Путь в Средиземье

Объявление


Добро Пожаловать!


 

«На протяжении сумерек Второй Эпохи Тень растёт на востоке Средиземья,

всё больше и больше распространяя своё влияние на людей, чья численность

умножилась, в то время как род эльфов начал увядать. Вот три основные

темы: Задержавшиеся эльфы, что остались в Средиземье; возвышение

Саурона до нового Тёмного Властелина, повелителя и бога людей; и

Нуменор-Атлантида. Они рассматриваются историографически и в двух

преданиях или рассказах: Кольца Власти и Падение Нуменора. Оба служат

существенными предпосылками для Хоббита и его продолжения» - Письмо

131 Милтону Валдману, Дж. Р. Толкин.


Список персонажей Правила Сюжет Ситуация в мире Шаблоны анкет Акции
Администрация
Sauron  372279461
Rava

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь в Средиземье » Архив эпизодов » (Имладрис, 1700 год ВЭ) Ночь прошла. День придет снова!


(Имладрис, 1700 год ВЭ) Ночь прошла. День придет снова!

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время: 1700 Второй Эпохи, поздняя осень
Место: Имладрис
Участники: Астоворимо, Элронд
Описание: отряд эльфов Ривенделла уничтожает на подступах к Мглистым горам банду орков, пытавшихся тайно доставить в Мордор ценного пленника - Астоворимо. Эльфы привозят освобожденного нолдо в Имладрис. Туда же прибывает Элронд, который после освобождения из пещеры стремился на восток, по следу захваченного Тьмой друга.

Отредактировано Elrond (2017-05-24 20:34:38)

0

2

Поздний ноябрьский рассвет наконец добрался до горных вершин на юго-восточном горизонте и расцвечивал недостроенную пока галерею огромного эльфийского дома в золотое.
Еще в пути, вчерашним утром, Элронд получил известие о том, что рейд воинов увенчался успехом, орочью орду перебили подчистую, а Астоворимо, живого, хоть и далеко не полностью здорового, привезли в Имладрис. Только тогда эльфинит свернул с дороги, ведущей на восток, а к темноте вернулся сюда, в хранимую рекой и скалами долину.
Он не уделил время отдыху, хотя многодневная усталость давила на плечи, только зашел ненадолго в свои покои, чтобы сменить дорожную одежду и избавиться от порядком надоевшего доспеха и оружия. Важных сообщений и неотложных новостей за полтора месяца отсутствия лорда накопилось немало, и ночь не была достаточным поводом откладывать дела еще на несколько часов. В конце концов даже Линдир, избегающий вмешиваться в дела Элронда без особого к тому приглашения, осторожно намекнул, что если владыка заснет прямо за рабочим столом - это еще ничего, а вот спать стоя приличествует лишь лошадям, но никак не эльфам.
Но эльфинит не собирался идти отдыхать до того, как навестит раненого. Нет, он был не единственным целителем в Имладрисе. Да, он был уверен, что раненому Астоворимо была оказана лучшая помощь, какую могли обеспечить в этом защищенном краю. Но не посмотреть своими глазами на друга, которого в последний раз видел полуживым и окровавленным, в лапах темной твари, он не мог.
Утро - лучшее время для того, чтобы навещать раненого. И все же у двери эльда помедлил минуту. Если бы он ждал закономерного: "Где тебя носило так долго?" - было бы проще. Но, зная феаноринга, Элронд предполагал, что Астоворимо встретит его не упреком, на который все равно нечего возразить, а холодной усмешкой, скрывающей в разное время и упрек, и боль, и прямую ненависть.
"Что ж, хотя бы лично узнаю, как он себя чувствует, и не требуется ли ему чего-нибудь". И Элерондо открыл дверь, входя в комнату раненого.

Отредактировано Elrond (2017-05-24 22:17:32)

+1

3

Астоворимо:
Дверь приоткрылась почти бесшумно, но Астоворимо, чьи нервы были в последнее время натянуты, сразу распахнул глаза, выныривая из дремы. На пороге, в свете серебристого феала, стоял Элерондо. Роквен подтянулся на локтях и замер, полусидя в постели. Несколько бесконечных мгновений два нолдо смотрели друг на друга. Потом у Арандура дернулся уголок губ и легкая полуулыбка легла на его все еще изможденное лицо.

- Здравствуй. - раздался негромкий голос феаноринга.

Элерондо:
На лице друга появилась ответная улыбка: радость, смешанная с состраданием, которое Элронд не сумел скрыть. И вправду, после недель плена, голода, побоев, и постоянного, ежесекундного противостояния тьме, требующего предельной собранности, Астоворимо выглядел ужасно.

- Рад видеть тебя здесь... наконец-то, - но в интонациях голоса эльфинита странно прозвучали не только радость видеть друга живым, но и хорошо знакомая нолдо горечь вины. Мгновение спустя лорд Имладриса как будто справился с собой, став доброжелательно спокоен, как и подобает целителю.

Астоворимо:
Обеспокоенное лицо родича тоже озарилось улыбкой, но... не до конца радостной. "Ему больно мня видеть таким," - подумал фаноринг. И Элерондо тут же подтвердил догадку, подведшим его голосом. Но - полушаг внутрь комнаты, и эльфинит преобразился, закрывшись маской спокойной уверенности.

Астоворимо качнул головой.
- Не надо. - В голосе эльфа прозвучала почти просительная интонация. - Давай поговорим.
Нолдо не уточнял чего именно не надо, и о чем он хочет поговорить. Для них все и так должно было быть понятно. Арандур знал что над Элерондо висит проклятие Митрим, но не считал что родич прав - ведь именно благодаря помощи эльфов Имладриса, посланных своим Лордом, Астоворимо сейчас свободен.

Лицо раненого едва заметно дрогнуло, когда эльф подняв подушку облокотился на нее, что бы сидеть в кровати.

Элерондо
Увидев, что Арандур поднимается, эльда едва не бросился помогать, но вовремя остановил себя, напомнив, что недавнему пленному сейчас, как никогда, ценна возможность проявлять свободу действий. Осторожно присел рядом, привычным жестом целителя потянулся было к воину - коснуться лба, понять, не нужно ли остановить воспаление, подтолкнуть заживление ран, снять боль. И снова остановился, едва не проклиная себя за неосторожность. - Разреши посмотреть, как ты, - почти не рассчитывая загладить собственную ошибку, очень осторожно сказал Элронд. Не сдержался и отвел глаза. - А потом ты вправе сказать все, что думаешь о моей... неторопливости, - добавил тихо.

Астоворимо
Элерондо плавно двигаясь подошел к кровати и сел рядом, потянулся рукой ко лбу воина и вдруг замер. Арандур удивленно поднял глаза на родича. Как тот, кто уже давно не мыслит свою жизнь без войны, аракано привык с почтением и беспрекословно исполнять слова целителя. По этому, как только эльфинит сел на кровать и потянулся рукой к Астоворимо, в сознании феаноринга друг сразу же стал не просто другом, но и тем кому нужно повиноваться. И лишь когда Элерондо заговорил, роквен понял причину, побудившую целителя остановиться.

- Разреши посмотреть, как ты

Арандур не удержался от улыбки, которая была совершенно не уместна в данной ситуации, но поврежденному сознанию феаноринга происходящее показалось забавным. В этот момент Элерондо отвел глаза и улыбка тут же исчезла с лица Астоворимо. Ему было больно видеть друга в таком состоянии.

- А потом ты вправе сказать все, что думаешь о моей... неторопливости
Слова доносились тихо и глухо, и сердце нолдо сжалось от печали. Только сейчас он разглядел что и сам Лорд Имладриса выглядит измученным - еще бы. Много ли он спал в последние дни безумной погони? А сколько при этом страдала его душа? Ведь ему, в отличие от феаноринга, даже не на ком было выместить свой гнев. Нолдо задумчиво смотрел перед собой. Потом криво улыбнулся, перевел взгляд на друга и спросил уже серьезным тоном.

- Скажи мне, Элерондо, ты умеешь летать? Или, быть может, ты умеешь мгновенно перемещаться с места на место? Или ты, в перерывах в моих поисках, останавливался в домах друзей и родичей, веселясь на пирах среди смешливых дев? - эльф посмотрел в глаза родичу-нолдо и продолжил. - Если на все три вопроса ты ответишь "нет", то в какой неторопливости я могу тебя обвинять?

После чего Астоворимо слегка наклонился вперед, подставляя свой лоб целителю. Ему нужно было еще сказать нечто важное, но... всему свое время.

Элерондо
Не веря себе, эльда поглядел на друга, однако не увидел в его лице ни насмешки, ни сарказма. Хотел ответить, но Астоворимо продемонстрировал готовность принять вмешательство целителя в собственное самочувствие, и Элронд усилием воли выбросил из головы лишние мысли, способные отвлечь или помешать. Коснулся лба раненого, прикрыл глаза:  повреждений, угрожающих жизни, нет, но роа, лишенное сил после многодневного голода и испытаний, не способно справиться и с вполне излечимыми ранами. Арандур был не первым, спасенным из лап орков, потому эльфинит привычно сплетал нить чар, зная, как нужно направить силы, чтобы срастить края рваных ран от хлыста, как снять боль от подлеченных, но еще не заживших кровоподтеков, как подтолкнуть уставшее сердце, передавая часть энергии, необходимой для восстановления.
Он пытался остаться лишь мастером своего дела – да и то сказать, не впервые приходилось справляться с сочувствием и гневом на тех, кто осмелился нанести живому существу такие раны, - но, кажется, все же перестарался и отдал больше, чем следовало.
Разорвал прикосновение, открыл глаза и попытался незаметно стереть выступившую на лбу испарину.   
- Ты еще находишь силы шутить, - попробовал улыбнуться Элронд.

Астоворимо
Нолдо показалось что Элерондо смотри на него ни то с сомнением, ни то с удивлением,  ни то с радостью. Но все эмоции в Сыне-Птицы отступили перед его долгом целителя. И благословенный покой разлился по измученному телу нолдо. Хотя Арандур тут же одернул сам себя - ему практически не досталось, с ним плохо обращались, но пытали лишь в самый первый, очень далекий день плена. Так что... он легко отделался. И, по-хорошему, мог бы обойтись и без вмешательства со стороны... но как же стало хорошо... Мысль о том что возможность помочь была важна и для эльфинита конечно же пришла в голову роквена, но он не знал это его истинная мысль или же просто попытка оправдаться перед самим собой за дарованное освобождение от боли.
Астоворимо открыл глаза, взглянул искоса на друга и ему стало стыдно, увидев как осунулся целитель. От привыкшего следить за деталями взгляда не укрылось как Элерондо стер испарину со лба.
- Ты еще находишь силы шутить - улыбка через силу, так хорошо понятная улыбка...

- Ты устал. - Нолдо вздохнул. Они были так рядом и при этом так далеки друг от друга. - Ты мне помог. Я знаю что нужно продолжать лежать, но я чувствую себя так, словно с меня гору свалили.

Эльф помолчал, глядя на друга. А потом добавил.

- Тебе стоит идти отдохнуть но ни одному из нас не удастся отдохнуть пока мы не поговорим - Атроворимо протянул руку, запястье которой было перевязано бинтами, и обнял эльфинита за плечо. Твердо, но не жестко, а со всей теплотой на которую был способен.

Элерондо
Элронд замер: он не ожидал поддержки от Астоворимо, более того, вообще не особенно рассчитывал на то, что друг пожелает с ним разговаривать после неудачных попыток освобождения и плена, затянувшегося на бесконечные недели из-за его промахов.
"Мои ошибки дорого стоили тебе", - хотел ответить он. Но заставил себя повернуться к другу, посмотреть в глаза и сказал то, что так нелегко давалось произнести вслух из-за проклятой гордости и чувства вины, то, что обычно оставалось тенью в памяти, от которой не избавиться эльфам:
- Прости.

