Путь в Средиземье

Объявление


Добро Пожаловать!


 

«На протяжении сумерек Второй Эпохи Тень растёт на востоке Средиземья,

всё больше и больше распространяя своё влияние на людей, чья численность

умножилась, в то время как род эльфов начал увядать. Вот три основные

темы: Задержавшиеся эльфы, что остались в Средиземье; возвышение

Саурона до нового Тёмного Властелина, повелителя и бога людей; и

Нуменор-Атлантида. Они рассматриваются историографически и в двух

преданиях или рассказах: Кольца Власти и Падение Нуменора. Оба служат

существенными предпосылками для Хоббита и его продолжения» - Письмо

131 Милтону Валдману, Дж. Р. Толкин.


Список персонажей Правила Сюжет Ситуация в мире Шаблоны анкет Акции
Администрация
Sauron  372279461
Rava

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь в Средиземье » Юг » (Прирунье, сентябрь 2218 В.Э.) Сплошные расстройства и разочарования


(Прирунье, сентябрь 2218 В.Э.) Сплошные расстройства и разочарования

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

float:right
Время: сентябрь 2218 В.Э.
Место: Прирунье, башня наместника Эстельфирина
Участники: Эстельфирин, Равараумо, Киара
Описание: так уж вышло, что к брак высокопоставленных особ дело куда более сложное и хлопотное нежели у простых людей. К примеру простым людям везёт заключать браки по любви и просто так, в то время как для управителей, лордов, наместников и прочих – брак скорее политический ход, который могут и навязать вышестоящие лица.
Именно последнее и произошло с Киарой и Эстельфирином к их взаимному неудовольствию. Впрочем, Равараумо так же не был в восторге от ситуации и тихо мечтал о том, чтобы из запланированной на этот день встречи не вышло ни капли путного.
Примечания: разбитые девичьи мечты о «прекрасном принце»

Отредактировано Rawаrаumo (2017-06-23 12:38:24)

+3

2

    Это был Тот Самый день, о котором всё было сказано заранее и который, как и многие до него, был расписан едва ли не по часу. Но от прочих его отличало то, что он был Тем Самым днём и осознание этого по утру портило Равараумо всё настроение вызывая острое желание укусить кого-нибудь за бочок. Чисто для успокоения души. Но раз уж всё так вышло и никуда не денешься от Того Самого дня, то, пожалуй, пришла пора проснуться.
    Спал же он в огромной кровати наместника, которая была столь велика как раз-таки из-за присутствия пятиметрового волка. Свернувшись в некое подобие калачика вокруг всего младшего брата, Равараумо уткнулся носом ему в живот и грел своим дыханием и передними лапами непослушные ноги, которые из-за нехватки движения то и дело холодели. А даже пёс знал, что холодные ноги – к беде.
    И так, очнувшись Рован потянулся, вытягивая вперёд передние лапы и растопыривая увенчанные когтями пальцы, зажмурился как следует, прижал уши к голове и что-то тихо заворчал по-звериному. Открыв же глаза, он поднял голову и зевнул, открывая огромную пасть и отворачиваясь в сторону, дабы не дыхнуть ненароком на брата и не испортить ему пробуждение зловонием. Хотя стоит отметить, что волк имел привычку жевать мятные листья по утрам и вечерам, но свежее дыхание штука крайне недолговечная, особенно когда не брезгуешь сырым мясом. Затем, после сонного моргания, волколак уже приблизился к завершению процедуры пробуждения. Оставалось только пристально глянуть на брата и нежно потыкать его носом в грудь, если тот не проснулся. И если любоваться сонным Эстельфирином он готов был с охотой и радостью, то будить его совершенно не хотелось. Как вы верно могли догадаться, это всё потому, что настал Тот Самый день.
    А потому в этот раз, вместо того, чтобы тыкать его носом, Равараумо крепко его обнял передними лапами и загудел от чего, находящемуся в такой близи, брату могло показаться, что началось мелкое землетрясение.
    ~ Пора просыпаться, - послышался в его голове знакомый голос, привычный и не искажённый особенностями звериной глотки.
    Сегодня Эстельфирин должен был выглядеть как никогда представительно, но напоминать ему об этом Рован не спешил. Пожалуй, он промолчал бы, реши тот принимать Киару в одних только тапочках и ночным горшком на голове. Если ей что-то не нравиться, окна их башни всегда были к её услугам… Рован даже сам с большим удовольствием помог бы ей выйти.

