тириона Великого, Гондолина и Нарготронда, и других, менее именитых, но прекрасных городов нолдор. И как все они, кроме самого Тириона, этот город был заброшен.
Вот только руины его ещё не успело поглотить море, и они возвышались над природным ландшафтом, разбитые, покинутые… но словно живые. И спустя многие века Братство Кольца будет идти по тем местам, и Леголас, сын Трандуила, услышит голоса камней. Память об искусстве эльфов жила в этом месте и будет жить ещё долгие века. Но сами хозяева уже никогда не вернутся в руины разорённой цитадели.
- Их осталось слишком мало, выживших в той войне. И никто не решился вновь оживить это место – печально, негромко произнёс Глорфиндел. – Там сейчас лето, всё в зелени и цветах, и птицы свели гнёзда на разрушенных башнях. Жизнь продолжается, Ньялмэ. Вновь говорю тебе: ты среди друзей. Мы боремся со злом, совершившим это, мы пытаемся спасти от него все земли и все народы. Ты поможешь нам, дева из Первого Дома?

Офф. Ост-ин-Эдиль

Хочу выразить своё восхищение вашей игрой. Лучших Гил-Галада, Элронда, Галадриэль и Трандуила я ещё не видел. И конечно, спасибо Раве. Я знал, что только ты сумеешь правильно выполнить моё поручение.
Далее. Господа, дамы, у нас остался последний ход для относительно спокойного обсуждения. В следующем мастер-посте грянет гром. В целом, имейте в виду, что сейчас мы отыгрываем завязку сюжета. Здесь ставятся проблемы, задаются вопросы, обрисовываются конфликты. Со всем этим мы будем разбираться в процессе сюжета, у нас ещё всё впереди. Что бы дальше не случилось, знайте, что в конечном счёте всё придёт в норму… но это не точно.
Нарубатал, Араглас, благодарю вас за участие в Совете, ваш вклад был неоценим. Нам предстоит ещё один эпизод, после этого вы, если захотите, можете оставить за собой эльфов и продолжить участие в сюжете.
Если кто-то захочет отыграть посланника Совета в Нуменоре – прошу сообщить в Орк.теме или по личной связи.
Уф. За сим всё, требую продолжения банкета!)

+1

48

Вести из Нуменора были, если честно, почти пугающими. Нет, Эрейнион понимал прекрасно, что люди это не эльфы, и дела их не могут иметь в себе того же Света, что и дела элдар, но грядущая распря была тем, чего в Нуменоре не должно случиться, ибо иначе и эти земли окажутся если не во Тьме, то очень близко к тому, а значит практически под властью и волей Враг, как ныне оказались земли юга. Слушая вначале послание принца, а после письмо Кирдана, нолдо хмурился, смотря куда-то перед собой, но не видя ничего вокруг, а только картины той грядущей похоже войны, которая возможно затронет не только Нуменор, но и прочие земли, а после и поглотит их. Что могут сделать они? Отправить войско для поддержки сил принца? Идея стоящая, но есть минус - не всегда асходить на престол по клинкам мечей - хорошее дело, свои же потом, чуть ошибёшься, и припомнят, что не сам к власти пришёл, а при помощи эльфов, которые наверняка в том свой интерес имели. Потому если и посылать войско, то в крайнем случае, дабы помощь ы итоге не оказалась хуже удара в спину. Но что тогда, если напрямую вмешиваться в эту разборку им нельзя, чтобы ещё сильнее не усугубить ситуацию.
Предложение направить в Нуменор посла и советника (тайного или явного - выбирать уже принцу на месте и по ситуации) оказалось вполне верным решением. Просто хотя бы потому, что это будет возможность бескровно решить возникшую проблему, а заодно вновь направить постепенно погрязающий во мраке Нуменор на светлые пути.
- Пожалуй что да, следует. Начать военную кампанию или отправить подкрепление можно в любой момент. Урегулировать же ситуацию миром возможно разве что сейчас. - Взгляд на посланцев Нуменора. Повторять иными словами слова Элронда он не стал. - После совета я составлю ответное послание для принца. И прошу вас передать ему его как то будет возможно. - Обвёл взглядом всех собравшихся, после обратился уже к Полуэльфу. - Если прочие участники совета не возражают против данного решения, то поручаю тебе заняться вопросом выбота посла в Нуменор. Ибо тебе больше всех нас ведомо о его жителях, а значит твой выбор будет вернее любого иного.
Сделано же так было ещё и потому, что Элронд приходился ближайшим родичем королевскому дому Нуменора, а значит его выбор вызовет в дальнейшем меньше споров и оспариваний, буде кому-то захочется их начать. К тому же Элронду и впрямь лучше всех здесь присутствующих эльфов ведомы люди, но его отправить в Нуменор нельзя по многим причинам, а значит пусть сам выберет того, кто может поехать и действительно помочь общему делу и делу принца.
Между тем обстановка продолжала нагнетаться. Видимо тот самый ветер, что подул ранее, затянкл небо серой пеленой, и летнее утро окончательно перестало быть светлым, тёплым и приветливым. В зале стал сгущаться недобрый сумрак, а воздух вокруг стал заметно прохладнее. И тревога... она прямо уже клубилась в воздухе, словно сливаясь с рождающимися у стен тенями. Что-то недоброе нависло над ними... То ли развеял накатывающее оцепенение, то ли усугубил тревогу Трандуил, когда предупредил леди Галадриэль о грозящей ей опасности, указав на одного из гномов. Вроде бы случайность, и ничего подобного не могло быть. Но тёмная тревога чуть отступила под давлением дальнейших событий.
Глядя на практически разбушевавшегося гнома, Эрейнион беззвучно вздохнул. Сейчас он еле удержал себя от того, чтобы закрыть глаза, дабы не видеть этого безобразия, и выдать пару фраз на так полюбившемся некогда перводомовским родичам кхуздуле ругательном. Сколько сотен лет прошло, а гномы и дориатрим чуть что, сразу в ссору. Уж и Тингол давно в могиле, кою занесло морским песком и илом, а споры и ссоры асё возникают. Что-то почудилось принцу, а оскорблённый гном уже намерен лишить его жизни. И допустить этого нельзя, ибо Орофер послее спросит не с гнома, а с него, Эрейниона, ну или с Элронда, как хозяина этого дома.
Гил-Гэлад вскинул руку, привлекая к себе внимание гнома и негромко, но твёрдо заговорил.
- Полагаю, что столь... категоричные меры в данной ситуации будут излишни. Думаю, принц сможет объяснить причину своих обвинений. - Короткий взгляд на Трандуила и вновь на гнома. Июо чтто-то явно послужило поводом для таких слов и мыслей. Полагаю, что без повода принцу нет смысла делать подобные заявления и подозревать вас в чём-то. Потому для начала предлагаю выслушать принца, а уж после решать, нужна ли дуэль вообще.
Он ничего предосудительного в поведении гнома не видел. Но мало ли проглядел. Хотя странно... Не время сейчас для подобных ссор, ох не время....Они только порадуют врага, если сейчас перессорятся. А им нужно победить в войне, а не проиграть её, толком даже не начав действовать.
Девушка же продолжала настаивать на своих требованиях. При этом, вольно ли, случайно, но открыла тайну существования эльфийских колец окончательно. Гром не грянул, и Саурон в зале не появился, однако тревога стала куда сильнее, а настроение послов гномов явственно переменилось не в лучшую сторону. Наверняка ведь уже обвинили эльфов, умолчавших о Трёх, невесть в чём. А дева потребовала раскрыть тайну. И она не представляла наверное, по какой грани ходила, какой опасности подвергала себя сейчас. Ибо найдись хоть одно доказательство того, что за её плечом стоит Враг, а её действия и желания продиктованы не любовью к семье и творениям отца, а волею Тьмы и желанием врага узнать ответ, услышать имена, свободу и жизнь дочери эрегионского правителя не спасло бы даже заступничество валар. Ибо к врагам, предателям и отступникам элдар суровы. Ибо жизнь и полная войн, крови и смерти Первая Эпоха научили прежде дивных и возвышенных созданий в нужную минуту быть беспринципными и беспощадными у тем, кто воюет не на их стороне. Нолдор прошли уже много уроков, и эти уроки усвоили хорошо. В эти мгновения он словно бы невзначай коснулся кончиками пальцев тяжёлых накладок пояса. Одна из них отозвалась еле заметным теплом. Нолдо мысленно улыбнулся, убирая пальцы. Тайну, доверенную кузеном он собирался хранить и альше.Вспомнились строки короткого письма или дневника, или просто чьих-то воспоминаний. Найденный в развалинах измятый, испачканный и изрядно порванный кусок плохонькой бумаги, попавший туда невесть какими путями, но помнящий ещё руку мастера, торопливо запимвающего, словно боялся, что не успеет....Успел впрочем.
"Мой отец, мне осталось мало.
Утекают с часами силы.
Я гляжу в потолок устало,
Мой отец, во мне что-то сгнило.
Что-то — может быть, сила воли?
Я сломаюсь, отец. Сломаюсь.
Я сказал бы: нет хуже доли,
Только где там! Отец, я каюсь,
Я тебя ведь когда-то предал.
Ты простил меня? Нет, не верю.
Три кольца я сковал для эльдар,
Но не выдам, не выдам имя
Хоть кого из них. Больно, Эру...
Семь и девять сберечь не вышло.
Не осталось эстéль и веры,
Я уж мертвый, хоть тело – дышит.
Мой отец, тебя встречу скоро,
Но в глаза не осмелюсь глянуть.
Я всё предал: тебя и город,
Мне осталось лишь в Бездну кануть.