Астоворимо
Роквен видел что родичу с трудом дается разговор, увидел боль и тоску в глазах. А потом решимость. Решимость нужную для того что бы сдаться, не злу, не Тьме, сдаться ... наверное перед Светом.
- Прости. - слетело с губ.

А Астоворимо продолжал серьезно смотреть в лицо друга.
- Прощаю, - негромко, но от всего сердца сказал квэндо. Его рука мягко сползла по плечу друга и осталась на кровати подле эльфинита.

- Я думаю что знаю за что ты просишь прощение. За то что не смог остановить тварь там, на поляне; и не мог исправить все в одночасье, освободив меня. И я прощаю тебя за то что ты не всесилен. - Губы нолдо тронула грустная улыбка. - И еще я прощаю тебя за то что ты, мироанво, решился бросить вызов валараука, зная что можешь быть убит или разделить мои муки. А то и большие. - Аракано отогнал невольную тень воспоминаний и продолжил. - Я прощаю тебя за то что ты оказался верным другом. Прости... я потерял счет дням, но луна сменилась - сколько же времени ты нормально не спал и не жил, а лишь был в погоне, терзаемый страхом за меня? За это я тебя тоже прощаю. И особенно я прощаю тебя за наши короткие осанвар. За то мужество и поддержку, что ты давал мне через них, когда вместе со словами о том куда мы свернули я вываливал на тебя свою боль и измотаность. Очевидно что бы тебе лучше ехалось дальше. - Астоворимо невесело усмехнулся, очевидно не считая что со своей стороны поступал хорошо. - Что еще... Ах да! Если бы ты не послал своих эльфов, то к концу следующей недели меня бы уже швырнули к ногам Саурона. Прощаю тебя что не дал этому случиться. Забыл ли я тебя еще за что-то простить?

Элерондо
Феаноринг говорил - и с каждым словом на сердце словно бы разжимались ржавые обручи вины, печали от причиненного горя, безысходности последних дней и страха за друга. Дослушав Арандура, эльда почувствовал, что улыбается, не в силах - да и не желая более закрывать мысли и чувства. Да и не было в том нужды: здесь, в Ривенделле, среди своих. Именно в тот момент пришло ему в голову, что и сам он эти дни был не свободен, хоть и нельзя было сравнить доставшиеся ему часы гнева и отчаяния с тяжкими испытаниями Астоворимо.   

- Да, на успех в поединке с Сауроном мне нечего было и надеяться, - ответил он, и слова, произнесенные с улыбкой, почти лишились своего тяжкого смысла, - так что близость к дому и мастерство наших воинов пришлось более чем кстати. Спасибо, что находил силы и направлял меня. Это был страшный риск, я знаю. И Элронду припомнились моменты коротких разговоров через тьму и боль: - Ты сделал больше возможного. А я боялся, что случайно... поделюсь с тобой силами, когда не нужно

Астоворимо
Друг смеялся и Арандур смотрел на него и... и это было одно из самых прекрасных зрелищ в его жизни. Зло оставалось для него позади. Оно было пережито и побеждено. Оно было страшным, но не всесильным - и именно это знание останется... в них обоих. И Астоворимо улыбнулся в ответ - спокойно и радостно, выпуская из себя все напряжение и страх прожитых недель.

- Я хотел тебя обнять когда увижу. И сказать спасибо. Где бы мы не встретились.

- Ты сделал больше возможного. А я боялся, что случайно... поделюсь с тобой силами, когда не нужно

- Если я что-то сделал, значит в этом не было ничего невозможного, - отмахнулся феаноринг. - И все же, ты зря боялся. По тому что твоя сила помогла бы мне выдержать пытку и не поддаться, пусть даже она продлилась бы дольше; а еще по тому что с тех пор как валараука меня передала оркам и до самого Мордора - мне ничто не грозило. Орки с меня пылинки сдували! - немного холодным смехом рассмеялся эльф. Хотя, судя по его виду фраза про пылинки была преувеличением.

+1

4

- Саурон бы удивился, -  рассмеялся Элронд, стараясь обратить в шутку дурные мысли о будущем, которые не оставляли его по пути. Он часто просчитывал варианты и прекрасно понимал, что в одиноком штурме Барад Дура для него безмерно велик шанс либо погибнуть, либо разделить участь друга. - А теперь он, наверное, в печали. За время этой войны мы уже дважды обманули его надежды, - добавил он, припомнив историю трехлетней давности.
Нолдо улыбался, но видно было, что даже сидеть, облокотившись о подушки, сейчас труд для него. Однако Арандур вел себя по-прежнему, будто душу его не ранили тяготы и испытания. Он легко отмахнулся от высказанных опасений эльфинита. Все так же отважен, как и раньше. Будто об обычных, незначимых сложностях говорил про то, о чем и слышать было тяжко для эльдар: как бы давно они не познали повадки тьмы, и все же не способны были примириться с существованием жестокости  в прекрасных землях Арды.
Но друг, усмехаясь, упомянул про орков - и лорд Имладриса с трудом удержал гнев. Встал, чтобы скрыть от Астоворимо ненужные эмоции, чуть оступился от неожиданной слабости, но тут же выровнялся, подошёл к окну, раздвигая приглушающие дневной свет занавеси. Воздух за окном был прозрачен и свеж. Наверное, скоро придёт пора утренних заморозков, серебрящих травы вокруг дома.
- Я вижу результаты орочей бережности, - сказал Элерондо, прищурившись.  - Видимо, делились последней коркой хлеба? Раз в три дня, - про раны от плетей он предпочел умолчать, опасаясь ранить гордость феаноринга. - Мне доложили, что банду перестреляли... всех до единого. Наверное, их ожидала награда за службу? Что ж, заслуженная награда настигла их.
- Кстати, - добавил он, помолчав, - я брал с собой в дорогу воинов из твоей канты. Правда, лишь до пещеры. Они в порядке и ждут твоего возвращения в Линдоне. Во всяком случае, я искренне на это надеюсь.

+3

5

Астоворимо
- Саурон бы удивился. А теперь он, наверное, в печали. За время этой войны мы уже дважды обманули его надежды

Элерондо смеялся, а Астоворимо было неловко, его мучило желание объясниться.

- Ты отважен друг мой...  Сначала... Когда тварь сказала что ты идешь за мной я подумал что это безрассудство, что мне будет только тяжелее от этого знания... А потом я понял что я не могу осуждать тебя, когда сам хотел поступить так же. Да - та трехлетняя история, только теперь наоборот. Один раз удалось избежать Рока, я не был уверен удастся ли во второй. И я знал что ты пойдешь за мной в Мордор. Морнорэ... - неестественное спокойствие проступило на лице нголдо. - Быть может ты смог бы вытащить меня даже оттуда, - вдруг задумчиво продолжил феаноринг. - В тебе яростно пылает ясный огонь, кто знает какую Тьму он способен отпугнуть или рассеять? - И эльф снова мягко улыбнулся, словно тени унеслись прочь с его лица.

Но хотя сам Арандур и посмеялся над орками, в Элерондо воспоминания о тварях Врага вызвали гнев. Порывисто поднявшись, целитель пошатнулся, но тут же выровнявшись, гордо и прямо, подошел к окну. Астоворимо из своего положения мог видеть его, если обернуться почти всем телом, но нолдо не стал - если Лорд Имладриса отошел, значит он хочет побыть один. "Наша гордость предписывает нам одиночество," - подумал феаноринг. - "Но отходить уже не помогает - мы слишком хорошо, наизусть, знаем как мы чувствуем и как проявляем то что чувствуем. Нам уже не обмануть друг друга."

- Я вижу результаты орочей бережности. Видимо, делились последней коркой хлеба? Раз в три дня. Мне доложили, что банду перестреляли...

Но дальнейших слов феаноринг уже не расслышал, по тому что заглушил их своим собственным смехом. Он смеялся громко, зло, но без безумных интонаций, потом застонал, схватившись за грудь (нолдо был рядом с другом и мог позволить себе такое роскошное проявления чувств) - от неистового смеха разошлась края порезов на груди и животе, но эльф не мог остановиться. С мукой на лице он продолжал веселиться, пока наконец не затих коротко постанывая то ли от боли, то ли от смеха и вытирая навернувшиеся на глаза слезы.

- Не считай меня безумным, - взмолился Астоворимо. - Ты поймешь что это смешно. Дай только рассказать.

Элерондо
Знавший Астоворимо не первую сотню лет, эльда понимал, что за этим хохотом может скрываться все, что угодно, кроме радости. Но сейчас, хоть раненому и шел во вред такой неистовый, отчаянный, причиняющий боль смех, в нем не было Тени – лишь саморазрушительное веселье, с присущим феанорингу оттенком безумия. И еще Элронд знал, что самое редкое проявление доверия, которого можно дождаться от друга – это желание выговориться, которое так легко разрушить, которое куда важнее, чем затянувшиеся раны тела.
Потому целитель лишь головой покачал, налил в стоявший здесь же на столике кубок воды из высокого кувшина, подумав секунду, разбавил вином из фляги. Приблизился к нолдо, протянул ему напиток.

- Рассказывай, - сказал, вновь присаживаясь на край кровати.  - Только, прошу, мастер, побереги мою работу, - не удержавшись, добавил он, прекрасно понимая, как дорого стоила вспышка радости Астоворимо. Улыбнулся уголком рта.

Астоворимо
Друг-целитель появился рядом с кубком в руке и присел рядом.

- Рассказывай. Только, прошу, мастер, побереги мою работу,

Нолдо, опять слегка побелевший, взял напиток и с наслаждением выпил. И вернул улыбку Элерондо.

- Спасибо друг. Прости, я постараюсь быть осторожнее и беречь твои труды. - Нолдо немного помолчал и продолжил. - Ты ведь все это время теряешься в догадках что же произошло со мной. Я расскажу. Лучше узнать правду чем мучиться сомнением. Я начну с того момента как мы расстались... и до тех пор как меня спасли твои воины.

Короткая пауза, как перед прыжком в воду и Астоворимо заговорил.

- Когда тварь забрала меня, она не была бережна, и, пока мы долетели до места, еще часть моих ребер была сломана, а осколки, похоже, проткнули легкие. Я едва мог дышать и не знаю чего было больше в моем рту - воздуха или крови. Я понял что умираю и, честно говоря, был совсем не против. Тварь привязала меня к лошади и долгое время... не знаю сколько, но казалось дороге нет конца, меня везли куда-то. Я то терял сознание, то возвращался к реальности в которой все равно мало что мог понять из-за боли. - Нолдо усмехнулся или дернулся. - В конце концов она привезла меня в те пещеры. Ты был там... Я думал что уже почти получил свое избавление, но тварь взялась меня лечить. - И подбородок нолдо слегка дернулся вверх. - Это были ее чары. Они... в чем-то похожи на то как исцеляем мы, но... нет, они другие. Она просто брала мое тело и составляла одно с другим как оно должно быть, сращивала и заставляла работать, словно вещь, не заботясь чувствую ли я что-то, а быть может наоборот именно заботясь что бы чувствовал. Я... - нолдо прикусил губу, - я сдерживался сколько мог, но потом я закричал. - Эльф отвел взгляд а потом продолжил ровно и спокойно.
- Когда я пришел в себя она привязала меня к каменной колонне и стала допрашивать. Я не знаю сколько времени это длилось. Она не пользовалась ничем кроме своей Воли. Всего два раза. Но в тот день я сорвал свой голос. Я кричал пока не отключился. И мне было страшно - я до сих пор не знаю смог ли бы я выстоять тогда, если бы она не остановилась.