Отредактировано Rawаrаumo (2017-06-30 16:49:21)

+1

3

Эстельфирин никогда не видел снов. Он умел сплетать их сам и без труда мог вторгнуться в слабый разум, наполняя чужие грезы по собственному усмотрению, но, будто в расплату за этот Дар был награжден совершенной пустотой, оплетающей сознание и уводящей его прочь из земель смертных. Быть может, его дух блуждал в чем-то неведомом и незримом, но, пробудившись, умайа ничего не мог вспомнить. Наверно поэтому он так не любил засыпаться и просыпать, но предаваться дреме любил Равараумо, и близнец уступал ему, утыкаясь в жесткую шерсть и расчесывая ее длинными тонкими пальцами. Наверное, брату был нужен отдых. Охота и погоня за дичью, стычки с врагами и орками, периодическая грызня на псарне – все это отнимало у него силы, одновременно выматывая и предавая существованию подобие смысла. Он жил, как может жить молодое сильное существо. Эстельфирин улыбнулся, думая о Равараумо и снова затих, ткнувшись лбом в мягкое, в сравнении со всем остальным телом, пузо. Брат проснулся и тихо завозился. Умайа не стал обращаться к нему, предпочитая не разрушать ускользающий флер полного единения и спокойствия, а потому очень скоро оказался буквально погребен под могучими лапами волколака и «раздавлен» низким урчанием.
~ Что ты делаешь? – поинтересовался он за мгновение до того, как Равараумо объяснил свои действия, после чего коротко, практически беззвучно рассмеялся, не без усилия перевернулся на спину и потрепал близнеца по голове, - Думаешь, мой трон уже заждался меня?
Эстельфирин наконец-то открыл глаза и внимательно посмотрел на брата. В его вопросе не было укора, скорее в нем сквозила горькая самоирония, лучше слов говорившая о том, насколько умайа устал от своего бремени и самого существования. Впрочем, обязанности, связанные с правлением, тяготили его не так сильно, как собственные мысли, готовые увлечь в пучину отчаяния. Если бы не Равараумо, он уже давно был бы там, а так жил и даже собирался вступить в брак.
«В брак. Ну разве не смешно?» - Эстельфирин тихонько фыркнул, вспоминая волеизъявление Майрона. Если кому и заключать подобные браки, то точно не ему, способному напугать девушку одним своим видом. Нет, даже не напугать, скорее, вызвать чувство острого отвращения и неприязни. Конечно подобные эмоции можно сгладить, но зачем? Да и какой ему прок от смертной женщины, что угаснет прежде, чем он успеет заметить? Но именующий себя Темным Властелином решил так, и спорить с ним умайа не стал, полагая, что из затеи все равно ничего не выйдет. Впрочем, едва ли Майрон думал о чем-либо, кроме укрепления собственной власти…
- Ты прав, брат мой, мне действительно пора подниматься, - голос прозвучал мягко и тихо, но высокие своды спальни наместника все равно разнесли его эхом, наверняка заставив спавших неподалеку слуг проснуться и встрепенуться, - А тебя ждет охота. Помнишь, ты говорил, что стаю нужно вывести за город? Сегодняшний день как нельзя лучше подходит для этого. Я никуда не собираюсь, и мне, едва ли, понадобится твоя помощь. Тем более, сегодня должна появиться «моя невеста», и я совсем не хочу, чтобы она умерла здесь от разрыва сердца. Это было бы неудобно и некрасиво.
Эстельфирин сделал над собой усилие и сел, разминая затекшие за ночь мышцы.
- Иди, Равараумо, - попросил он, - Я позову слуг, они помогут мне встать и привести себя в порядок. И ни о чем не беспокойся. Это всего лишь человеческая женщина. Я отпускаю тебя на сегодня.
Потянувшись, умайа поймал ладонями морду близнеца и поцеловал того в нос.