Мой отец, мне осталось мало.
Пред глазами лишь черный с алым.
Кровь и пепел... как наше знамя.
Голос Намо звучит над нами.
Выдыхаю... и нету вдоха.
Только тьма и доспехов грохот."
Он так и не показал никому тот листок. По хорошему и ему-то его ситать не полагалось, но он надеялся тогда увидеть там хоть какой-то ответ, вдруг родич кспел всё же что-то придумать. Не успел...
За Тьелпэ любви к написанию стихов не водилось вообще, однако вот... Может он надеялся, что на краю гибели отец его всё-таки услышит, может ждал чего-то, может и правда пытался испросить прощения, чтобы умереть не предателем своей семьи, может ещё что-то... Листок тот до сих пор хранился в небольшой шкатулке с несколькими мелочами, сотворёнными кузеном в разные годы.
Дело было в том, что даже там родич хотел, чтобы тайна местонахождения Трёх осталась тайной. Потому и в этот раз дева ответа не получила. Впрочем, Глорфиндел отвлёк её внимание на себя, решив, по-видимому вместо Элронда поведать о судьбе Эрегиона.
Дождавшись, когда рассказ будет завершён, Гил-Гэлад поднялся со своего места. В несколько шагов преодолел расстояние до кресел, в которых сидели Глорфиндел и Рава и замер за спинкой того, в котором сидела дева. Положил ладони на резной верхний край и чуть наклонил голову вперёд, чтобы не говорить совсем уж из-за спины.
- Тьелпэ знал, каким будет итог. И был готов к нему. Когда мы говорили с ним незадолго до войны, мы оба знали, что тот раз - последний. Войско Линдона, вышедшее на помощь Эрегиону было велико, но и его было недостаточно, чтобы одолеть армию Врага, которая превосходила эльфийскую в несколько раз. И я до сих пор не могу простить себе, что не смог послать больше, что в Линдоне просто не нашлось того количества воинов, чтобы можно было хотя бы отогнать врага с захваченных позиций. Ту битву мы проиграли. Но война не закончена. - Он не стал говорить громких фраз вроде "но мы отомстим Врагу за смерти наших родичей" или "И Саурон падёт, познав остроту наших мечей". Громко, пафосно, но так глупо. Война не окончена. Они живы. Враг жив. Так что ничего пока не известно. Но он помнил своё мысленное обещание кузену в день, когда в Линдон пришли беженцы из Эрегиона. И он сделает всё на пути к выполнению обещанного.
- А кольца... - Он помедлил, после всё-таки продолжил, при том так, чтобы его слышали все, в том числе и крайне недовольные гномы.. - Три действительно существуют, и сейчас они у эльфов. Но, передавая их новым владельцам, твой отец желал укрыть их от Врага, ибо только их не коснулась его сила, и только их Тьелперинквар ковал один. Но, чтобы сберечь имена их нынешних владельцев, ему пришлось погибнуть. И до сих пор Врагу это не известно. Как имён этих не знают и проие живущие в Средиземье, за исключением нескольких из тех, кто ни словом, ни делом , ни помыслами не раскроет их. Потому и сейчас имена не прозвучат. Чтобы гибель кузена не оказалась напрасной.,а воля его - нарушенной.
"Если желаешь, я могу передать тебе достоверно и дословно то, что говорил твой отец об этом в нашем с ним последнем разговоре." - Предложил по осанвэ, со своего места внимательно заглядывая в лицо девы.

__________
Стихотворение "Исповедь". Автор - Лариса Соколова

+1

49

[NIC]Галадриэль и Келеборн[/NIC][AVA]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2017/08/8a116104197dca1c42be9967a8735bd3.jpg[/AVA]В то время как эльдар спорили с неожиданно нагрянувшей дочкой самого Келебримбора, обсуждалась и другая тема, не менее важная, чем кольца – Нуменор. Похоже, на Остров пала тень даже более страшная, чем Артанис могла себе представить. Ведь мало было дел нуменорцев в Средиземье, так началась настоящая война престолов. И хоть разум подсказывал, что более достойным был тот кандидат, которого умерший король назвал лично, Артанис видела, что обе стороны были в чём-то не правы. Анкалимон в том, что принялся проводить политику завоевателя и отвернулся от Валар и эльфов, Телеммайтэ – что нарушил прямые законы Нуменора, ведь те ясно гласили (и Артанис об этом знала), что наследовал умершему королю именно его старший сын и никто другой. Провидение не сулило ничего хорошего. Воистину страшные новости принесли посланники Острова.
Неожиданно, как только люди прочитали то, что им было велено, Трандуил предупредил Артанис о якобы грозящей ей опасности. Галадриэль, занятая обдумыванием услышанного и борьбой с тенью, даже не сразу поняла, что он сказал. Как оказалось, принц лесных эльфов указывал на гнома. Однако, глянув на того, дева не заметила угрозы. Нет, Трандуил ошибался. Эта злая воля шла откуда-то ещё.
Следующее, что почувствовала Артанис – это знакомый запах, который она не ощущала уже очень давно. Дева-муж повидала немало зим, однако только один ледяной эпизод запомнился ей сильнее всего.
"Хэлкараксэ"?
Из-за странного голоса Артанис даже прослушала слова дочки Келебримбора, Элронда и Глорфинделя. Голос подтверждал её тревоги. Что за сила смогла проникнуть в эти земли, где собралось столько мудрых? Таких было не много на свете. Также ей обещали погибель. Но Галадриэль уже была не той впечатлительной и своевольной молодой девой, какой она была в Валиноре. Хотя даже там она умела лучше многих различать свет и тьму.
- Государь высоких эльфов, - неожиданно произнесла Артанис. – Разве не видишь ты, как над этим местом сгущается тьма? Я чувствую здесь какую-ту третью силу. Трандуил всегда был достаточно разумным, чтобы прислушиваться к советам мудрых и не затевать понапрасну ссоры. Гномы же, несмотря на их горячие речи, не совершали никаких злых дел, и кажется они действительно разозлены несправедливыми упрёками. Я чувствую что-то нехорошее витает в воздухе. Возможно, нас намеренно хотят рассорить.
Тем временем тайна трёх открылась. Тайна, которую Артанис с самого начала не видела смысла скрывать. Единственную часть загадки, которую, по её мыслям, нужно было действительно не разглашать – это местонахождение колец и имена их владельцев. Гномы, кстати, понятно как отреагировали на всё.
- Обида наших друзей из подгорного царства понятна и справедлива, - сказала по этому поводу Галадриэль. – Мудрым не стоило скрывать, что и у эльфов есть кольца, когда гномы были честными. Но не ради корысти мы это делали и не ради того, чтобы обидеть кого-то. Нет более горькой судьбы, чем если эти кольца попадут в руки Врага. И мы исходим лишь из этого.
Галадриэль посмотрела на гномов. Снова она говорила без упрёков. Гномы должны были понять эту неписанную истину – у всех присутствующих был только один общий враг.
- Я предлагаю всем успокоиться, - наконец сказала дева.
Если все здесь сейчас рассорятся, то станут посмешищем для будущих поколений эльфов, гномов и людей.

Отредактировано Araglas (2017-11-28 09:58:31)

+2

50

Когда принесённое гостьей не то из легендарного прошлого, не то с дикого Юга письмо было прочитано, братоубийственная война в Дарованной Земле оказалась уже не угрозой, но  реальностью. Любой из тех, кто должен был жить безмятежно - деды, матери, друзья, да и сам принц - ныне были в смертельной опасности. Живы ли они ещё? Никто не знал. Что станется с Нуменорэ? Никто не ведал. Ни усилия принца, ни удача, ни благословение и помощь Валар не предотвратили беды, какой никогда не должно было обрушиться на Остров. А могли ли нуменорцы надеяться на помощь Валар, если даже Телеммайтэ старался не поминать их имён лишний раз? Зачем им присылать своих посланников, если Тар-Атанамир в прошлый раз не пожелал их слушать? На помощь эльдар Средиземья артедайнцы  надеялись, несмотря на то, что многие нуменорцы уже не почитали Старший народ наставниками и друзьями.