Элерондо
Элронд  стиснул зубы. Он не видел воочию светлых валар и не имел возможности учиться у них,и все же ему была близки созвучия мелодии, которой наполнила Арду валиэ Эстэ: исцеляющая страдание, залечивающая раны. То, о чем рассказывал Астоворимо, веяло таким противоестественным искажением этой музыки, какую мог придумать только один из близких прислужников древнего Врага – Моринготто.
- Для валарауко это... чересчур изощренно. На какие же мерзости она способна! – против воли вырвалось у него.
Но эльда понимал, что нельзя прерывать рассказ друга. Ему и так с трудом удавалось подбирать слова, и Элерондо в который раз подивился мужеству воина.
-Не закрывайся, - попросил он,  имея в виду умение эльфов, рассказывая, делиться картинами, чувствами со слушателем. – Память, разделенная на двоих, становится легче.

Астоворимо
Аракано едва заметно вздрогну, но его руки, непроизвольно сжались, сминая покрывало в кулаке. Эльф повернул лицо к другу но не смог посмотреть на него.
Арандур прекрасно понимал чего хочет Элерондо - быть целителем его духа, не только тела. При осанвэ эльфинит сможет помочь феанорингу отделить себя от своего прошлого, вырвать оттуда. Отказал бы нолдо другому целителю? Конечно да. Астоворимо достаточно силен что бы пережить это сам, пусть и со временем. Но Элерондо... Что означало отказать ему? Означало оставить друга скитаться памятью среди тех пещер, с грузом вины и не возможностью помочь. Нолдо сжал зубы и посмотрел в глаза Сыну-Птицы.

- Это дурное знание. Ты будешь вынужден знать мою боль, разделить ее. - Арандур сообщал, не отговаривал. - И еще ты будешь свидетелем моего... моей... - роквен не выдержал и отвел взгляд. - Я был одним жалким вопящим комком, - с отвращением и злостью проговорил эльф. - Вот что ты увидишь. Я был почти раздавлен и теперь я себя презираю. Я... не знаю, я просил Единого - выдержать только сейчас, только в этот раз... И наступила темнота. А потом, тварь уже не возвращалась к этой пытке. - Усилием воли бывший лорд Дома заставил себя снова смотреть в глаза Элерондо. - Я жалок, слаб и почти предатель. - Спокойные слова слетали с холодных губ на лишенном эмоций лице. Вот что ты увидишь. Но я не буду закрываться.

И, с усилием феаноринг направил свой взгляд внутрь себя, к тому времени когда его плен еще только начался. "Лорд был в плену 38 лет, и выдержал все. А я был готов сломаться уже в первый же день". Нолдо испытывал глубокое отвращение к самому себе.

Элерондо
- Вариантов «почти» не существует, - твердо ответил Элронд. Он положил руку поверх руки друга – жест поддержки, всё, что он сейчас мог сделать. – Не ты ли напоминал мне однажды, что тьма не знает милосердия и не останавливается, если видит способ добиться своего? Ты выдержал пытки и не сдался, тебе ли называть себя слабым? Ты уберег доверенные Эрейнионом секреты и остался самим собой, пусть у тебя и не осталось иного оружия помимо собственной воли.
Он усилием отстранился, отгородился от собственной рвущей душу жалости, которая могла лишь помешать, почувствуй ее Астоворимо. Открывая разум, целитель увидел отблеск мысли: «Майтимо». И, хоть и знал о необходимости спокойно и бесстрастно пропускать через собственное сознание воспоминания друга, не сдержался и прибавил к уже сказанным словам:
- Пусть теперь Тьма бесконечно грызет себя сознанием, что даже раненый,связанный, лишенный оружия и возможности защитить себя нолдо сильнее всех ее ухищрений.

Астоворимо
Теплые пальцы легли на его руку, которая показалась холодной. Поддержка, забота, доверие... Нолдо не знал слов которыми он мог бы передать свою благодарность эльфиниту. И свое уважение. Хотя... много ли теперь стоило его уважение?

- Твои слова добры. И, наверное, справедливы. Но понимаешь... я был о себе лучшего мнения. Кто знает, то что я выстоял - моя заслуга или просто случайность? Как после этого я могу верить себе? Как я могу служить Араниону и хранить его секреты?

даже раненый,связанный, лишенный оружия и возможности защитить себя нолдо сильнее всех ее ухищрений.
Сомнением и неуверенностью отозвался дух Астоворимо, но его сознание уже вернулось в тот час и в ту пещеру.

Нолдо, рожденный в свете Амана умел защищаться от чар, но эти чары... были другие. Не однозначно вредоносные, в чем-то они перекликались с музыкой его хроа, но при этом были и чужды. Не исцеление, как часть обновления, а насильственное сращивание. И в какой-то момент нолдо не смог больше противиться чарам которые просачивались сквозь его пальцы, овивали его. Подобно эльфийским целителям, но грубее и жестче была эта сила и не беспокоилась она о том что бы снять боль у раненного, но только лишь восстановить тело. Соединялись порванные ткани, осколки костей возвращались на свои места и сплавлялись воедино, кровь вливалась в русла по которым должна была течь и русла затягивали прорванные места. Феаноринг молчал, молча сколько было сил (две минуты, или час?), потом он выгибался, мотал головой и, наконец ничем больше не сдерживаемый крик, полный муки вырвался из его горла. Он не знал сколько он кричал, не знал сколько это длилось. В какой-то момен Астоворимо просто очнулся, понимая что все так же лежит на полу, но сил пошевелиться не было. Страшно хотелось пить. А еще хотелось вынуть это горло, которое, казалось, усеяли шипами.
Аракано заставил себя приоткрыть глаза и, в тот момент ему показалось что это подвиг.

Элерондо
Тень пережитой боли и отголоски искажённой магии валарауко захлестнули сознание эльда, и на мгновение показалось, что его поглотит это багровое море без берегов и дна. Но он прорывался, зная, что всесилие ужаса не безгранично, и увидел сквозь него холодный, неприступный для зла, что бы там ни удумали его служители, образ фэа, заключенного в непроницаемый доспех, хранящего свободу воли и искру света Единого. Элронд увидел, запомнил этот облик - и вернул его Астоворимо.
- Таким ты был на самом деле, - с трудом проговорил он, как будто и его должен был подвести сейчас голос. - Горячее молоко с медом. Много, - добавил он словно невпопад.

Астоворимо
Нолдо заново проходил через свое прошлое. Но вспоминать - все же не то же самое что участвовать. И к тому же, теперь роквен чувствовал на себе прикосновение разума друга, который словно держал за плечи, не давая упасть в омут воспоминания, отделяя от него... И тут разум целитель стал проходить сквозь самого Астоворимо. Нолдо не удивился - это был один из тех способов что использовали те, кто был одарен врачевать фэа. Когда что-то происходит, ты словно зациклен на одной картинке и не видишь происходящего вокруг. А сторонний разум может заметить именно то, что не доступно тебе.
И Элерондо нашел. Стойкий воин в сияющем доспехе, закрывшись за щитом, упертым в землю, стоял против урагана тьмы и боли. И хоть и казалось что ураган буйствует и неистовствует, он лишь бессильно разбивался о щит воина и хлопал рваными крыльями вокруг.

- Таким ты был на самом деле

Астоворимо молчал, полный благодарности. Теперь он знал... немного больше о себе. И это давало надежду. Но... Это была только первая из трех пыток. А был готов сломаться нолдо лишь в последней. Кто знает какое чудовище вывернет из кровавого водоворота тогда? Холод пробежал меж лопаток аракано. Конечно, то что тварь говорила о превращение в орка была лишь чушь, но... увидеть себя глазами целителя, жалкого и растоптанного, готового пасть в ноги к палачу. Эльф в ужасе дернулся, представив себе такую картину. После этого... нельзя будет жить, наверное.

- Горячее молоко с медом. Много
Арандур понял что речь идет о больном горле, которое сейчас заныло у Элерондо, получившего слишком четкое ощущение по осанвэ.

- Дальше будет хуже, - покачал головой феаноринг. И если сразу после осанвэ нолдо выглядел почти счастливым, то сейчас в его глазах отражались тоска, надежда и трепет. Но в следующую секунду уже нолдо взял себя в руки и ледяная маска скрыла его внутренний ужас. - Не стоит ли тебе отдохнуть?

Нолдо не пытался избежать правды, более того, он мучительно, болезненно жаждал ее. Но при этом не мог не сострадать Сыну-Птицы. В конце концов Астоворимо жил со своим страхом оказаться предателем так долго, что... вполне может ненаходить себе места и еще какое-то время.

Элерондо
Видят валар, Элронд сейчас очень желал отдыха. Выматывающее силы, которых и так оставалось немного, прикосновение к страданиям квэндо...друга было почти невыносимо. Как и необходимость прорываться, искать дорогу сквозь искалеченную тёмной волей музыку мира. Но сын Эарендиля одернул себя: Астоворимо прошёл через испытание сам, один - и никто не предлагал ему передышки. Целитель знал: даже если сейчас он сумел одержать крошечную победу над багровым маревом, от него не избавиться, не развеять тени, не пройдя до конца.

- Благодарю тебя, друг. Но будет лучше завершить это как можно скорее. Если ты позволишь, продолжим.

+1

6

Астоворимо
Феаноринг с секунду замешкался, а потом кивнул. Эльф думал о том каковы его истинные мотивы согласиться - желание скорее пройти все это, пусть даже ценой друга, или все же логическое понимание что это будет лучше для всех закончить страшное исцеление. И аракано решил что все же он побуждаем не личной прихотью - ведь ни он сам, ни Элерондо теперь не будут знать покоя, пока темнота пещер не останется позади. Или не стоило и начинать, или уж идти до конца.
Нолдл был сейчас в настолько взвинченном состоянии, в столь сильном нервном и душевном напряжении, что не чувствовал пока всей тяжести своего разбитого тела.

- Ты прав, - ответил Арандур. И резко, с порога, нырнул во вторую пытку. Во второй раз квэндо уже знал что его ждет, но еще был горд и не все силы покинули его.

...задыхался от веревок впивающихся в шею...чувствуя под пальцами острый холод камня...привкус крови во рту... кажется веревки прорезают все тело насквозь... осипшее горло и мучительный протяжный крик... темнота, полная всполохов...
Эльф пришел в себя тяжело дыша все еще в крепко держащих, но ослабших, веревках -видимо от того как он бился. По лицу тек пот. горло разрывалось что внутри, что снаружи - крик и веревки. Эльф был выжат, но все еще не раздавлен - и само это понимание давало силы. Он все еще был готов броситься в бой.
"На сколько же у нее хватит сил?" - с ненавистью подумал феаноринг.

- Уже закончили? - прошептал нолдо, по тому что пересохшее горло не могло говорить громче. - Устала... - добавил Астоворимо с сочувствием.

Элерондо
Второй раз окажется тяжелей: в этом Элронд не сомневался. И все же не ожидал того, что багровая пучина, в прошлый раз безликая, движимая раздражением и целью удержать умирающее роа в мире живых, теперь обретет зачатки злобного разума, желающего отыскать фэа, смеющее ему противостоять, раздавить, уничтожить, заставить сдаться всепоглощающей Тьме. Казалось, повсюду горит огонь, не похожий ни на жаркое пламя камина, ни на теплое дыхание южных ветров. Это был чёрный пламень Удуна, подобный тому, что вырывался из недр Ородруина. Целителю казалось, будто его опаляет настоящий жар - но, заставив себя не слушать злобный шепот, словно плетущий заклинание на незнакомом языке, он протянулся туда, где по-прежнему ровно и недосягаемо горел серебряный светоч фэа Астоворимо.
- Она может лишь обжечь, - выдохнул Элронд, выныривая из кошмара. - Но ни трещины не способна оставить на твоём щите.