+2

4

    Рован замахал в ответ самым кончиком хвоста и с удовольствием моргнул со спокойной величавостью принимая ласку брата. Спустя столько сотен лет она стала для него чем-то привычным и естественным, чем-то ожидаемым и каждодневным, а потому он не откликался на неё со щенячьем восторгом и не кидался облизывать его уши в ответ. Но то, что стало для него нормой ещё не утратило ценности, а потому он безжалостно ревновал брата ко всем и вся, кто смел посягать на их время… а жена на него очень сильно посягала. По сути Владыка Саурон требовал от них принять её в свою семью и пусть срок менее чем в сотню лет был ничтожно мал, Равараумо не желал уступать какой-то девке так много. Чем она его заслужила? Одной лишь семьей, в которой ей повезло родиться? Или тем женским, что вышло неё между ног за место мужского? Разве человек был достоин союза с майа? Последний в таком случае явно должен был чувствовать себя оскорблённым.
    Но Эстель смолчал безропотно, приняв указание Саурона, а сам Рован, давший ему клятву, был связан по рукам и ногам, а оттого тоже не проронил ни слова. Но кипучих чувств, которые рождал в нём этот союз, клятва не отменяла. Потому известие о том, что брат его отпускает не слишком-то, порадовали волколака.
    ~ Эта женщина хочет стать счастью нашей семьи, - напомнил ему Равараумо. – Я хочу взглянуть на неё.
    Помимо слов Эстель так же мог ощутить отголоски тех чувств, что терзали фэа его брата.
    Едва тот отпустил его морду волколак хорошенько потёрся тяжёлой головой о его ноги – шерсть прекрасно разгоняла кровь по затёкшим за ночь мышцам. Хотя Ровану приходилось проявлять некоторую осторожность и возиться, дабы не исколоть Эстелья своей жёсткой шерстью. И остановился лишь после того, как брат почувствовал, прилив жара к ногам.
    ~ Скажи мне, где я буду спать, если ты таки женишься?

+1

5

Ласка не принесла Равараумо покоя и утешения. Заглянув в волчьи глаза, Эстельфирин приметил ярость, что плескалась в их глубине, и обратив на нее внимание, тяжело вздохнул, отрицательно качая головой.
~ Не думаю, что она хочет, - спокойно проговорил он, - Это и не брак в полной мере. Это всего лишь политический союз, который, я надеюсь, не будет иметь вообще никаких последствий и обязательств, кроме изменения статуса. Наш с тобой Повелитель вовсе не жаждет нашего счастья, ему нужны только земли и верность, за которые он расплачивается тем, чем может. Если он полагает, что этот союз возможен и способен что-то укрепить, хорошо, но я не думаю, что дева из земель Рун оценит подобное предложение. Ты слишком привык ко мне, что не замечаешь моего откровенного уродства в человеческих глазах. Эта женщина не будет обрадована волей отца, поверь мне.
Умайа ненадолго прервался, глядя в окно и думая о своем. Равараумо переживал об их будущем и кое в чем заблуждался, но в его словах все равно оставалась доля истины. Майрон мог не удовлетвориться обычным браком и потребовать от наместника сына. Сына умайа и смертной женщины. Возможно, это могло бы быть выгодно, но Эстельфирин понимал, что не позволит навязать себе еще и необходимость опускаться до телесной близости. Глаза его на мгновение вспыхнули злостью, а рука, ласково гладившая шерсть на голове близнеца, замерла, запутав несколько жестких волосков.
~ Между нами все останется так, как было, - добавил наместник, совладав с собой, - Ты будешь спать там же, где и спал, брат мой, а женщине, если она станет моей супругой, придется довольствоваться отведенными ей покоями. Ты знаешь, что мне не нужен никто, кроме тебя, и мне придется напомнить об этом Владыке Майрону, возьмись он посягать на целостность нашей семьи. Если это случится, последствия ему не понравятся.
Эстельфирин поджал губы. Он остался по-прежнему тихим, но настроение его заметно испортилось, начисто стерев былую нежность и легкость. Умайа выпустил волколака и, сложив ладони, устроил на них подбородок.
~ Если считаешь нужным остаться, оставайся, - наконец выдохнул он, - Но только не появляйся просто так и не пугай нашу гостью. Даже если она окажется не права и опасна, она не должна здесь умереть. Я не хочу объясняться с ее родственниками, но еще больше не хочу провоцировать военный конфликт. Я предпочел бы вообще никогда не видеть этих людей, но ты это и так знаешь.