Никто не произнёс и слова в ответ на страшную весть - побледневшие люди застыли, словно окаменев. Старались справиться с обуревавшими их чувствами - здесь, на Совете, они представляли весь народ Нуменора. И всё же кто закрыл лицо руками, низко опустив голову, кто просто потерял дар речи - особенно те, что до того смотрелись спокойнее прочих. Малдаур не принадлежал к числу последних, и он внимательно вслушивался в слова Государя нолдор. Не сочтут ли эльфы, что сейчас, когда все заботы - о судьбе Колец, и Саурон вновь угрожает всем свободным народам, не время думать о горестях людей?!

- Не надлежит ли нам направить в Нуменор советника, мудрого и хорошо понимающего людские сердца, дабы помочь в исцелении вражды?

- Пожалуй что да, следует. Начать военную кампанию или отправить подкрепление можно в любой момент. Урегулировать же ситуацию миром возможно разве что сейчас. После совета я составлю ответное послание для принца. И прошу вас передать ему его как то будет возможно.

- Не знаю, как благодарить Вас, Государь Гил-Галад, - склонился перед ним Малдаур. Возможно, стоило бы сказать более. Возможно, позже ему придёт на ум многое, что стоило бы сказать.  Сейчас - только главное. Он прилагал усилия, чтобы сдерживать себя как должно, и точно выталкивал из себя нужные слова, медленно, с паузами. - Я мог бы отправиться в Нуменор как торговец, через Тарбад. Прошу лишь, чтобы советник до поры оставался незаметным.

С выбором пути он не затруднялся. До любой другой гавани, нуменорской или эльфийской, вначале пришлось бы проделать немалый путь по суше; до Тарбада же - довольно было достичь брода, а дальше вниз по Бруинен на ладье. И объясниться с тарбадскими купцами и моряками, как считал Малдаур, труда не составит: они хорошо знали его как торговца. На Совет он, конечно, ехал не с товаром, разве что образцы всегда возил с собой - так, на всякий случай. Но можно бы взять шитьё или гобелены из Имладриса - эльфийское мастерство ценили по-прежнему высоко.

После этого следовало бы спросить Владыку Элронда о ладьях и шитье, а прибывшую с Острова Ньялмэ - о том, где ныне принц Телеммайтэ, жив ли он, насколько скрытным должно быть прибытие корабля. Но нуменорец не успел к ним обратиться. Началось нечто, казалось, невообразимое для мирного Имладриса...

...Гном взъярился, уже открыто оскорбляя принца Зеленолесья. Словно не он только что угрожал Леди Галадриэли кинжалом! Это переходило все границы. Но вызов гнома был столь нелеп, что граничил с безумием.

- Дуэль? - ледяным тоном переспросил Трандуил. - Лук против топора?

Если расстояние будет слишком малым для выстрела, это не дуэль, а убийство. Если достаточным - Трандуил просто не позволил бы "поединщику" приблизиться. Если бы счёл возможным для себя принять подобный вызов. Или этот безумец полагал выдать принцу Зеленолесья гномью секиру и ожидал, что тот будет размахивать ей на манер наугрим?

...Словно не он только что угрожал. То ли выкрики эти, то ли очевидная нелепость вызова всколыхнули воздух, переменили что-то в нём - во всяком случае, для Трандуила. Он по-прежнему видел рыжебородого гнома, которого неведомо зачем выбрали посланником на Совет и приняли на нём: нахального, дерзкого, не умеющего ни держать себя в руках, ни просто думать, враждебного к эльфам, готового даже на убийство - назвать его врагом не было большим преувеличением. Но он не видел более нацеленного на эльдар оружия. И, что более важно - его не видели остальные эльфы. Владыка Элронд обвинял обе стороны, словно бы слова Трандуила были не предупреждением, а необоснованной клеветой... быть может, в Имладрисе не были рады властителям синдар, несмотря на происхождение их правителя? Король нолдор не сомневался, что основания - были, но спросил о них, явно не заметив угрозы сам.

- Государь Гил-Галад! Я ясно видел, как этот гном угрожал досточтимой Галадриэли, достав скрытый под одеждой метательный нож. Никто более, однако, не видел этого, - Трандуил обвёл взглядом остальных, ожидая возражений. Их не последовало. Но угроза кинжалом - не выражение лица, в истолковании коего можно ошибиться!  - Мне никогда не мерещилось ничто подобное.

- Государь высоких эльфов. Разве не видишь ты, как над этим местом сгущается тьма? Я чувствую здесь какую-ту третью силу. Трандуил всегда был достаточно разумным, чтобы прислушиваться к советам мудрых и не затевать понапрасну ссоры. Гномы же, несмотря на их горячие речи, не совершали никаких злых дел, и кажется они действительно разозлены несправедливыми упрёками. Я чувствую что-то нехорошее витает в воздухе. Возможно, нас намеренно хотят рассорить.

Трандуил склонил голову, отдавая должное мудрости Галадриэли. Кажется, она одна распознала незамеченное или непонятое остальными - не только им, самым молодым из собравшихся здесь эльфов, но и Королём Гил-Галадом, и Владыкой Элрондом.

- Что-то нехорошее в воздухе... и не впервые,  - уже не с гневом, а с тревогой говорил Трандуил. Здесь было нечто худшее, чем нахальные гномы и не желающая никого слушать наследница Келебримбора. - Есть ли связь и какая, мне неведомо. Но в восточной части Мглистых Гор я уже столкнулся с поначалу незримой злой силой: на нас напали тролли, которых направляли орки, тех же - тёмный майа, от которого я спасся лишь с помощью благородного Глорфинделя. Три века назад в Зеленолесье появились огромные пауки и иные твари врага; мы изгнали их, но они не могли прийти в Лес сами. В последний же год жёны онодрим тревожились об исчезновении нескольких юных дев из своего народа. Сады их соседствуют с королевством моего отца. И с Мордором.

Последние слова он произнёс чуть тише - не от опаски, а потому, что слишком привык почитать безопасными  Зеленолесье и окрестные земли. А сейчас - захотелось взять в руки карту и подсчитать: сколько лиг разделяет южный край его Леса и владения Саурона?

Это расстояние должно быть много более, чем полтораста лиг от Менегрота до Ангбангда, о чём как-то упоминал отец. Но что, если руки Саурона могли дотянуться и до Имладриса - сейчас? Это было столь важным и столь пугающим, что почти затмило для Трандуила слова о Трёх Кольцах. Они у эльфов, в безопасности от врага - ему этого было вполне довольно. Пока не подумалось: быть может, они здесь, в Имладрисе. Рядом с гномами и неведомой тёмной силой.

Лучше бы их, в самом деле, уничтожили - как предлагал Глорфиндель. Если угрозы последних лет связаны с желанием Саурона заполучить Кольца, это и будет единственным способом прервать их череду. Иначе они могут обернуться много худшим.

+2

51

Это было подобно плевку в лицо. Рава буквально остолбенела, наблюдая краем глаза, как вальяжно удаляется на свое место полуэльф. Вопрос её повис в воздухе, не получив ответа, и эльфийка тотчас ощутила гадкое и липкое прикосновение чужой игры и фальши. Небо над ней затянуло непроглядной дымкой, а в сердце с новой силой закипала злость. С каждой новой секундой эльдэ все отчетливее осознавала, что с ней играют в политику. Она была сыта этими проклятыми тайнами, интригами и ложью еще будучи далеко на юге, но здесь... это было нечто совершенно иное. Это была игра на её личной трагедии, чувствах и старых обидах. Слова Равы, обращенные по большей своей части к эльфам, не нашли отклика в их пустых душах. Никому не было дела до прошлого безобразной девчонки, с трудом умудрившейся сберечь свою шкуру. Её права были смешны и нелепы, а поведение - безрассудным и неприемлемым среди благородных дам и мужей. К коим дикарка была так же близка, как далекий Астар к Имладрису.
Злые и темные мысли стремительным вихрем закручивались в сознании Ньялмэ. Холодный ветер пробирался под складки её потертого плаща и, казалось, пронзал острыми иглами не только кожу, но и сам разум. Среди оживленных бесед и возникших склок принцесса различала тонкий и едва уловимый звон, медленно, но верно набиравший силу. Мотнув головой, Рава крепко зажмурилась, силясь отогнать от себя жуткий дурман, но тщетно. От надоедливого дребезжания у нее неестественно зудели руки, отчего-то ужасно хотелось ощутить в ладонях родные клинки и силой заставить всех замолчать. О, Эру, если бы в этот самый момент на север грянула Орда, сметая на своем пути всех и каждого, эльфийка вздохнула бы с облегчением!
Но в один момент чья-то крепкая рука уверенно вывела эльдэ из сгущающегося мрака. Ньялмэ вздрогнула, не без испуга обернувшись в сторону златовласого юноши. Он потянул её за собой раньше, чем пальцы воительницы успели хотя бы дотронуться до ножен на поясе. А вместе с тем все так же внезапно разум эльфийки покинул гнетущий звон... или что бы то ни было. Хмурая, но слегка растерянная Рава на сей раз не стала отстраняться и покорно проследовала обратно к столу. Ей обещали правду, и она была намерена получить её. Так или иначе.
Просьба её спутника немного смутила девушку, учитывая, с каким неподдельным интересом её разглядывали сидящие напротив гномы. Тем не менее, Рава смогла добиться от себя толику необходимой концентрации. Её сознание мягко приоткрылось, веки отяжелели, а дальше... полился свет. И тут же померк навсегда.