Астоворимо
Эльфы вынырнули в настоящий мир как из водоворота. Астоворимо обессиленно откинулся на подушки и вскинул руку что бы поддержать Элерондо, хотя бы просто за плечо. Потому что тот ужас мрака и темной боли было нелегко пережить, целителя должно быть скручивало ничуть не меньше. 

- Да, этот бой был славным, - слабо усмехнулся нолдо, - но в нем я потерял остатки своей гордости - вот в чем беда. И хоть я и храбрился... Тьма смогла добраться до меня. Потом, после... в перерыве между. Когда я наслаждался покоем. Пусть я был связан и все еще страдал, но этот перерыв был блаженством. И мой дух дрогнул. Минуты отдыха лишали мужества. И я старался достать тварь своими словами, хотя сам был в ужасе от того что говорю. Я бы хотел оказаться на другом конце мира, так далеко как могу, спрятаться там с мечом в руках и быть готовым защищать себя... но вместо этого я лишь больше злил ее. И - конечно смог добиться цели. Мало кто перенесет мой язык. - Нолдо опять мрачно усмехнулся. А потом сжал плечо родича. - Пойдем?

Глаза нолдо были больными и несчастными. Он закусил губу, выпрямился, и, словно на парад или на казнь, шагнул в свои воспоминания.

Моринготто - ее больное место, это он уже выяснил. Туда и надо бить. Шалея от собственной дерзости пленный эльф заговорил
- Что тебе до моих рук? Лучше скажи как поживают твои руки. Рады что избавились от прошлого господина и теперь нашли себе хозяина послабее? - эльф говорил с полуприкрытыми от усталости глазами и презрительно улыбался.
И он достиг своей цели, валараукэ разъярилась, готовая выпустить на него свойю ненависть. И в этот момент эльф со всей остротой понял что он натворил и чего добивался. И затрепетал от нависшего над ним могущества, словно восставшего из Предначальной Эпохи, из Битвы-под-Звездами, из Войны Внезапного Пламени, из Нирнаэт, из его ночных кошмаров...
- Устала? Да мы только начали  - страшные слова слетели с губ демона. И эльф, собрав остатки сил хищно улыбнулся в ответ. Хотя на самом деле он был в ужасе, отданный беспомощным древнему злу. И он не знал удастся ли просто устоять. "Илу... только выстоять. Только этот раз..." - и раздирающая на кусочки боль обрушилась и затопила его. В этот раз эльф даже не пытался молчать. Он отбросил гордость как бесполезную рухлядь. Ни чести, ни мужества - ничего не осталось, было лишь одно единственное крохотное желание, вокруг которого сжалась для пленника вся Эа - выстоять.
Его крик звенел под сводами пещеры, отражаемый и усиливаемый эхом, лаская слух умаиа, пока благословенная темнота небытия не сокрыла нолдо.

Элерондо
Эльда был бледен почти так же, как Астоворимо, ему казалось, что в светлой просторной комнате мрачно и тесно, будто в выстроенном людьми склепе. Но он не позволил себе отвлечься, понимая - будет лишь хуже.
Он грустно улыбнулся на слова нолдо:

- Знаю твои манеры, Айканассе (*колючка?), - и кивнул.

Остановись сейчас - неизвестно, нашли ли бы они оба решимости завершить начатое? Элерондо не знал, мог бы он предаться своей слабости и сказать: "Подожди",  - если бы был только целителем. Но лорд и потомок лордов не имел права на предательство друга, который мужественно позволил заглянуть в тягостное, оскорбительное для чести, полное боли прошлое.

На этот раз багровое пламя знало, что делать. Свиваясь в длинные хвосты, подобные то ли щупальцам, то ли бичам, оно тянулось к закованной в темницу отчаяния душе Астоворимо, и шепот сделался отчетливей, призывая сдаться, отказаться от собственной воли в угоду власти Тьмы. Целителю почудилось на миг, словно и к нему потянулись жадные ищущие руки, и это было почти невыносимо. Он прошептал беззвучно: "Эстэ, помоги, прошу! Ниэнна, обрати свой взор к блуждающим во тьме!" - и сквозь чужую боль и отчаяние, ставшие собственными, почувствовал свет предвечных звёзд, рассеивавших ночь даже тогда, когда мир окутывала бесконечная темнота. Взгляд его прояснился, и сквозь огненное марево увидел он очертания эльфа, стоящего среди пламени. Истинный огонь, огонь творения, что вложил в фэа своих детей Единый, горел так же ровно и ярко, и, теряя сознание, Астоворимо оттолкнул от себя ищущую тьму, холодно и брезгливо.

Астоворимо
Родич коснулся Арандура и последовал за ним в мрачный огонь.
Нолдо смотрел на себя словно со стороны и ему было отвратительно от того что он видел - слабое тело было терзаемо огнем и желало... даже не смерти, не избавления, а просто устоять. И нолдо впервые по другому увидел себя. Он неожиданно понял что это была не слабость. Просто есть вещи которые сильнее мироанва. И нет стыда в том, что ты не можешь не признаться в том, что тебе больно и страшно. Если, не взирая на это ты продолжаешь говорить "нет". По тому что было нечто, что было куда важнее чем его существование - были хранимые тайны. И пока эти тайны хранимы, множество земель останутся чисты и прекрасны. И не был это честный размен - одно тело за свободные земли и родичей. Это настолько не было разменом, что даже не рассматривалось. Тяжело страдать когда ты не знаешь за что и почему. Но - возможно и преодолимо когда ты знаешь что солнце все так же будет золотить вершины береговых сосен, под которыми выстроили свои дома фалмари, что все так же будут перекликаться звуки ветра и флейты солосимпи, что именно сейчас и именно здесь весь твой мир, все что ты любил зависит от тебя. И что ты можешь приносить не только разрушение и гибель, но и сохранить, просто тем что отказываешься подчиняться.
И в тот миг, когода эльф уже поверил что он не лишен надежды жгучая боль хлестнула его по сердцу - братоубийце ли корчить из себя героя?

Элерондо
Пламя расступилось, откатилось назад, не в силах  дотянуться до желанной добычи, хлестнуло напоследок, желая оставить воспоминание о себе навсегда - огненным рубцом на сердце, отравой, что подтачивает разум, заставляя сомневаться в себе. Элронд знал, что ни один мудрый наставник не одобрил бы сейчас его действия: но он потянулся сердцем к свету Анора, к звону вековечных вод под светлыми небесами, к смеху и радости, к пению эльфийских детей, не знавших войны... И вложил все, что сумел собрать, в чары исцеления, дарованные ему, чтобы избавить друга от ещё одной вечно незаживающей раны.

Но так не узнал, удалось ли, потому что силы все-таки оказались не бесконечны, и сознание оставило эльда.

Астоворимо
И вдруг, окруженный гудящей яростью пламени, Арандур понял - что кем бы он ни был, хоть братоубийцей, хоть самим Моринготто - он всегда может сделать то что должно. Он всегда свободен в этом. И роквен сделал что был должен - даже жалкой, скорчившейся фигуркой он продолжал говорить "нет". И тогда - боль расступилась, и эльф шагнул прочь - но не в темноту небытия, а в звездный рассвет, под огромные и прекрасные звезды, сияющие чистым, незамутненным светом.

Когда Верные Элерондо вошли в комнату, принеся горячее молоко с медом, они увидели что оба квэнда лежат без сознания: один откинувшись на подушку, и другой, подле него, все так же накрыв забинтованное запястье друга своей ладонью.

+1

7

Второй раз Элронд заглянул к другу поздним вечером. Было прохладно, и по всем дому зажигали камины и согревающие воздух семисвечия.
Тауриэль, недавно завершившая перевязку Астоворимо, посмотрела на владыку Имладриса с упреком, в лице её явно читалось неодобрение, которое дева и не пыталась скрывать. Одна из старейших целительниц Ривенделла, родом из Дориата, ученица самой Мелиан, она имела право для осуждающих взглядов. То, что Элерондо с утра неверно рассчитал собственные силы, действительно было ошибкой с точки зрения мастерства, ошибкой, которая в худшем случае могла серьезно навредить не только лекарю, но, самое дурное, - раненому.
Поймав взгляд и выдежав короткую паузу, эльфинит рассмеялся:
- Не волнуйся, Тауриэль, я прекрасно отдохнул и выспался. Пожалуйста, попроси кого-нибудь принести ужин для Астоворимо, я слышал, сегодня к поздним разговорам полагаются пироги с яблоками. Я приду в каминную залу позже.
- Предупреди, пожалуйста, если потребуются носилки, - в голосе эльдиэ послышались неприкрыто язвительные интонации. - И не смотри на меня так строго, - она встала, скрестив руки на груди. - Я врачевала, когда отец твоей матери ещё не появился на свет. И говорю тебе: не теряй головы.
Она оглянулась на нолдо:
- Я бы остановилась на прозрачном бульоне и хлебе, но, раз Элронд считает возможным, будут пироги и горячее вино.
Улыбнулась неожиданно мягко и вышла из комнаты, прямая и стремительная, как ветер.
- Она правда одна из лучших в мастерстве, - так же улыбнувшись, сказал эльда. Пододвинул стул, сел. - Возможно, ты устал и хочешь спать. Я не стану настаивать на дальнейшем разговоре, - он посерьезнел, резкие тени залегли вокруг глаз. - Пока ты не скажешь, что готов к этому.

+1

8

Целители - они очень разные. Некоторые отсекают от себя чужую боль строгостью к себе и исцеляемым, некоторые обладают столь большим и легким сердцем что всегда мягки и ласковы с ранеными (ведь больных среди эльфов едва ли можно найти); некоторые видят в своей работе радость восстановления целостности, а некоторые - скорбь от того что мир Искажен. Но помимо всего этого, целители происходят из разных народов. И та, что смотрела за Астоворимо, была из синдар Дориата. И в этом была проблема. Она заботилась о нолдо так хорошо как умела, да и у эльфа не было серьезных и тяжелых ран; но роквен не мог снять перед ней маски непроницаемой вежливости - он был благодарен за исцеление, и все же при этом не был уверен получил ли бы он его пару тысяч лет назад. Ведь Дориат был виновен в гибели многих из беженцев народа Тьелкоромо, не посчитав их достойными спасения, а теперь эдэлет решила что исцеления достоин один из верных Маитимо? Возможно прошлое уже было не властно над синдэ, но роквен прочно был впаян во времена когда его Дом еще существовал.

И, разумеется, не было и речи о том что бы рядом с этим целителем Арандур смог позволить себе хоть какое-то проявление слабости, по-этому восстановление не могло идти так ровно и быстро как следовало бы. И приход друга, родича, другого воина, были... приходом того кто понимает, кому можно довериться. Элерондо одним своим присутствием уже поддерживал усталую фэа, а вслед за этим начало откликаться на стремление восстановиться и хроа.
И... нолдо не думал что есть возможность, да и необходимость, объяснить эдэлет что то что произошло утром - было не безрассудством или прихотью. После безумия разлуки в погоне и плену, их встреча была необходимее любого отдыха, их разговори был единственным что могло принести покой им обоим. По этому феаноринг молча слушал разговор меж двумя целителями и с маской внешнего спокойствия, ждал когда же его и эльфинита оставят вдвоем.

- Я бы остановилась на прозрачном бульоне и хлебе, но, раз Элронд считает возможным, будут пироги и горячее вино.