Отредактировано Estelfirin (2017-06-29 18:28:31)

+1

6

   Изредка подёргивая одним ухом, волк слушал, но услышанное не сильно остудило его пыл, а вот мягкий голос брата был тем мёдом, от которого ему становилось спокойнее и легче на душе. Ему нравился тот холод, с которым он говорил о будущей жене. Возможной будущей жене.
    ~ Они видят в тебе уродство, потому, что мыслят шаблонно, - отозвался Равараумо. – Люди мели, жалки, смешны и ничтожны. Они не способны разглядеть красоты во мраке, благородства в звере, любви и внутренней силы в калеке, даже души своего собрата-человека. Они жалкие черви и мне бы не хотелось видеть тебя в союзе с таким червём. Червь заслуживает лишь земли и гнили, - заключил он, открыто высказав свою позицию. – Однако, эти черви могут быть весьма докучливы и настойчивы в своём желании. Не хуже пиявок… Я надеюсь, что ты окажешься абсолютно прав на счёт неё, но опасаюсь, что дело может обернуться не так банально.
    Меж тем, мелкая перемена в брате не ускользнула от его внимания, тот напрягся, перестав гладить его по голове и Рован тотчас же потянулся к нему мыслью желая вызнать. Что же портит тому настроение и нет ли способа развеять ту печаль. В конечном счёте, если у них что-то и было – то только они сами. Волколак прекрасно это понимал, а потому оберегал спокойствие и мир брата.
    ~ Не волнуйся, я не загрызу её, - пообещал брат, - пока ты сам не попросишь. Мой меч всегда верно служил тебе, пусть так же служат когти и зубы.
    Умайа склонил голову неспешно и величественно, словно рыцарь, приклоняющий колени перед своим королём.
    После же волк прошествовал к двери, отодвинул носом щеколду и выйдя в коридор пронзительно завыл. Вой этот заставил слуг вскочить на ноги, словно их в тот же миг окатили холодной водой, глотка зверя способна была дотянуться своим траурным и зловещим звучанием до самого пика башни и эту песнь он пел для брата время от времени, в попытке поднять ему настроение. К тому моменту как вой утих в коридоре уже возникли слуги. Рован, вальяжно переставляя лапы, отошёл от двери, позволяя им спокойно пройти мимо… Если вообще можно пройти спокойно мимо такого зверя с тяжёлым взглядом.

    Через несколько часов, когда с умыванием, гардеробом и завтраком было покончено брат отнёс Эстельфирина в длинный мрачный и одновременно величественный и торжественный тронный зал. Высокие толстые колонны поддерживали сводчатый потолок. Сквозь витраж бил свет, повторяющий его узоры на полу и стенах. Пол был начищен до блеска и по нему, от большой двери на противоположном конце, к самому трону тянулся длинный чёрный ковёр с позолоченной окантовкой. По стенам здесь весели не гобелены и украшения, но тяжёлые тёмные знамёна. Сам по себе этот зал не располагал для того типа встреч, который был назначен, от слова никак.
    Остановившись возле ступенек трона Рован распластался на полу, позволил брату спуститься с его спины и помог добраться до трона. Особа должна была прибыть с минуты на минуту, так что, исполнив свой долг, волколак направился к одному из гобеленов, но вместо того, чтобы удариться задом о стену (а он в какой-то момент развернулся и попятился на него), прошёл в скрываемый им проход. Тяжёлая чёрная ткань колыхнулась и вновь встала на место, словно ничего и не было, а волк сел и уставился в узкую щёлочку – благо в мраке прохода его было не разглядеть, как и сама щель смотрелась лишь тенью, а вот из мрака в свет его глаз видел практически всё, что нужно – высокую спинку трона, один подлокотник, ступени и лежавший перед ними и солидный кусок ковра.

0


Вы здесь » Путь в Средиземье » Юг » (Прирунье, сентябрь 2218 В.Э.) Сплошные расстройства и разочарования