Она не узнала башни. Её очертания были схожи со многими другими, коих некогда смогла повидать эльфийка. Разум эльдэ едва ощутимо коснулось странное тепло от маленького светильника на стене, но не потому, что тот был ей родным, а потому, что легко откликался на сознание проводника. Рава удивленно вскинула вверх брови: неужто это была поделка её нового знакомого? Но зачем он показывает его?
А затем... горизонт, что открылся взору принцессы, она не спутала бы ни с каким другим. Девичье сердце сжали невидимые тиски, и в тот же момент на руке Глорфиндела с неожиданной силой сомкнулись женские пальцы. Там, на яркой живой картинке, возвышались, уходя далеко на восток, предгорные холмы. На север, извиваясь голубой змеей, утекали холодные талые воды. А средь редкой прорастающей зелени выглядывали черные грубые камни, стены и одинокие арки...
Это был он. Дом.
С резким судорожным вздохом Рава отпрянула от руки эльфа и захлопнула разум, словно мышеловку. С неприкрытым ужасом она сверлила взглядом широкую столешницу, но не видела ничего, кроме обугленных камней, черной земли и, словно укрывающей весь этот ужас, молодой зелени. Не было домов с красной черепицей, не было высоких резных колонн, перекрестных садов и счастливых эльдар, снующих по улицам. Только знакомый щебет птиц и вой северного ветра. И, признаться честно, Ньялмэ едва сдержалась, чтобы не завыть с ним в унисон. Мгновения, что провела она в ужасе осознания, длились для нее целую вечность. Белое лицо её накрыла тень, а взор застлала выступившая влага. Которая, впрочем, невесть куда испарилась.
- Это все? - хриплым и слабым голосом вопросила эльдэ, не поднимая на Глорфиндела взгляд. - Все, что осталось?
Она уже знала ответ. Тем не менее, девичье сознание наотрез отказывалось принимать истину такой, какой была она на самом деле: холодной, жестокой и пугающей. Душа эльфийки металась в агонии, её мысли водили свой стремительный хоровод. Как? Почему? За что? О каком наследии она грезила все эти годы? Куда стремилась возвратиться? Все её надежды, переживания, страхи - всё это сплелось в один тугой клубок и рухнуло куда-то в непроглядную бездну. Для Ньялмэ не осталось ничего, кроме пустоты. Она сама была пустотой.

Знакомый голос по близости заставил девушку отвлечься от созерцания стола. Слова Гил-Галада болезненным эхом проносились в её душе, однако мрачные мысли постепенно замедляли свой былой ход. И вот так, мало по малу, эльфийка совершенно неожиданно испытала пусть горькое, но все-таки облегчение. Больше не было смысла страдать в неведении, не нужно было гадать и подкармливать новые страхи: теперь она знала правду. Быть может, не всю, но ту важную её часть, что помогла нолдиэ сбросить пелену иллюзий о прошлом и грядущем. Теперь она могла взглянуть на лицо мира по-новому. Ньялмэ подняла голову и встретила взгляды гномов, людей и даже эльфов, обращенные в её сторону. Пусть эти взгляды были разными, и добрыми, и беспокойными, во многих из них девушка читала желание внимать её речам. Только сейчас она смогла ощутить тяжесть ноши, опустившейся на её плечи. Она должны была отбросить прочь дурной нрав дикарки и стать голосом Первого Дома, ибо более никто не мог сделать этого. Тяжело и глубоко вздохнув, Рава бросила все силы на то, чтобы поспешно собраться с новыми мыслями и смерить дрожь в руках.
- Я понимаю, - устало согласилась она, - что, возможно, вы хотите уберечь творения моего отца от Саурона и ему подобных. Но вы собрали в этих стенах не только эльфов. Все они, гномы и люди, ваши приближенные союзники. И они не останутся таковыми надолго, если вы будете хранить от них подобные секреты. То, что я увидела... ваш союз должен быть крепким, как никогда, чтобы более ни одно королевство не могли втоптать в землю.
Рава подняла голову и без опаски взглянула в лицо эльфийского владыки.
- От отца я получила не только титул и.. как говорили многие, суровый нрав. Крупица его знаний и умений тоже живет во мне. Все эти годы я творила так же, как и он когда-то. Мои работы не столь искусны, но даже настоящего опыта и обучения в будущем может хватить мне, чтобы.. попытаться познать природу Колец. Если я.. мы сможем открыть суть знания, заложенного в них Сауроном, нам удастся избежать участи, о которой вы все говорите.
Эльфийка нахмурилась, а взор её постепенно наполнился былым холодным светом.
- Я помогу вам, если более вы не станете держать меня в неведении. Пусть не здесь, пусть не сегодня, но я хочу знать все. О Кольцах, о семье, об Эрегионе. Пусть мне придется заглянуть в лицо смерти хоть тысячу раз, я это сделаю. Но никак более. Иначе я никогда не смогу доверять вам, а вы не сможете доверять мне.
И неожиданно мягко, словно мимолетный солнечный луч, сознания Глорфиндела коснулась чужая мысль:
~ Спасибо.

Тревожные разговоры по соседству не обошли морально измотанную Раву стороной. Дурные знаки не покидали ее, пусть изначально она и грешила на дурман сородичей. Промелькнувшее в речах Трандуила знакомое имя ненароком заставило эльдэ перемениться в лице. Глорфиндел. Для нее он всегда был лишь персонажем из старых легенд, некогда рассказываемых матерью. Славным героем, олицетворением светлого духа и отваги, примером для подражания и восхищения. Но тот ли это был прославленный герой? И если да, то где он был сейчас и как вообще выглядел? К сожалению, вопросам любопытной эльфийки суждено было остаться без ответа. Она ощутила, как нутро её пронизывает жуткий холод, а клинки на поясе едва уловимо вздрогнули и затихли вновь.
- Здесь что-то есть.

+2

52

Словам про сгущающийся над залом Совета мрак Элронд не удивился. А как иначе - если присутствующие только и делают, что ссорятся? Особенно Ньялмэ.
Он с благодарностью посмотрел на Глорфиндейла. И правда, древний воитель оказался мудрее всех. Глорфиндейл, казалось, не замечал этого и мысленно Элронд сделал себе зарубку в уме: серьезно поговорить с Линдиром и с главой стражи, допустившей дочь Келебримбора на важный Совет.
- Благодарю, леди Галадриэль. произнес Элронд задумчиво. Слова её были хоть и мягки, но действенны. Он и сам почувствовал немалое облегчение и обратился к гномам:
- Друзья, вас никто не хотел обидеть и приношу свои извинения в том, что случилось, - как глава дома он обязан был это сказать. Да и немалая толика вины за то, что в его доме представители свободных народов подверглись даже такой опасности, была. - Весь мир накрывает тьма, которая несет в себе злобу и склоки - даже если на самом деле причин для них нет. И даже сюда она дотянулась.
Элронд кивнул Трандуилу, признавая его правоту в данном вопросе и благодаря за информацию.
- Тогда тем более все мы понимаем, что о трёх эльфийских кольцах, местонахождение которых не раскрыто, мы говорить сейчас просто не имеем права. - он внимательно оглядел лица присутствующих, на мгновение задерживая взгляд на каждом. Все они были странными, двоякими - то небрежно-спокойными, даже насмешливыми, то - встревоженными, а некоторые и испуганными. Словно страницу кто-то переворачивал вперед и назад.
- Ньялмэ, твоя помощь в этом деле очень... сильно бы помогла. Есть только одна проблема. - он вздохнул. Было понятно и без слов - какая. Колец, которых коснулся Саурон, в наличии у Совета не было. А те, которых не коснулся, не слишком помогут. - Но если наши друзья из народа гномов и людей согласятся помочь - это будет неоценимо.
Элронд вздохнул и перевел взгляд на Эрейниона, внимательно вслушиваясь в слова.
- Да, обязательно. Мы изберем того, кто сможет уладить это дело с наименьшими потерями, пока таковое возможно. - у Полуэльфа была пара мыслей на этот счет уже сейчас. - А пока, если никто не против, предлагаю отдохнуть и привести мысли в порядок. И подкрепиться, конечно. Чуть позднее мы продолжим Совет и, надеюсь, уже ничья воля не будет препутствовать этому.