- На хлебе и воде бы меня держали, если бы не ты, друг, - фыркнул Астоворимо... И понял что фраза прозвучала двояко.

Эдэлет, кажется и правда сожалеющая о раненом родиче, мягко улыбнулась и стремительно покинула комнату. И тогда Астоворимо улыбнулся краем рта.

- Она правда одна из лучших в мастерстве.

- Я благодарен ей, - отозвался нолдо.

Возможно, ты устал и хочешь спать. Я не стану настаивать на дальнейшем разговоре. Пока ты не скажешь, что готов к этому.

Угол рта Астоворимо дернулся и улыбка из приветливой стала немного хищной.

- Нет, я готов говорить с тобой. Хоть с сейчас и до утра. - улыбка опять стала теплой и искренней. - К тому же... Так как ты уже видел - больше не будет. - Арандур хотел бы сказать что так плохо уже не будет, но это не было бы правдой. Возможно феаноринг предпочел бы новые пытки Волей чем то, что как он видел, было сделано с Куэ. 

- Спасибо тебе за твою помощь. Больше прошлое не давит на меня, ты помог мне избежать ловушки Тьмы, что пыталась меня обмануть. Ты рассказал мне что я не так уж и плох как казался себе раньше. - Нолдо завозился и снова устроился так, что бы сидеть, оперевшись на подушки. - Я не знал что между мной и Финдарато Инголдо можно найти нечто общее. - Попытался пошутить Астоворимо. Не по тому что хотел скрыть свое волнение от друга, а скорее по привычке. - Я знаю что я не предатель, по крайней мере - не так просто. И если, не приведи Эру, мне придется противостоять Тьме вновь, ей будет куда сложнее меня сломить. Спасибо. Ты вернул мне возможность верить в себя дальше.

Феаноринг с теплом посмотрел на Элерондо. А потом едва заметно вздохнул и кивнул, словно решаясь.

- Слушай же. После того как я потерял сознание... тварь наслала на меня чары. Я видел Куэ, нежную деву, и говорил с ней. Она была так юна, прекрасна и несчастна, и она просила меня дать ей осанвэ, открыть память о Намо, которого она боялась; или освободить ее... Но я смог разгадать что это чары и не поддался. Когда я пришел в себя... Было очень холодно. Тварь мучила меня жаждой и медленно поливала ледяной водой. Это... было не приятно. Но это - часть плена, - роквен пожал плечами. - А потом она сказала что ты меня ищешь... - Эльф коротко запнулся, задумавшись о чем-то своем. - Та записка, это всего лишь кровь из разбитой губы. Она любила бить меня по лицу, - эльф холодно усмехнулся, вспоминая все пережитые, но не задевшие его унижения.

+1

9

Элерондо
- На хлебе и воде меня бы держали, если бы не ты, друг, - насмешливо произнёс феаноринг, и Элронд не мог бы сейчас наверняка ответить, шутит тот или действительно считает, что ему не рады в Имладрисе.

- Ты желанный гость в этом доме, - откликнулся эльда. - Жители его не забыли, как три года назад ты защищал их отступление с мечом в руке. Что ты сделал в той войне для меня, здесь тоже никто не забыл, - тихо и твёрдо договорил он. - Не рассчитывай, пожалуйста, остаться безвестным героем.

В ответ на слова о том, что Астоворимо желает продолжить разговор, Элерондо кивнул. Он знал, что услышит именно это, и только вгляделся в лицо собеседника, пытаясь определить, гордость ли говорит в нем, или он впрямь, так же, как и эльфинит, сможет вернуться к спокойному сну лишь тогда, когда тень отойдет в прошлое. Но прозвучали слова благодарности - и сейчас ни один голос из разумных и осторожных, что осуждали целителя за опасное превышение сил, не был бы услышан. Потому что результат стоил риска, он оказался выше и лучше всего, на что мог надеяться Элронд, почти оставивший надежду на хороший исход в последние несколько недель.

- Я не знал Финрода, но у вас, конечно, есть общее: вы из нолдор, видевших свет Древ, вы прошли через многие испытания и не сдались, - ответил Элронд без улыбки. Протянул руку и помог поправить подушку, скорее, повинуясь привычке, чем сознательно. В очередной раз вспомнил, что тому, кто был вынужден терпеть не-свободу, требуется особая тактичность в оказании помощи. Тем более - болезненно гордому феанорингу. Оставалось лишь понадеяться, что друга не задело непрошенное участие.

Эльда сплел пальцы, обхватив руками колено. Он знал, что дальнейшая история не будет легкой. Но Астоворимо вернулся к рассказу. В ровности, обыденности тона, в контрасте между страшными вещами, о которых говорил друг, и комнатой эльфийского дома, освещенной мягким светом свечей и согреваемой пламенем камина, было нечто чудовищное. Элерондо с трудом выдерживал видимость спокойствия:

- Ты говоришь об ужасном... так, как будто это нечто очевидное, - выговорил он, хоть и знал, что рассказ нельзя прерывать. - Прости. Продолжай.

Феаноринг, презрительно усмехнувшись, упомянул записку. И лорд Имладриса, помедлив, достал из поясной сумки тот самый клочок ткани с выцветшими, бурыми письменами.

- Я получил это послание, - сказал он, прищурившись. - И жалею, что не сумел спросить с неё за совершенные злодейства. Такому искажению не место в Срединных землях.

После короткой паузы эльда добавил, с трудом выговаривая слова, будто справляясь с собой:

- Я не участвовал в войне против того, древнего врага, и все же считал, что готов к ухищрениям Тьмы. Но, получив это, я был почти готов... сдаться. В тот момент мне казалось лучшей идеей, если бы удалось обменять тебя -на себя, - улыбнулся горько. - На удачу, врага не было рядом, и я не опозорил честь рода таким... предложением. Ведь очевидно, что это лишь порадовало бы валарауко.

/Астоворимо/
Нолдо про себя вздохнул с облегчением, что друг не отнес фразу о хлебе и воде, которых удалось избежать благодаря Элерондо, к куда более мрачным событиям что могли бы случиться - к плену в Морнорэ.

- Ты желанный гость в этом доме. Жители его не забыли, как три года назад ты защищал их отступление с мечом в руке. Что ты сделал в той войне для меня, здесь тоже никто не забыл,

- Я сделал то же что делали другие нолдор, - возрозил Арандур, которому всегда было трудно принять похвалу. - А мои поиски... окупились твоими, - и аракано посмотрел другу в глаза. "Спасибо за твою стойкость. Не по тому что я в тебе сомневался, а по тому что она есть. Честь быть твоим другом."

- Не рассчитывай, пожалуйста, остаться безвестным героем. - Лорд Имладриса говорил тихо и непреклонно, так что Астоворимо стало неуютно.

- Оставим это на пока, - с улыбкой отмахнулся феаноринг, но в глубине себя он уже знал что так просто это будет не оставить. И тут ему пришел в голову выход. - Ты сегодня главный герой, не я.

- Спасибо, - отозвался роквен, на помощь с подушками. Помощь друга была приятна, но более того... нолдо сейчас вряд ли смог бы в чем-либо отказать эльфиниту. Не после того что было для него сделано.

Астоворимо почему-то считал что его слова, его рассказ должны будут принести Айвэниону успокоение; по этому говорил всю правду, опуская лишь мелкие подробности. Но лицо друга было суровым и гордым, и роквен понял что причиняет своими словами лишь боль. И остановился не зная стоит ли продолжать.

- Ты говоришь об ужасном... так, как будто это нечто очевидное. Прости. Продолжай.

- Но... - растерялся Арандур, - это ведь и правда очевидное. Если ты попадаешь в плен - ничего хорошего ждать не приходится. Вопрос не в том будешь ли ты испытывать муки или нет, а в том какие именно. Насколько хватит фантазии у твоих палачей и воли у тебя. Тебе не за что просить прощение. Я хотел рассказать все это для тебя, что бы ты не терялся в загадках что со мной было... хотя, конечно, и мне хочется выговорится, - сознался нолдо чуть помедлив, словно прислушиваясь к себе. - Но, после твоей помощи с осанвэ. все остальное не то что мне было бы сложно пережить. Быть может мне лучше не продолжать - этот вечер так прекрасен и я не хочу причинять тебе боль о том что больше не важно.

Клочок ткани, записка, появились в руках Элерондо и Астоворимо непроизвольно приподнял подбородок. Удивительно как малая вещица может связывать память...

- Я получил это послание. И жалею, что не сумел спросить с неё за совершенные злодейства. Такому искажению не место в Срединных землях.

- Когда-то, давным давно, мы сражались с Моринготто и не верили что сможем победить. Но все же - настал день и Враг был повержен. И я узнал что как бы ни казалось что-то невероятным, нет причин в это не верить. А теперь... да, тварь сильна, а ее хозяин еще могущественнее, и все же - настанет час когда и ее самой, и ее хозяина не будет больше. - И улыбка аракано не предвещала врагам ничего хорошего.

Но следующие слова друга были страшны:

- Но, получив это, я был почти готов... сдаться. В тот момент мне казалось лучшей идеей, если бы удалось обменять тебя -на себя. На удачу, врага не было рядом, и я не опозорил честь рода таким... предложением. Ведь очевидно, что это лишь порадовало бы валарауко.

Какое-то время Арандур молчал, а потом заговорил, глядя перед собой.

- Нет, Элерондо, Лорд Второго Дома, это не было бы позором. Это делало бы тебе не меньше чести и эльдар прославляли бы твое мужество, верность и твою жертву. Но мне было бы очень тяжело жить если бы умаиа пошла бы на твое предложение. И я рад что случилось все именно так как случилось. - нолдо посмотрел другу в глаза, но продолжать свой рассказ пока не стал - не наговорил ли он и так сейчас слишком много лишнего, без чего эльфинит жил бы куда спокойнее.

+1

10

Элерондо
- Оставим это на пока,  - улыбнулся Астоворимо, и Элронд  кивнул.
Он не забывал, как сложно бывает доказать феанорингу, что другие эльфы принимают его как желанного гостя и друга, а не едва терпят.

- Но… это ведь и правда очевидное. Если ты попадаешь в плен - ничего хорошего ждать не приходится. Вопрос не в том будешь ли ты испытывать муки или нет, а в том какие именно. Насколько хватит фантазии у твоих палачей и воли у тебя. Тебе не за что просить прощение. Я хотел рассказать все это для тебя, что бы ты не терялся в загадках что со мной было... хотя, конечно, и мне хочется выговорится.  Но, после твоей помощи с осанвэ. все остальное не то что мне было бы сложно пережить. Быть может мне лучше не продолжать - этот вечер так прекрасен и я не хочу причинять тебе боль о том что больше не важно.

Слушая друга, Элерондо мрачнел, но не отводил глаз, лишь, сам того не замечая, стиснул переплетенные пальцы так, что побелели костяшки.

- Я понимаю это и не заблуждаюсь насчет «милосердия» нашего врага, - отозвался он, - не заблуждался бы, наверное, и ребенок. Но знать и смириться с существованием жестокости в мире – не одно и то же. Наверное, может спокойно говорить о неизбежности зла  лишь тот, кто уже стоял перед ним лицом к лицу. Ты нашел в себе мужество принять как должное собственные испытания.  Меня же знание об… обычаях Тьмы, - последние слова прозвучали с тяжелой иронией, -  не останавливает от того, чтобы всякий раз ужасаться услышанному. И все же я попрошу тебя закончить рассказ, - добавил эльда серьезно. – Если у тебя достанет сил продолжить.  Так будет… правильней.