[NIC]Элронд[/NIC]
[STA]День - это светлая ночь[/STA]
[AVA]https://pp.userapi.com/c639616/v639616802/3c85a/Fdnyaf5fpac.jpg[/AVA]
[SGN]Чем темнее ночь,
Тем ярче горит звезда[/SGN]

Отредактировано Narubatal (2017-12-07 12:58:09)

+1

53

Полёт. Несравненное чувство свободы и власти. Словно весь мир лежал перед ним на плоском обеденном блюде. И главный вопрос, которым ежедневно задавался он и подобные ему, звучал примерно так: «Какой кусок от большого пирога откусить сегодня?». Когда-то его обуревал голод, он метался и в спешке топтал всё то, что не мог проглотить. Но куда спешить ему, чья жизнь измеряется не в веках, а в целых Эпохах? С годами его сила будет лишь расти, ум – закаляться, и однажды он просто проглотит Арду подобно маленькой пичужке. Пока же, он будет мстить. Старые шрамы давали о себе знать ноющей болью. Хорошо, хорошо! Он чувствовал, как в груди клокочет и бурлит. Ему хотелось кричать, чтобы ужас успел пустить корни в сердцах его обречённых врагов. Ему хотелось смеяться и рычать, но он молчал. Лишь ветер гулко шумел в перепончатых крыльях.

- Дуэль? - ледяным тоном переспросил Трандуил. - Лук против топора?
В тот час небо окончательно затянула пелена тяжёлых серых облаков. Казалось, Ариэн отвела от Имладриса свой благосклонный взгляд. Холодный северный ветер задувал в окна. Древесные кроны тревожно шептали о грозящей беде. В садах, цветы пригибались к земле и бессильно трепетали лепестками на промозглом ветру.
- Ха! – громыхнул рыжебородый крепыш. – Ваше Высочество может притащить с собой хоть лук, хоть половину вашего дрожайшего леса, коли эльфийский принц предпочитает сражаться точно певчая птичка!
Но что такое какой-то ветерок для разгорячённой гномьей обиды? Магни грозно взирал на своего врага и топорщил рыжую бороду, пока сородичи тихо и оживлённо пытались его урезонить. Впрочем, даже миролюбивый Ворин понимал, что гном и эльф только что прошли точку невозврата, и всему Совету во главе с Верховным Королём вряд ли удастся сгладить этот угол. Меж тем, Лоббин, негласный предводитель посольства Кхазад-Дума, возложил руку на плечо более рослого Магни и произнёс, глядя на Гил-Галада поверх головы Равы:
- Вы говорите разумно. Но есть ли слова, способные оправдать подобный обман?
Он задумчиво погладил бороду, принимая непростое решение, после чего продолжил:
- Правда, так или иначе, открылась. И коли так, я не стану отвечать на неё ещё одной ложью. Знайте же: род Дурина владеет одним из волшебных колец, и владеет по праву, ибо оно было получено в дар от самого Келебримбора. Не только три ваших кольца не запятнаны злом, есть и другие. Это всё, что я вправе сказать по вопросу колец власти на этом собрании, прочими же тайнами, – он посмотрел сначала на Магни, потом на Ворина - пусть распоряжаются иные.
Коротко поклонившись, он обернулся к Галадриэль:
- Мы понимаем причины, побудившие вас хранить эту тайну. Ваши слова, и слова иных владык вашего народа услышаны. Но я не могу говорить о тайнах моего народа, коими не волен распоряжаться.
Поколебавшись секунду, он добавил:
- Если будет кому смеяться. Многие справедливо рассудят, что после сегодняшних событий нам следует запереть ворота покрепче и забыть о кознях внешнего мира. Я так не считаю. Тень растёт. Мы редко упоминаем это, но на наших северных границах не всё ладно. Тракт до Гундабада то и дело подвергается налётам гоблинов и холмовых троллей. И хоть все мы знаем, что один гном стоит сотни тварей Врага, на место каждого убитого гоблина обязательно придёт десять других. Кхазад-Дум могуч и неприступен, но у меня есть дети, и я опасаюсь за судьбу своих внуков. Я не хочу, чтобы наше великое королевство оказалось в окружении врагов. Если вы, эльфы, считаете что магические кольца представляют опасность для нас всех – мы будем искать решение. Но сначала нам нужно посоветоваться с нашими правителями. Я всё сказал.
Речи Лоббина были рассудительны, но было в них то, что могло вызвать тревогу в прозорливых умах: подчёркнутое разделение на «наших» и «ваших» и отказ признать исключительность Трёх могли означать, что переговоры с Кхазад-Думом отныне не будут проходить легко. С другой стороны, гномы хотя бы согласились на переговоры, а не покинули зал в полном составе. Иные могли заметить, что на Совете говорили лишь представители трёх из Семи гномьих родов. Пришельцы с востока, из Железных холмов и Орокарни, хранили задумчивое молчание. Казалось, их мало трогают дела далёкого севера, и они лишь слушают, дабы позже рассказать о чудных событиях своим правителям.
Магни же пропустил эльфийскую болтовню о неком «незримом присутствии» мимо ушей. Эльфы любят нести подобную сверхъестественную чушь. Для посла Огнебородых всё было просто как дважды-два: наглый мальчишка, всю жизнь бывший пупом земли в родной глухомани, видимо решил поквитаться за свой позор у восточных ворот Кхазад-Дума. Ну чтож, Огнебородые умели обращаться с подобными выскочками. Тонкий эльфийский лук не пугал воина, не зря же он приехал в Имладрис в полном боевом облачении.
«Посмотрим чего стоит твоя тростинка против моей стальной кольчуги» - высокомерно думал Магни, предвкушая редкий шанс отыграться на зазнайках-эльфах. Уж больно часто те задирают носы.

Людской век короток, но людские воспоминания живут и того меньше. Редкий старик сможет во всех подробностях вспомнить события юности. В отличие от людей, эльфы практически неподвластны течению времени. Их память стойко сопротивляется влиянию лет. В этом заключается. великая сила и великая боль всех квенди. Глорфиндел никогда не видел воочию башни и улицы Ост-ин-Эдиль, но ему не нужны были картины и рассказы очевидцев, чтобы представить это место. Достаточно было взглянуть на руины, прислушаться к песне камней, и разум охватывала тоска по утраченной красоте.
В унисон ей звучала память о белых улицах и фонтанах Гондолина. Лаурэфин внезапно вспомнил, как бросил прощальный взгляд на дымящиеся руины родного города поверх орочьих голов. У него тогда не было времени на горе, зато в Палатах Мандоса этого добра было в избытке. Он был воином, когда потерял Гондолин. При мысли о том, что испытывает эта юная эльфийка с чёрными, как вороново крыло, волосами в груди у Глорфиндела защемило сердце. Будь на месте Ньялмэ другая женщина, он бы без сомнений обнял её и принялся шептать слова утешения, но… он успел немного разобраться в характере этой своевольной особы. Кровь Феанора не умаляла её потребность в сострадании, но проявлять его следовало иначе.
- Нет – ответил эльф, мягко опуская руку на предплечье Ньялмэ. – От города, помимо этих руин, остались его жители. Не все пережили осаду, но некоторых Элронду и Келеборну удалось спасти и увести в Имладрис. Ты найдёшь их здесь и в Митлонде, и они будут тебе рады. Ньялмэ, твоё одиночество подошло к концу. В Последнем Домашнем Приюте у тебя есть друзья, только протяни руку.
Он улыбнулся, услышав мысленный ответ, и лишь тогда ощутил, как похолодало в стенах Дома Элронда. Казалось, что от слов Полуэльфа повеяло теплом и уютом. Даже рыжебородый Магни отвёл гневный взгляд от Трандуила. Холод не беспокоил Возрождённого, но сейчас он явственно увидел, что покой Имладриса был потревожен некой злой сущностью. Эта мысль на миг осветила глаза воина праведным гневом.
«Враг в сердце Имладриса, Враг смеет вмешиваться в дела Белого Совета на глазах величайших эльфийских владык!».
Он внезапно осознал, что отвлёкшись на Ньялмэ, упустил из виду многие тревожные знаки. Сейчас чужое зловещее присутствие было очевидно. И всё же, враг был скрыт. Рука Глорфиндела на предплечье Равы неожиданно сделалась твёрдой, точно камень. Он приподнялся со своего кресла, и в этот момент, стены сотряс оглушительный рёв.

Было ли то следствие важности Совета, или же обитатели Имладриса тоже ощутили неладное, но разговоры среди деревьев и в коридорах Дома Элронда велись в пол голоса. Многочисленные шепотки звучали в тон шуршащей листве, разносились в светлых залах и маленьких комнатах. Потому крик, разнёсшийся над долиной, услышали если не все, то очень многие.
- Дракон! Дракон летит!
На несколько секунд жизнь замерла. Все, от шестилетнего эльфёнка до умудрённых веками ветеранов Исхода, прислушивались и мысленно повторяли: «Пусть это будет ошибка… пусть это будет ошибка…». Но их худшим ожиданиям вторил рёв чудовища. Много позже, уцелевшие в этом свирепом налёте, рассказывали о первом появлении дракона. Они говорили о том, как из серой пелены облаков на долину упала кроваво-красная комета с огненным оголовьем, про дикий рёв, сотрясающий небеса и всевидящие жёлтые глаза.

Тема поста: Divinity 2 - Lord Lovis's Tower
Его звали Серенгар. Имя не хуже других, но зачем пользоваться эльфийской подделкой, когда его истинное имя гремит набатом на всём протяжении Кровавых гор? Торн. Его звали Торн. И это было лучшее имя на свете. Он помнил уговор. Сколько раз эти высокомерные махинаторы пытались вбить ему в голову, что он не должен трогать замок? Кто угодно бы сбился со счёта. Но сейчас… Какой порядочный дракон на его месте смог бы удержаться? Широкая струя огня гулко ударила в каменные стены Дома Элронда.
Каждый камень в этой кладке был выточен с любовью. Сложенные вместе, они образовывали слитный узор, скреплённый чем-то большим, чем простой цемент. Стены устояли. Пламя расплескалось по ним, опаляя, врываясь в окна, но не смогло превозмочь Искусства каменщиков и резцов. Но для балок, поддерживавших крышу, это было непреодолимое испытание. Медленно, словно нехотя, древесина запылала. Не прошло и минуты, как над стенами Дома поднялся дым и трескучее пламя.
А дракон, довольный проделанной работой, лёг на крыло и неспешно отправился разыскивать большой отряд гномов, которых он успел заметить среди мельтешащих наземников.

В свете огненной зарницы немногие обратили внимание на стремительно опадающие воды реки. Но для владык эльдар в зале Совета, присутствие злой магии стало очевидным. Холод сковал изморозью стены не смотря на то, что секунду назад в окна врывался огонь. Холодный ветер раздувал пламя, они были двумя противоположностями одной чёрной медали, творениями одного Врага. Элронд чувствовал, как чужая злая воля посягнула на его владения. Остальные могли ощутить рост злых чар, услышать, как смолкает далёкий шум водопада, ставший привычным за проведённое здесь время. Но им всё равно пришлось бы выглянуть в окно, чтобы увидеть…

Ледяной шип вздымался из бурных вод Бруинен уродливым наростом. Словно паразит, он вытягивал соки реки и рос, рос, пока практически перекрыл скалистое устье. Ныне он далеко выдавался вперёд и нависал над долиной, сверкая в свете драконьего огня. На острие ледяного нароста стояло существо в форме то ли человека, то ли эльфа. Дух Льда, Карадрас, раскинул руки и возводил к небесам Песнь Могущества, призывая реку умереть на радость противоестественной зиме. Шкура пещерного медведя вздымалась за его широкими плечами, белые волосы вились на ветру. На секунду тёмный дух прервал песнь заклятья, и пределы долины огласил его неестественно громкий, промозглый голос:
- Ангбанд! Ангбаанд! Ангбаааанд!
Ему вторил треск льда, расползавшегося по скалам вокруг. Рядом с ним стояли двое: огромный орк с выцветшей кожей и болотного цвета тварь в виде недоразвитого дракона. Впрочем, последняя быстро распахнула крылья и слетела вниз, надеясь поживиться добычей в эльфийской сокровищнице. Первый же просто ждал, оперев руки на грубо сделанную секиру. На противоположном конце долины дракон всё же отыскал сборный отряд гномов и обрушил на них огненную смерть.

Офф. Прошу всех заглянуть в Орк.вопросы. Айналкар пока играет вне основной очереди.

+3

54

Мудрые говорят, что слепая жажда мести может отнять у человека всю жизнь. Чтож, эльфы в этом вопросе немногим отличаются от людей. Только их вендетта может длиться веками. В свете этих размышлений, многогодовая охота Айналкар за неведомой сиреной не выглядела чем-то из ряда вон. Впрочем, для самого эльфа имя тёмного духа уже давно перестало быть секретом. Он знал его, знал десятки имён, под которыми падшая майэ Уйнэн была известна народам Средиземья. Ириморэ, Аутумэ, Унгверитэ – так звали её эльфы, у различных людских народов этих имён было в десять раз больше. Сирена оставляла за собой след из разбитых жизней и поломанных судеб. Следуя за ней, Айналкар ориентировался по ручью из слёз и эху стенаний. Он шёл из селения в селение, порой почти настигая чертовку, но ей всегда удавалось уйти в последний момент.
Это продолжалось до тех пор, пока Ириморэ не изменила обычной привычке. Вместо того, чтобы и дальше блуждать между городами и сёлами, она вдруг резко устремилась на северо-запад. След привёл нолдо во владения орков в Серых горах, и дальше, минуя стороной Гундабад, вёл в Эриадор. Ему удалось пару раз перехватить орков, что владели кое-какой информацией. Из их рассказов нолдо смог узнать о том, что Ириморэ нашла себе собратьев и по воле одного из них, что обычно являлся в образе крупного кота, направлялась к некой крепости эльфов у подножья Мглистых гор. Дальше след обрывался, и лишь чудом эльф сумел не отстать от группы тёмных майар, замысливших нападение на Ривендел.
Он нагнал их как раз тогда, когда над долиной раздался рёв красного дракона, и оказался позади Карадраса и безымянного орка. Ириморэ поблизости не было видно, но судя по тому, что Айналкар сумел разузнать, эта умайэ всегда держалась рядом с водой.

+2

55

Долгий, пропитанный жаждой мести и чувством вины, путь подходил к концу. Во всяком случае на это рассчитывал Айналкар. Несколько месяцев заняла эта дорога к отмщению. От северных берегов Рунийского моря, через дикие земли восточного Рованиона, Серые и Мглистые Горы. В поисках падшего духа, нолдо пересекал вплавь буйные реки, проходил снежные пустоши, миновал высокие и опасные обрывы. Но хуже всего были селения людей, полные горя и страданий, принесенных умайэ. Однако это был самый явный след ее гнусного присутствия, именно по нему Айналкар смог выследить падшую. Сколько раз он почти настигал ее, и столько же раз у нее получалось ускользнуть от него, будто вода, утекающая сквозь пальцы.

Клятва и желание отомстить толкали нолдо вперед, порой давая силы не хуже эльфийских дорожных хлебцев. Длинная погоня превратила Айналкара в подобие злобного духа. В изорванных одеждах, больше походивших на лохмотья, с спутавшимися волосами, полными клочков и застрявших листьев он вполне бы мог сойти за орка для неискушенного взгляда, брошенного издалека. Горящие глаза, казалось бы, излучают бледный свет, подобно тлеющим уголькам. Дикий зверь, крадущийся меж деревьях и скрывающийся в тенях. А в руках у него черный меч, невольно наводящий на мысль о том самом мече, испившем крови Турина Турумбара. Во всяком случае такие шепотки могли ходить среди тех, кто мог заметить его.

Подобно охотнику, он подбирался к группе темных майр. Гнев и ярость сковали сердце, отравив душу потоком воспоминаний об утраченном Эрегионе, когда Айналкар узрел дракона, парящего над крепостью эльфов и всполохи огня. Словно в тот день, когда черные клубы дымы поднимались над падшей столицей эльфийского королевства. Трое фигур были прямо перед ним, полностью поглощенные творящимся действом. Одна из них, омерзительного вида тварь, быстро оставила двух других. В одном из них можно было легко узнать северного орка, уж на этих тварей нолдо насмотрелся, что бы уметь отличить разные племена. А вот второй… Чем-то он напоминал эльфа, чем-то человека. Нетрудно было догадаться, что это тоже один из темных майр. Но гораздо могущественнее той, за которой гнался Айналкар. И гораздо опаснее для всех жителей долины. От него буквально незримой волной исходила темная сила. И скорее всего, все происходящее его рук дело.

Проклиная все на свете, нолдо понял, что рискует вновь потерять эту мерзкую тварь, за которой так долго шел, но он не мог не вмешаться, когда есть шанс остановить все это. С быстротой, которой позавидуют и большие кошки в южных джунглях, Айнлакар бросился вперед, направив острие меча в спину темного духа. Казалось, что черный клинок, бывший сплавом из эльфийской стали и мордорского железа сам желает насладиться кровью майа. Нолдо решил попытаться использовать элемент внезапности и ударить по наиболее приоритетной цели. А орка можно оставить и на потом. Тем более, что этого «потом» могло просто и не быть. И поэтому главной целью стал этот злой дух. В очередной раз Айналкар ставил все на один единственный удар мечом.