Признание в собственном отчаянии было тягостно и ничуть не облегчало груз, который нес на себе Арандур. И Элронд почти ожидал в ответ упрека, но нолдо ответил:

- Нет, Элерондо, Лорд Второго Дома, это не было бы позором. Это делало бы тебе не меньше чести и эльдар прославляли бы твое мужество, верность и твою жертву. Но мне было бы очень тяжело жить если бы умаиа пошла бы на твое предложение. И я рад что случилось все именно так как случилось.

И лорд Имладриса подумал, глядя в лицо воина, что кровь нолдор и впрямь ведет его по пути Рока, который, хоть прощение и получено, отмечает путь всякого, выбравшего остаться в Срединных землях. "Пусть будет так", - подумал он, и сказал вслух:

- Прославления достойна победа, а я лишь удвоил бы число пленных в руках Тьмы, потому что наверняка валарауко нашла бы способ солгать. Но это не было бы и признанием поражения – хотя, расскажи я о своем намерении Эрейниону, представляю, что он бы ответил мне.

Астоворимо
Элерондо был мрачен и Астоворимо задумчиво смотрел на друга. Как бы вел себя сам Арандур на месте друга? Ответ был не радостен и очевиден. Нолдо бы сидел с непроницаемым лицом, храня боль и ярость внутри и "поддерживая" товарища своим холодным пониманием. Было бы это хорошо? Помог ли бы он этим? А хорошо ли сейчас, видя как белеют пальцы друга? Легко ли другу? "Спасибо что он не оказался рядом со мной!" - воскликнул про себя нолдо короткую молитву. Потому что... Элерондо бы страдал жестоко от всего что бы происходило.

- Друг... - Астоворимо заставил себя подняться и сесть на краю кровати, глядя в глаза эльфиниту.  Еще одно усилие и нолдо встал, сделал шаг и оказался перед креслом где сидел Сын-Птицы. Опустился на колено, заглянул в лицо, не обращая внимания на протесты тела. - Ты благороден. И именно это заставляет тебя страдать. Но у тебя нет выбора. Нет выбора пока ты не живешь в краю Валар как минимум. По тому что здесь - мы всегда должны быть готовы что нашу преданность, любовь, долг могут вывернуть наизнанку. И если мы позволим нашим чувствам заставлять нас страдать еще больше - мы лишь окажем услугу Тьме. Возьми свою боль и сделай ее своим щитом и клинком. - Нолдо тряхнул головой. - Я не знаю прав ли я. Быть может да, быть может нет. Я лишь остатки Проклятого Дома и могу говорить тебе лишь о том пути что видим мне. Но что я точно знаю - пусть твое сострадание не превращается в твоего палача. Уже дважды нам удалось избежать страшного, пусть же все что произошло послужит нам. - В ушах шумело и в глазах плыли круги. Эльф слегка посерев опустился на оба колена и сел у ног друга; но выглядело это на удивление естественно. - Ты сделал меня сильнее, и если мне вдруг не повезет попасться вновь, они уже не смогут сломить меня так просто пытая Волей. - эльф говорил спокойно и серьезно, словно обсуждал какую броню хочет взять. - Но я хочу что бы и  до тебя они не могли больше добраться так просто. Если бы на моих глазах пытали тебя, я бы чувствовал не только боль но и гордость. Я бы не отводил взгляд, я бы сжимая кулаки всматривался бы в твои закушенные губы. По тому что...  - нолдо не закончил. По тому что что? По тому что в этом была последняя гордость, сдохнуть в крови и грязи  продолжая говорить "нет"?

Элерондо поддержал друга и Астоворимо не сопротивлялся. Он не хотел иметь щитов и барьеров от друга, но понимал что уже не может многие снять, даже при всем желании. По тому что когда ты пристально вглядываешься в каждое страдание друга... нечто в тебе безвозвратно меняется.

- В твоем и моем народе уже была одна история когда друг шел за другом. - Улыбка пронеслась по губам аракано. - Ты достоин баллад и я об этом позабочусь. Но... не казни себя. -   серые глаза смотрели на эльфинита. - У меня нет слов что бы сказать - любой твой поступок не был бы слишком плох. Твое горячее сердце желало добра и да, твое тело могло бы быть уничтожено, ты мог бы пережить муки - но ты не на секунду не испугался Тьмы. Не устрашился ее могущества, или ее зла. Тебе не в чем себя упрекнуть.

Нолдо взял Лорда Имладриса за руку, оперся на родича.
- Я закончу. - И тут Астоворимо снова дернулся от внезапно сотрясшего его смешка. - Дальше будет смешно, поверь.

Элерондо
Астоворимо встал, хотя и было видно, какого усилия ему стоило даже сидеть ровно. Сделал шаг к Элронду, опустился на одно колено. Как бы ни было сильнО желание целителя немедленно пресечь саморазрушительный порыв друга, он не возразил, лишь выпрямился, слушая феаноринга.

- Друг... Ты благороден. И именно это заставляет тебя страдать. Но у тебя нет выбора. Нет выбора пока ты не живешь в краю Валар как минимум. Потому что здесь - мы всегда должны быть готовы что нашу преданность, любовь, долг могут вывернуть наизнанку. И если мы позволим нашим чувствам заставлять нас страдать еще больше - мы лишь окажем услугу Тьме. Возьми свою боль и сделай ее своим щитом и клинком. Я не знаю прав ли я. Быть может да, быть может нет. Я лишь остатки Проклятого Дома и могу говорить тебе лишь о том пути что видим мне. Но что я точно знаю - пусть твое сострадание не превращается в твоего палача. Уже дважды нам удалось избежать страшного, пусть же все что произошло послужит нам.

Лорд Имладриса едва заметно кивнул. Действительно, история, повторившаяся дважды, казалась сплетенной цепью рока. Но кто мог поручиться, что, пока существует в мире Саурон и его приспешники, не случится третьего раза? Хотелось дать слово Арандуру – как и любому из эльдар, кто мог бы оказаться в опасности живым попасть к Врагу, – что в следующий раз найдутся силы и защитники, и беда минует стороной. Но Элронд понимал, что меньше всего гордый нолдо нуждается в подобных уверениях. Да и  недостойно разбрасываться несбыточными обещаниями.  А друг тем временем опустился на пол у кресла, сел, с трудом удерживая равновесие.

- Ты сделал меня сильнее, и если мне вдруг не повезет попасться вновь, они уже не смогут сломить меня так просто пытая Волей. Но я хочу что бы и  до тебя они не могли больше добраться так просто. Если бы на моих глазах пытали тебя, я бы чувствовал не только боль но и гордость. Я бы не отводил взгляд, я бы сжимая кулаки всматривался бы в твои закушенные губы. Потому что... 

Он прервался, как будто не хватало слов. Элерондо замер, он не ожидал такой откровенности . Тень страха коснулась сердца, но он отогнал ее,  сознавая, что, быть может, слова Астоворимо однажды станут явью, и тогда они оба вспомнят этот разговор, а потому наследнику Эарендиля нельзя сейчас произнести неверные или неискренние слова, ибо любая ошибка в руках темных вырастает в непреодолимую стену.

- Я слышал тебя, друг, - ответил он, глядя в смертельно бледное, усталое лицо феаноринга. – Прошу тебя, если судьба повернется так, что в третий раз нам придется ответить за два предыдущих спасения и встать безоружными перед врагом, вспомни свои слова. Если такой будет моя последняя битва, твое мужество станет поддержкой мне.

- В твоем и моем народе уже была одна история когда друг шел за другом, - Арандур нашел в себе силы улыбнуться. А Элронд услышал слова про народ – и не смог не ответить тем же, зная цену признания нолдо Первого дома – сколько бы ни прошло столетий. - Ты достоин баллад и я об этом позабочусь. Но... не казни себя.  У меня нет слов что бы сказать - любой твой поступок не был бы слишком плох. Твое горячее сердце желало добра и да, твое тело могло бы быть уничтожено, ты мог бы пережить муки - но ты не на секунду не испугался Тьмы. Не устрашился ее могущества, или ее зла. Тебе не в чем себя упрекнуть.
Эльфинит протянул руку едва сохраняющему равновесие другу – и, к счастью, тот счел возможным опереться на
руку. Он не считал себя достойным баллад, что уж там. Не теперь. Но речь Астоворимо поддержала его: во всяком случае, он более не чувствовал себя безнадежно проигравшим эту схватку.

Астоворимо
В очередной раз краем сознания роквен отметил что Элерондо был все же потомком Финвэ. Величественность и гордость проступали на его лице. Он мог отставить сострадание ради уважения. Он сохранял неподвижность и дал аракано говорить, уважая в нем в первую очередь воина и друга, доверяя ему, и лишь потом думая как о раненом, за которого должен отвечать целитель. И феаноринг был благодарен другу за это. В том числе за то, что мог видеть в нем столь знакомые черты Лордов, сохраненные через века... они продолжали эту преемственность. И пусть не было Дома, но был тот в ком говорила кровь Финвэ.
И потомок говорил достойные слова:

– Прошу тебя, если судьба повернется так, что в третий раз нам придется ответить за два предыдущих спасения и встать безоружными перед врагом, вспомни свои слова. Если такой будет моя последняя битва, твое мужество станет поддержкой мне.

Нолдо тихо засмеялся в ответ:
- Все мужество что я смогу в себе наскрести будет к твоим услугам. Но, сдается мне, если все же придет ночь - враги сами будут не рады что решили мучить нас в вдвоем. Не жертвы мы будем, нет. Не только боль друг другу мы доставим, но и исцеления, а быть может - и спасение. - А немного помолчав нолдо покачал головой - Я говорю о том чего не будет. - но слова звучали не очень уверенно.

- Не верю, прости. Но слушаю, продолжай, пожалуйста.

"У-у-у-пря-мый!" - пропел в голове голос кого-то из старших, обращавшихся к кому-то из Амбаруссат. А Астоворимо едва заметно повернул голову - не зная то ли прогнать наваждение, то ли не шевелиться что бы не спугнуть. Но голос пропал. "Фх, близнец, близнец", подумал Арандур, вдруг вспоминая почему старался избегать сыновей Эльвинг на Амон Эреб. И вслх сказал:

-Уупряямый, - слегка растягивая гласные. - Слушай же. Пока умаиа издевалась надо мной, я не должен был стискивать зубы и, значит, не был вынужден молчать. Я наговорил твари достаточно что бы привести ее в бешенство. - Тут нолдо запнулся и словно замялся. - Забыл сказать... Еще умаиа... М... Она хотела... Как бы сказать, друг... Аракано закусил губу, и запоздало понял что со стороны его смущение и поиск верных слов могут быть приняты скорее за попытку объяснить жуткую пытку, поэтому поспешил объяснить. - Произошло что-то очень странное. Она хотела мого тела, словно я был ее муж. - Эльф покраснел, понимая как это звучит со стороны. - Но я напомнил ей что я не смертный, да еще и посмеялся над ней... в общем я ее здорово разозлил. И это обернулось мне на пользу и против нее. Тварь связала меня веревками вокруг тела и поволокла за лошадью. Путь был очень долгим, не скажу что приятным, но все же я старался что бы больший удар приняли на себя веревки. Так и случилось. А потом... Наверное это самое худшее что со мной случилось. - Роквен словно бы весело улыбнулся, в глазах отразилась тоска и эльф раскрыл свой разум:

Камни здесь были тёплые, словно полы дома, а несколько факелов по стенах с лёгкостью освещали небольшое пространство. Но украшением этого места была не озеро, а свисающий над ним, привязанный верёвкой к сталактиту, изуродованный женский труп. Кожа его раскраснелась от ожогов, нанесённых горячим паром, ноги и вовсе раздулись от влаги и сварились. Проезжая мимо неё майэ остановилась, позволяя Астоворимо насладиться картиной и с улыбкой бросила взгляд назад, проверяя смотрит ли он.
Натянутому как тетива на лук сознанию понадобилось несколько секунд что бы осознать - смотреть надо выше. И то что увидел Астоворимо заставило его напрячься всем телом, и в бессильной муке запрокинув голову сжать челюсть. Его собственный вопль боли и отчаяния бился в его сознании, но гордость не позволила ему проронить хоть звук.
"Нет! Это не честно! Она должна была наказать меня, но не Куэ! Она обещала что Куэ жива!" - боль и бешенство кипели в феаноринге, придавая силы. Мало ли что обещала умаиа! Такова цена их слов. Зато... эдэлет больше не в ее власти. Далеко-далеко...
Глядя на то как изменилось лицо Астоворимо, на то какой цвет оно приняло, на напряженность его взгляда валараукэ поняла, что добилась своего и эльф заплатил за свой длинный язык сполна.
     Не удив-ляйся так, ты уже давно в моей власти, так что Куэ успела немного испортиться за это время. Согласись, ты на сделку со мной – она бы отделалась одними пятками, но вот сейчас, боюсь ей совсем дурно.
- Только подумай, как это мучительно провесить в путах над кипятком столько дней. Сорвать голос вопя и моля о помощи, но так никого и не дозваться.
    Остриё клинка докучливо ткнуло её в щёку один раз, другой, третий, пока наконец щека не дёрнулась, а ресницы не дрогнули на миг открывая взору медовые глаза.
    - Я же сказала… хочу, чтобы она страдала долго-долго. И лишь затем умерла, - Лит довольно улыбнулась, любуясь Куэ.
Не в силах больше рассуждать морок это и наваждение, или реальность, нолдо одним прыжком вскочил на ноги. Ярость придала роквену силы, он разорвал путы, что перетерлись за долгое время их пути и схватил увесистый камень, один из тех что валялись вблизи озера. В этот самый момент Куэ подняла свою головку и ее некогда прекрасно-янтарные, а теперь ввалившиеся и почерневшие глаза, приоткрылись.
Эльфа захлестнула жалость и, вместе с тем - восхищение. Хрупкая, нежная дева, совсем одна терпящая жестокие пытки, когда нет никого рядом кто мог бы утешить, поддержать, или хотя бы видеть ее страдания; и все же эта дева оставалась стойкой до конца. Даже когда поняла что никто не придет, даже когда поняла что тело ее больше не будет жить, она все равно не воспользовалась своей возможностью умереть, как то может любой эльф. Она осталась стойкой, она не была сломлена, она... была прекрасна. И эльф знал к кому он будет теперь обращаться в своих мыслях, когда ему нужна будет опора что бы выстоять.
Нолдо коротко размахнулся и с силой швырнул камень прямо в обезображенную голову синдэ. Долгий опыт тренировок и сражений не мог подвести его - с размаху камень врезался в височную кость круша и проламывая ее и все, что было рядом. Брызги крови, кости и мозга разлетелись в разные стороны, но Астоворимо уже не видел этого. Гнев держал обессиленное тело феаноринга, но так не могло продолжаться долго и нолдо чувствовал что силы стремительно покидают его.. Подхватив следующий камень. аракано так же коротко размахнувшись с силой послал в умаиа.

Феаноринг прервал ужасающее осанвэ, только сейчас понимая что пальцами все еще сжимает ладонь друга. "Прости. Апости за все. Я был должен рассказать... ведь правда?" - Астоворимо был откровенен. Безжалостно откровенен. Обнажая не только свою душу, но и гостеприимство Тьмы. Он говорил другу то, что иначе мог бы раскрыть только по приказу Лорда. Но - что было говорить о доверии, когда феаноринг орекал друга на страдание. "Я зря это все делаю. Я слишком далеко зашел в своей откровенности!".

- Прости. Я слишком далеко зашел. Я делю с тобой всю свою боль, по тому что я бы хотел что бы так ты повел себя на моем месте. Я хотел бы знать тебя. Но пока что говорю лишь я и мучаю тебя.

В этот момент в дверь негромко постучали - должно быть принесли вино и яблочный пирог.

+1

11

- Упрямый, - протянул Арандур как-то уж очень узнаваемо.
Эльфы хорошо различают особенности слов и интонаций, и сейчас Элронд поймал знакомое звучание слова, и, хоть не было времени отвлекаться, отметил краем сознания, где слышал раньше такое. Крепость у Амон Эреб.
А нолдо запнулся, подбирая выражения... Услышав, о чем именно тот ведёт  речь, эльфинит сперва непонимающе поднял брови, потом не менее недоуменно посмотрел на друга. Бывает и такое? Он впервые слышал о подобных устремлениях тёмных тварей, и чувствовал лишь глубокое отвращение.
- Неужели падшие майяр со временем делаются подобны кэлвар под властью излишней привязанности к миру материи? - не сдержался эльда.Но остановил себя, наклоном головы извинился за неуместное прерывание рассказа. "Продолжай, пожалуйста".
Когда Астоворимо упомянул способ перевозки пленного тёмной тварью, Элерондо вспомнились потемневшие следы крови на камнях пещеры. Хотел ответить про зло, что в злодействах своих обманывает само себя. Но феаноринг открыл разум. И поистине, увиденное в памяти друга было чудовищным. Противоестественное поддержание жизни в давно угасшем, потерявшем возможность жить роа, тяжкая участь девы, не знавшей войны и ненависти, заставили Элронда сжать руку раненого нолдо... правда, лорд Имладриса тут же опомнился - лишь бы не поздно. Он почти услышал лёгкое благодарное прикосновение сознания Куэ, на которое, возможно, не смог обратить внимания воин, вложивший последние силы в спасение несчастной. Сейчас, он надеялся, и Астоворимо сумел заметить его, возвращаясь в памяти к ужасной минуте.
- Ты помог ей, - тихо сказал вслух. Голос его дрогнул, но тут же выровнялся и окреп. - Когда я искал выход в несчастной этой пещере, то нашел тело девы. Эльфы из твоей канты вынесли ее оттуда. И похоронили наверху, на светлой поляне, на которой летом россыпь ромашек и колокольчиков. Я думаю, Куэ бы понравилось знать, что над оставленным ею роа сомкнулись травы, а весной цветы встанут на её могиле. Я попросил отправить вести на восток, разыскать родичей девы. Наверняка они знают, что ее путь увел в Чертоги Намо. Но... Куэ заслужила, чтобы её близкие узнали правду о том, как именно она ушла из Срединных Земель.
Стук в дверь прервал слова лорда. На пороге появился один из эльфов, пришедших в Ривенделл из Эриадора. Он держал поднос, нагруженный пирогами и увенчанный дымящимся кувшином с вином.
Элронд был бледен, ему казалось, что он все еще чувствует иные, ужасные запахи, и от контраста с ароматом тёплой выпечки и пряностей: аромата дома -  и зловония пещеры, ставшей застенками, - его замутило. Кружилась голова. Но он как мог спокойно кивнул эльфу.
- Я благодарю тебя за труды. Оставь на столе, пожалуйста.
Тот понял лорда с полуслова, сгрузил поднос на столик и собирался было выйти - но замешкался, вернулся, наполнил кубки и с коротким полупоклоном подал двум эльдар, явно слишком измотанным, чтобы простое дело наполнения чаш далось им без труда. Не дожидаясь реакции владыки, быстро исчез за дверью.
- Лордов феанорингов так не ослушались бы, - проворчал Элерондо тихо, скорее, благодарный за непрошенную помощь, чем раздосадованный.

Отредактировано Elrond (2017-05-29 23:17:51)

+2

12

- Неужели падшие майяр со временем делаются подобны кэлвар под властью излишней привязанности к миру материи? - не сдержался эльда.Но остановил себя, наклоном головы извинился за неуместное прерывание рассказа. "Продолжай, пожалуйста".

Астоворимо только покачал головой.
- Я не знаю что и подумать друг. Честно говоря я сказал ей то же самое... И я радовался в тот миг что я не Смертный, по тому что... мне страшно подумать что умаиар подобные этой могут делать с людьми в своих застенках... Это жутко и противоестественно. - По холоду металла в голосе было понятно что феаноринг сдерживает кипящий гнев.

Короткая улыбка, что как всегда не к месту, и нолдо заговорил иным, более живым голосом.
- И я хочу попросить тебя - не беспокойся прервать меня во время рассказа. Я благодарен за твою чуткость, ведь правда - часто бывает трудно говорить о чем-то и уж вовсе не хочется продолжать если прервали. Но... сейчас не такой случай. Моя душа будет открыта тебе столько времени, сколько ты пожелаешь. И твои слова и вопросы для меня ценны. Прошу - не останавливай себя если хочешь что-то сказать или спросить.

Рука Элерондо вздрогнула, наверное желая сжаться в кулак и Арандур понимал чувства друга. Прикосновение эльфинита поддерживало его, и нолдо сжал свои пальцы в ответ. "Бедная Куэ, которую никто тогда не мог взять за руку..."
Он почти услышал лёгкое благодарное прикосновение сознания Куэ
С изумлением и благодарностью роквен поднял глаза на целителя.

- Ты помог ей,
Астоворимо взял ладонь эльфинита в свои руки и поднес к губам. По тому что у него не было другой возможности выразить благодарность.
А потом Арандур поднял свои глаза на Лорд Имладриса.

- Я убил эльда, - негромко промолвил нолдо. "Я опять убил эльда", вот как звучали его слова. И было очевидно что не смотря ни на что, на всю очевидность той безвыходной ситуации, Арандур переживал о содеянном. - И мне было... я понимал что поступил правильно, но понимаешь... Тьма опять вынудила меня убить родича. И это угнетало меня. И мне будет намного легче жить зная что Куэ была благодарна за освобождение. И без тебя я бы этого не знал.
Эльф отпустил руку Элерондо и улыбнулся углом рта.
- Валараукэ искала мои больные места, куда можно было бы бить, но так и не увидела того что было у нее под самым носом.

- Когда я искал выход в несчастной этой пещере, то нашел тело девы.
Астоворимо подобрался, представляя ужас ситуации - обследуя пещеру эльфинит вдруг натыакается на обезображеный труп и пытается понять чей он - не друга ли? "Нет, у Куэ были светлые волосы, нас не спутаешь. Но - что за выход из несчастной пещеры?"

- Мне кажется что тебе тоже стоит мне что-то рассказать, - заметил роквен. - Например о твоих странствиях по пещерам.

Эльфы из твоей канты вынесли ее оттуда. И похоронили наверху, на светлой поляне, на которой летом россыпь ромашек и колокольчиков. Я думаю, Куэ бы понравилось знать, что над оставленным ею роа сомкнулись травы, а весной цветы встанут на её могиле. Я попросил отправить вести на восток, разыскать родичей девы. Наверняка они знают, что ее путь увел в Чертоги Намо. Но... Куэ заслужила, чтобы её близкие узнали правду о том, как именно она ушла из Срединных Земель.

- Спасибо, - с суровой благодарностью отозвался Арандур. - Я уверен что канта сделала все достойно ее подвигу. Когда я оправлюсь, я бы хотел съездить в Зеленолесье и найти родичей Куэ что бы рассказать им о случившемся. Возможно ты посчитаешь нужным поехать со мной.

Их прервали. Вошедший квэндо... очевидно знал о том кто и почему гостит в Имладрисе. Если его и удивило что хозяин и гость пребывают в столь странных позах, эльф тактично не подал и виду. Ретироваться было поздно и некуда, поэтому Астоворимо продолжил с невозмутимым видом сидеть у ног Элерондо. Хотя понимал что выглядят они глупо. Нет, не так - они выглядят слишком близкими и открытыми. Уж лучше бы они выглядели глупо.