0

56

- Пока рано делать выводы. Да и благодарить покуда не за что. - Ответил Эрейнион нуменорцам.
Рано судить. Рано благодарить. Рано делать выводы и рано думать, что вынесенное решение, даже ещё не претворённое в жизнь, будет действительно полезным и верным. А пока даже он сам не знал, к чему это приведёт, и как далее повернётся дело.
Внимательно выслушав старшего меж гномов, Эрейнион чуть наклонил голову, показывая, что услышал, запомнил и не имеет возражений, принимая эти слова и решения как должное. К тому же он был весьма признателен, что ответ был именно таким. И понимал, что теперь всё зависит от решения правителей гномьих королевств. Что могли ответить послы, уже сказано. Впрочем, и того уже вполне достаточно на данный момент.
Ссора Трандуила и гнома между тем нарастала. К тому же очевидно было то, что злой морок послужил её причиной. Морок, коего никто кроме принца и не видел. Значит врагу зачем-то нужен окончательный раздор между подгорными жителями и синдар. Да и прекрасно понятно, что синде не устоять против воина-гнома. Стрелы броне причинят мало вреда, а в ближнем бою лесные эльфы довольно слабы, к тому же противопоставить боевому топору мало что могут. Был бы нолдо, шансы были бы, а так...
- Мороки Врага обманчивы и коварны. И будет ошибкой поддаться им и не осознать их. Как будет ошибкой позволить врагу радоваться победе, пролитой крови и окончательной и непримиремой вражде. И не принесёт ли это лишь беды. - Всё-таки высказал нолдо своё мнение, смотря в этот момент на гнома. Смотрел спокойно, но в глубине глаз словно еле заметными отблесками проносились отголоски воспоминаний прошлого.
Моргот когда-то точно так же воспользовался отсутствием единства меж населяющими Белерианд народами, единым мощным ударом нанеся им сокрушительное поражение, разметав и принеся множество потерь. Не будет ли так и сейчас. Не вздумал ли Саурон ответить за своё поражение, сделать всё, чтобы в этот раз у противников не стало единства, чтобы каждый оказался лишь сам за себя без надежды на помощь других. Возможно. Тем более, что у Света по-прежнему большая часть силы в единстве заключается. И гномы должны это понять, ибо выводы такие лежат на поверхности. А если поймут, то подумать должны, а нужно ли совершать те же ошибки, что до них уже совершили.
А вот девушке Гил-Гэлад ответил не сразу, и даже не сразу после слов Элронда. Решение, которое должно было ему принять сейчас, могло привести как к пользе делу Света, так и к торжеству Тьмы. Но решение это принять следовало незамедлительно. А потому спустя некоторое время молчания он всё-таки кивнул и ответил.
- Хорошо. Не здесь и не сейчас, но ты узнаешь.
"Правда знание это не принесёт тебе ни радости, ни успокоения, а лишь тяжким грузом ляжет на плечи и, как и прочих, свяжет клятвой молчания." - Подумалось ему затем, но покуда так и осталось лишь в мыслях.
Впрочем, кольца, как и судьба Эрегиона и его правителя, на время отошли на второй план по важности, ибо тёмная буря постепенно усиливалась, и уже не оставалось сомнений, что враждебная сила собирается ударить по Имладрису. Видно Враг задумал если не избавиться от хотя бы части собравшихся вместе противников, то изрядно их потрепать и ослабить.
- Вижу и тоже чувствую. - Кивнул он в ответ леди. - Но вы же знаете, что это и всё, что я могу. - В такой ситуации скрывать то, что Тьме он может противостоять разве что силой своего оружия, но никак не чарами, которые сейчас были бы эффективнее многократно, было бессмысленно. Он не считал это слабостью или недостатком, зная, что каждому судьба отводит свой путь и свои возможности.
И словно бы в подтверждение ходу его мыслей раздались тревожные крики, а затем и вовсе подтверждение того, что где-то недалеко находится враг, при том не из простых, да ещё ему помогает дракон.
"Ну вот, хоть что-то понятное. А то чары, Тьма... Кой варг толку от того, что я ту Тьму чую, если ни разу не чаровник." - Мысленно проворчал Эрейнион, услышав крики с улицы. А после всё-таки не сдержался и выдал давно лезшую на язык ругательную тираду, ибо по внешней стене дворца ударила струя пламени, и откуда-то сразу же потянуло едким дымом.
"Где ж были глаза дозорных и разведки? Ладно эльфийку, но дракона не заметить?!"
Впрочем, на размышления времени уже не было. Как и на дальнейшее промедление.
- Пожалуй, необходимый перерыв придётся потратить на уничтожение слуг Врага. - Мрачно высказался нолдо, сильно пожалевший, что правила вежливости и этикет не позволяют ходить на советы в доспехе и при оружии. Как бы проще сейчас было бы. А так время придётся тратить. Время, которого и так похоже слишком мало, ибо враги в самом сердце Имладриса, а дракон и вовсе уже фактически за окном летает.
Резкий поворот так, чтобы видеть сразу всех собравшихся. Сначала взгляд на единственных в их обществе сильных чаровников.
- Простым воинам не под силу легко справиться с майа Севера. Потому лучше, если его на себя возьмёте вы. Глорфиндел, а мы с тобой разберёмся с драконом. - После этого взгляд переметнулся на остальных, а точнее на гномов и людей. - Вами командовать я не могу, потому выбор как поступить лежит полностью на вас самих. Но советую либо присоединяться к нам, либо объединиться с воинами долины. - И в самую последнюю очередь Эрейнион обратил свой взор на девушку. - Тебе, думается мне, стоит пойти с нами.
Говорил всё это нолдо очень быстро. Одновременно с тем начиная отдавать приказы по осанвэ. И сначала - оруженосцу. Затем немногим девам-воинам, чтобы уводили в укрытия или хотя бы защитили мирных жителей долины, толку от которых в центре боевых действий не будет никакого, а вот помешать могут.
- Сначала в оружейную. - Короткий приказ. Он понимал, что времени терять нельзя, а значит быстрее будет взять доспехи в оружейной, чем ждать, пока оруженосец дотащит всё необходимое. А потому, не теряя более ни мгновения, он повернулся и направился к выходу из зала, а затем в оружейную, мысленно благодаря судьбу за то, что не наградила его ростом подобным дядюшкиному, ибо случись так, и пришлось бы действительно только оруженосца с личным доспехом ждать. А так что-нибудь обязательно найдётся. К тому же нужно подобрать ещё и деве доспех, не с одним же мечом ей против дракона идти.

+1

57

офф. Келеборн пропускает ход.
Очередь Трандуила.

0

58

- Мороки Врага обманчивы и коварны. И будет ошибкой поддаться им и не осознать их. Как будет ошибкой позволить врагу радоваться победе, пролитой крови и окончательной и непримиремой вражде. И не принесёт ли это лишь беды. - произнёс Государь нолдор.

Он был прав - Трандуил понимал это. Лишь гордость мешала ему открыто признать перед всеми, что он только не  помог Леди Галадриэли, а попался в ловушку Врага. Единственный из всех собравшихся на Совет. Разумеется, он не числил себя среди мудрейших эльдар, но сегодня он уступил и людям, и даже наугрим! Хотя в прошлый раз ощутил присутствие тёмного майа...

"В пещере, когда я пытался защититься и защитить людей от орков, это было ожидаемо. Тролли, орки... отчего бы и не явиться более сильному врагу? В Имладрисе - нет".

- Я не ждал, что подобное возможно здесь, на Белом Совете,- тон принца Зеленолесья был сдержанным, с оттенком удивления и сожаления, отчасти даже извинения. Однако рыжебородого науга он более не удостаивал ни словом, ни взглядом. Отвечать на его бессмысленные выкрики было ниже достоинства Трандуила, и он внимательно слушал ответ Государя Гил-Галада.

На Белом Совете, в Имладрисе, до сих пор защищённом от врагов и от всякого зла, однако, оказались возможны не только наведённые незримым противником чары. Пламя и лёд, мощь дракона и чары иного врага...

Время для слов, мудрых или безрассудных, время советов и споров минуло. Настало время действий.

- Мордор! Мордор напал на нас! - люди поднялись разом. Многие из них были уверены, что это лишь первое нападение, за которым последуют другие - лишь передовые силы, что могли успеть куда сюда скорее армий орков и Дикарей. Но сейчас это было неважно. В голосах нуменорцев звучал не страх, но гнев и решимость. Совет начался со слов о войне с Сауроном, что уже давно началась. До сих пор он действовал незаметно и коварно, теперь же перешёл к открытым действиям. Как ещё можно было объяснить мороки и нападение в зале Совета, в то самое время, когда собравшиеся из всех Свободных народов обсуждали судьбу Колец Власти? Вновь, как шесть веков назад, все они должны были объединиться и биться против общего врага, пусть их и было немного.  Как шесть веков назад, когда с войсками Саурона сражались и Король Гил-Галад, и Владыка Элронд, и Тар-Минастир, Государь Нуменора.

- Мы желали бы помочь защитникам Имладриса, - ответил Малдаур, взглянув на других. Нуменорцев было немного. Не всем из них доводилось биться с врагами, хотя они и были подготовлены к тому, а те, кому доводилось, не принадлежали к числу лучших воинов: лучшие ныне сражались с Дикарями на юге. И, конечно же, никто из них не явился на Белый Совет вооружённым. Поэтому было разумным по слову Короля нолдор тоже проследовать в оружейную...

- Я должен спуститься, - побледневший Трандуил взглянул на Келеборна. На Совет он пришёл один - его спутники, его друзья ожидали его внизу, в долине. Что сталось с ними ныне? Для того ли они спаслись от троллей, чтобы сгинуть здесь в драконьем пламени? Или они уже готовятся к бою с врагами?

Да и лук свой он оставил у Мэлараса.

+1

59

Не произнеся ни слова более, Элронд круто развернулся и едва ли не бегом последовал за Эрейнионом в оружейную, расположенную этажом ниже практически под самым залом, где ныне проводился совет.
Леди Галадриэль, безопаснее для вас будет остаться под кровом моего дома. Весь он к вашим услугам.
И хоть шаг Гил-Гэлада был широк, он выбрал обычный, длинный и более удобный путь. Однако мешкать было нельзя - на счету каждая минута - а потому Элронд без раздумий свернул в один из боковых проходов.
- Государь, следуйте за мной, - крикнул он в спину удаляющемуся Гил-Гэладу, приближаясь к лестнице, ведущей в оружейную. Для основной она была слишком узка и рассчитана как раз на "крайние случаи" - всё же Имладрис строился не в самые спокойные времена. В случае захвата противником наземных этажей, лестницу можно было удерживать очень долго.
Там его уже ждал помощник - высокий юный нолдо с огнем в глазах и вечным желанием действия. Впрочем, если бы он застал Первую Эпоху, желание давно исчезло бы. При виде владыки, он рванулся было к стенду с боевым облачением сына Эарендила, но был остановлен коротким:
- Нет. Только кольчугу и меч, - от жара драконьего пламени тяжелый доспех не защитит. Тут нужна скорость и ловкость, железо же будет только стеснять движения. К тому же самим зверем было правильнее заняться тем, кто не может противостоять чарам. Элронд же, в отличии от дальнего родича, унаследовал не только воинские способности.
- Сейчас придет Гил-Гэлад. Выдай ему всё необходимое и во всём слушайся, - он коснулся плеча юноши в знак благодарности и поддержки и рванулся из оружейной через "официальную" дверь, где едва не столкнулся с капитаном стражи Имладриса, Тирином.
- Владыка! - Тирин беглым взглядом отметил, что отчет о разрушениях собственного дома интересует Элронда в данный момент в последнюю очередь. - Какие будут указания?
- Слушаться во всём государя Гил-Гэлада. Насчет остального разберемся, когда решим имеющиеся проблемы, - отмахнулся от него Элронд, пробегая мимо него к выходу к ведущей к конюшням галереи. Конечно, следовало бы сразу высказать Тирину и за Ньялмэ, и за своевременное предупреждение о драконе, но это могло подождать - а во беснующийся снаружи ящер - нет.
Как и тёмные майар - не ждал Элронд такого, совсем не ждал. Не сейчас. Не так.

[NIC]Элронд[/NIC]
[STA]День - это светлая ночь[/STA]
[AVA]https://pp.userapi.com/c639616/v639616802/3c85a/Fdnyaf5fpac.jpg[/AVA]
[SGN]Чем темнее ночь,
Тем ярче горит звезда[/SGN]

Отредактировано Narubatal (2017-12-27 21:09:06)

+1

60

Если бы не гнетущее чувство холода, невесть почему сковавшее Раву по рукам и ногам, она наверняка смогла бы вздохнуть с облегчением после слов Гил-Галада. Казалось бы, сегодня эльфийка сделала огромный шаг навстречу своему новому будущему. И пусть сомнения все еще не покидали ее, а истина до сих пор не раскрылась перед ней во всей красе, эльдэ знала достаточно, чтобы осмелиться выбрать этот путь, бок о бок с эльфами. Дружественный настрой гномов также прибавлял перспективам новых красок, отчего Рава совершенно точно решила продолжить знакомство с этим причудливым народом уже за пределами Имладриса. Все это заставляло тьму в душе девушки расползаться прочь от вспыхнувшего огонька надежды на все то самое лучшее, во что нолдиэ еще находила силы верить.
И тем не менее, нечто за гранью ее понимания не давало девичьим мыслям устремиться к свету. Что-то было решительно не так во всем: в шорохе листвы, воздухе, чужих лицах и даже в самой Ньялмэ. Возможно, в любой другой ситуации она назвала бы это дурным предчувствием, интуицией или страхом, но сейчас эльфийка не находила слов, чтобы описать хитросплетение всех этих понятий. С нескрываемым беспокойством она повернулась к юноше, что придерживал её за предплечье, надеясь получить хотя бы мимолетную подсказку всему происходящему. Вопреки этому Рава неожиданно подивилась тому, как стремительно изменились некогда мягкие черты мужского лица, и как в доселе добром взгляде сверкнула холодом сталь. «Да кто же ты такой?» - едва не сорвалось с девичьих губ, когда с улицы донесся первый испуганный крик.

Эльдэ подскочила на ноги, как заводная игрушка. Мир замер вокруг нее на долгий миг, как и она сама. Ни вдоха, ни выдоха – ничего. Лишь мучительно долгое ожидание. А затем – дикий рев, бросивший гордую воительницу в крупную дрожь и сотрясший долину от самых низин до верхушек гор. Ни одно деревце, ни одна травинка не остались равнодушны к нарушителю покоя: все трепетало в ужасе под нарастающий шум могучих драконьих крыльев.
Возможно, в судорожном осознании грядущего никто из присутствующих в зале, кроме, разве что, Глорфиндела и Гил-Галада, не обратил внимания, как юркнула к выходу быстрая тень и в последний раз прошелестели складки старого плаща. Ноги несли Ньялмэ вниз по ступенькам и каменным коридорам, эхо ее шагов разносилось далеко впереди нее, а разум беспрестанно повторял: «Дракон. Дракон летит. Дракон!». Это не было желанием воочию лицезреть чудище из легенд. И даже не было геройством. Это был отточенный до уровня инстинкта порыв в те самые минуты, когда кажется, будто вокруг нет более никого, кроме Равы, способного предотвратить большую беду. Но одно дело отогнать прочь голодного лесного хищника и броситься наперерез оркам, а другое – потягаться с огромным крылатым монстром, которого ни разу в жизни своей не встречал. Впрочем, быть может, мощь и опасность драконов в легендах была сильно преувеличена, как и подобает любой хорошей сказке? Быть может, тот змей, что сейчас стремительно приближался к дому Элронда, во многом уступал своим древним предкам по размерам и силе? Промчавшись стрелой последние несколько метров, Рава проскочила парадную арку и оказалась на знакомом крыльце. Огромная тень, что накрыла ее в мгновение ока, привела в ужас не только гостей и жителей долины, но и разум закаленной боями дикарки. За широким размахом драконьих крыльев, казалось, не было видно дневного света, но детально рассмотреть чудище никто не успел. Еще секунда, и волна смертоносного пламени хлынула на белокаменный фасад, стремясь заглотить любого, кто возникнет на ее пути. Ньялмэ едва успела броситься прочь, юркнув обратно за крепкие стены, но поток чудовищного жара все же настиг ее. Замок сотряс удар, и девушка вскрикнула, тяжело ухнув на пол. Плащ ее вспыхнул редкими языками пламени, в связи с чем был отстегнут и выброшен далеко в сторону. Борясь с болезненным звоном в ушах, эльдэ, слегка пошатываясь, вновь поднялась на ноги и обернулась. Она видела обожженный огнем черный камень, слышала далекие крики перепуганных мирных жителей и раскаты воинствующих голосов. Все вернулось на круги своя. Снова. Жуткие образы прошлого вновь укололи сознание девушки и сковали ее сердце болью и ненавистью.
«Да как он смеет?!»
Сквозь сероватые нити поднимающегося дыма Рава видела, как дракон забавлялся со своей новой игрушкой в лице гномьих отрядов и, не ровен час, грозился вернуться и завершить начатое. Кровь эльфийки закипела от черной злобы. Смерть всегда шла за ней по пятам, но Ньялмэ и подумать не могла, что она так скоро настигнет ее далеко на севере. А главное, что при этом вновь пострадают другие. Если Враг пришел за ней, если он жаждет ее мучительной гибели, эльдэ следовало увести его за собой как можно дальше, пока не стало слишком поздно. Она не знала, как, но должна была попытаться, чтобы никто из жителей Имладриса не познал горькую боль утраты.
- Уходите! – с надрывом закричала она, покидая замок, - уходите из домов, найдите другое укрытие! Быстрее, быстрее, прячьтесь!
Эльфийка сама не заметила, сколь быстро ее шаг перешел на бег. Гнев разливался по ее венам, а жажда вражеской крови туманила рассудок. Позади нее оставалась надежда, а впереди ждала смерть.

+3


Вы здесь » Путь в Средиземье » Архив эпизодов » (Ривендел, 14 июня 2221 В.Э.) Белый Совет