- Я благодарю тебя за труды. Оставь на столе, пожалуйста.
Эльда направился к выходу, но, вдруг передумав, быстро вернулся и, наполнив кубки, почтительно подал их своему Лорду и его раненному. Именно так и в таких статусах подумал про себя нолдо.

- Лордов феанорингов так не ослушались бы - друг ворчал, но было видно что он рад и любит своих верных.

- Пожалуй, - был вынужден согласиться феаноринг. - Правда, это давно в прошлом. - Словно глухое эхо отозвался бывший лорд Первого Дома.
- Спасибо что позаботился о моей канте. Как тебе удалось отговорить их не идти за тобой в Морнорэ?

+1

13

- Мне доводилось видеть людей, что теряли рассудок и становились подобны кэлвар. Но nfr происходило оnтого, что у людей слишком сильна связь между фэа и роа. А если дух одного из айнур настолько потерял контроль над плотью, это означает, что он вложил максимум сил в материю, и, разрушив ее, мы лишим умайя возможности быть воплощенной - уже навсегда. Растратив все на нынешнюю плоть, она останется только злой тенью, вечно стонущей о былом могуществе. И тем больше будет возможности победить, чем больше власти над своим духом она отдаст своему телу. Ты рассказал важное, друг. Эта война не окончена, и знания о врагах могут сослужить добрую службу светлым воинам.
Эльда знал: феаноринг не станет относиться к нему как к лорду, но понимал также и то, что их пути связаны, и пусть Астоворимо Арандур и не примет его защиты и ответственности за свою судьбу – он, Элерондо, сын Эарендиля, не сможет иначе.
Положил руку на плечо товарищу и мысленно произнес фразу, много раз слышанную из уст Макалаурэ, ставшую для него в каком-то роде священной формулой - и правилом, как следует поступать во всех случаях жизни: «Сначала я, потом ты», - но ни слова не добавил вслух. 
Затем отпил душистого горячего вина из кубка.  Оно оказалось легким и свежим, в нем не было и намека на тяжелый привкус железа, которого опасался эльда после тяжких воспоминаний.
- Я отыскал те пещеры только благодаря тому, что ты нашел мужество на осанвэ. Валарауко подослала ко мне шпиона  – мелкого духа в облике летучей мыши. Я рассчитывал, будто он станет обещанным проводником, но толку от него оказалось немного. Выглядело все так, словно умайя и не рассчитывала получить от меня Кольцо. А обещала вернуть тебя  - и разыскала меня с помощью нетопырей только ради злой насмешки, - Элерондо, не сдержавшись, передернул плечами и оборвал на мгновение рассказ.
Стоило ли говорить, что, если темная тварь замысливала дотянуться таким образом до него, чтобы мучить беспомощностью и отчаянием – ей это удалось. Сделав над собой усилие, он продолжил:  - С Ласселириндэ  - я не упомянул, но отряд подбирала именно она, – мы уговорились, что сопровождавшие воины из числа твоих друзей подождут меня, пока я веду переговоры, а, если мне не удастся тебя вернуть, - станут действовать по обстоятельствам. Так и пришлось. Тварь подожгла лес, и, если бы не их помощь, огонь уничтожил бы много прекрасных земель вокруг Линдона.

+1

14

- Мне доводилось видеть людей, что теряли рассудок и становились подобны кэлвар... слишком сильна связь между фэа и роа. А если дух одного из айнур настолько потерял контроль над плотью, это означает, что он вложил максимум сил в материю, и, разрушив ее, мы лишим умайя возможности быть воплощенной - уже навсегда... И тем больше будет возможности победить, чем больше власти над своим духом она отдаст своему телу. Ты рассказал важное, друг. Эта война не окончена, и знания о врагах могут сослужить добрую службу светлым воинам.

Элерондо видел мир иначе чем Астоворимо. И это было здорово. По тому что в голову втородомовца приходили мысли, которые не могла прийти в голову самого нолдо.
- Твой Светлый дух делает ясной твою голову, - усмехнулся Арандур.

Рука друга легла на плечо... но в этом жесте было что-то особое, нечто с привкусом Судьбы. Однако Лорд Имладриса ничего не сказал, а Астоворимо не стал спрашивать. В канте было принято уважать чужие недомолвки и не спрашивать из праздного любопытства. Вместо этого нолдо последовал примеру эльфинита и пригубил вино.

Элерондо говорил ту часть истории что была сокрыта от роквена.
- Я рад что осанвэ помогло. Я тревожился за тебя, по тому что тварь хотела заготовить тебе ловушку.
  - По правде сказать я с неохотой признаю, что разделяю твою точку зрения – едва ли твой друг пришёл обменять тебя на Кольцо, ясно же что ты столько не стоишь. Но кто знает? Не так уж это долго – проверить. Но если всё так, как я думаю – скорее всего он попытается выручить тебя. Я опасаюсь, что из города он вышел не один и, если моё предположение подтвердиться… - она усмехнулась. – Пусть поплутает в лесах пару дней и приходит… Я буду готова его встретить. Он эти пещеры не знает – а я знаю. Здесь много ходов, много мест где можно спрятаться, здесь можно заплутать, здесь есть шаткие тоннели и здесь можно разместить множество ловушек. И наконец, - глаза её недобро мелькнули, - в округе растут травы, из которых я смогу изготовить подходящий яд.
– Как это мило, что ты волнуешься за твоего друга, - продолжила она, обращаясь к Астоворимо. – Но всё же мне есть серьёзный резон губить твоего друга: как никак, а он пустился за мной в погоню, он ищет меня и так просто не оставит. В конечном итоге мне придётся или играть с ним в перегонки или же таки сразиться. И вот последний вариант волнует меня более всего потому как за пределами пещеры я не смогу предсказать в какой именно момент и в каком месте перегонки превратиться в бой. На его стороне окажется количество и, вероятно, преимущество, но здесь… в этой пещере: в месте хорошо мною изученном, я смогу погубить много эльфов, если хорошенько потружусь. А это я умею неплохо. Думаю, я постараюсь поймать твоего друга живьём: будет весьма славно показать тебе, как я потрошу его живьём.

- Я не знал точно чего хочет тварь, но я не верил ее словам и хотел нарушить ее планы. По этому, как только я улучил момент я послал тебе осанвэ. Тварь была рядом и я не осмелился говорить долго. Но, как говорят Смертные "Эру смотрел на нас в тот час" - и ты услышал меня. Арандур не знал услышит его Элерондо, или нет, но надеялся. И судьба оказалась благосклонной,  феаноринг даже почувствовал теплый ответ без мыслей, только отсвет души эльфинита: светлый, надежный, питающий мужеством. Ни страха из-за друга, ни усталости, ни отчаяния не промелькнуло в разуме воина, но только те чувства что нужны были пленнику. И роквен едва заметно улыбнулся, восхищаясь Элерондо и испытывая к нему глубокую благодарность.

+1

15

Угрозы валарауко, о которых повествовал Арандур, заставили Элронда горько улыбнуться:
- Ловушка и впрямь существовала, и лучше бы то были капканы, к которым я считал себя подготовленным. В пещере меня встретил морок, каких я не встречал прежде.Умайя-призрак сражалась со мной и отвечала мне, призрачный конь вез на спине ненастоящего тебя...Пока я распознал обман - а я и помыслить сперва на мог, что у кого-то в мире осталось еще такое могущество, - тварь завалила выход из пещеры. Снаружи. А я остался искать иной путь, и нашел лишь чудом, трещину, сквозь которую сумел выбраться на поверхность. Тогда я развернул коня на восток, - эльда сделал еще глоток вина.
- К счастью, Финеллах не приказал мне остановиться, и я смог немедленно продолжить путь в одиночку. Дожидаться твоих воинов показалось неуместной задержкой, - подумав, он добавил негромко. - Все равно в Мордор нет смысла ехать с отрядом.

Отредактировано Elrond (2017-06-01 23:49:54)

+2

16

Астоворимо с изумлением, граничащим с трудно-поверить, слушал рассказ друга.

- Мне кажется нам надо выпить в нашу честь. Насылать морок, который будет за тебя сражаться, да еще и два других морока, да еще при этом находиться не в поле зрения, а неизвестно как далеко... Друг, прости, но мне тяжело в это поверить. И раз так - то мы с тобой герои, противостоявшие врагу чудовищной силы. - феаноринг поднял свой кубок, приветствуя родича и друга.

- К счастью, Финеллах не приказал мне остановиться, и я смог немедленно продолжить путь в одиночку. Дожидаться твоих воинов показалось неуместной задержкой.

Арандур задумчиво покивал головой.

- Hantale aratonya*. У меня нет слов что бы сказать как я дорожу твоей дружбой. Спасибо что позаботился о моей канте. У меня все еще нет сил поддерживать осанвэ, но я послал им короткую весть что я свободен. Думаю они устроили шумный праздник и пили в твою честь. Но я не уверен что при встрече они не попытаются тебя побить за то что ты их оставил, - аракано лукаво улыбнулся, по тому что последнее, хоть и было произнесено серьезным тоном, было шуткой. 

Короткой шуткой что бы хоть немного разрядить атмосферу.

- Все равно в Мордор нет смысла ехать с отрядом.

"Да туда вообще нет смысла ходить", - подумал Астоворимо но в слух это не сказал. Зато молча и серьезно посмотрел в глаза друга. С уважением к его мужеству и пониманием.

- Ты отважный, но не тот Отважный, да и я не тот нолдо. Наша чаша легче. Эруханталэ!** - И Астоворимо снова поднял кубок в приветствии. Два раза страшная чаша их миновала. Пусть же никогда не догонит.

- Что же, я могу рассказать тебе что было дальше. - Глаза эльфа сузились и он посмотрел перед собой но так, словно прозревал даль. Арандур вспоминал. - Еще пару дней я провел в компании твари. Сначала мы ехали верхом, но ее лошадь не могла уйти от погони под двумя седоками. По-этому вскоре валараукэ опять приняла свой крылатый облик и мы понеслись быстрее. Эти два дня не были особо интересны: я когда мог подкалывал тварь, она в ответ давала мне зуботычины... Значительную часть пути я проделал в забытье. Она не всегда скупилась на зуботычины - слишком уж горячая, не уравновешенная натура. В один из моментов что я пришел в себя, она передавала меня оркам. Кажется ей дали другое задание, и оркам выпала честь доставить меня к Господину. Честно говоря, я никогда не подумал бы что в орочьих лапах можно выдохнуть. Но так и было. Валараукэ несколько дней не давала мне есть и я почти не получал воды, разве что случайно. - Нолдо не стал уточнять в результате каких случайностей можно попытаться пить. - Так что я был в достаточно паршивом состоянии. Орки это быстро смекнули, как и то, что если я таки сдохну, то спросят за мою смерть не с умаиа, а с них. По этому следующие несколько суток я провел по-королевски. Пусть и связанного, но меня тащили за собой в волокушах, часто делали привалы что бы давать мне пить, и есть. Говоря правду, я был уже в том состоянии когда уйти было проще чем заставить себя остаться, но... я понимал что это будет бегством и самоубийством - уйти в тот момент, когда для тела создали все условия что бы оно выжило. И я заставлял себя принимать хлеб из рук врагов и жить. Пару раз орки даже что-то наохотили, каких-то птиц, что бы сварить мне бульон и я видел что он сварен из того, что можно есть. Так что... я оклемывался.

_______________________________
*Спасибо герой-мой.
** Благодарение Эру.

+1


Вы здесь » Путь в Средиземье » Архив эпизодов » (Имладрис, 1700 год ВЭ) Ночь прошла. День придет снова!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC