Путь в Средиземье

Объявление


Добро Пожаловать!


 

«На протяжении сумерек Второй Эпохи Тень растёт на востоке Средиземья,

всё больше и больше распространяя своё влияние на людей, чья численность

умножилась, в то время как род эльфов начал увядать. Вот три основные

темы: Задержавшиеся эльфы, что остались в Средиземье; возвышение

Саурона до нового Тёмного Властелина, повелителя и бога людей; и

Нуменор-Атлантида. Они рассматриваются историографически и в двух

преданиях или рассказах: Кольца Власти и Падение Нуменора. Оба служат

существенными предпосылками для Хоббита и его продолжения» - Письмо

131 Милтону Валдману, Дж. Р. Толкин.


Список персонажей Правила Сюжет Ситуация в мире Шаблоны анкет Акции
Администрация
Sauron  372279461
Rava

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь в Средиземье » Архив эпизодов » (Харлиндон, осень 878 г. В.Э.) Семейный совет


(Харлиндон, осень 878 г. В.Э.) Семейный совет

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Время: осень 878 года В.Э.
Место:  Харлиндон
Участники:   Орофер, Даннавэн, Трандуил
Описание:  Ороферу было не по душе жить в землях, которыми правит Верховный Король нолдор, Гиль-Галад. Правда, жена Орофера не хотела оставлять родной Линдон; не уходили с побережья и другие синдар. Однако последние перемены вызывают новые тревоги. Орофер собирает семейный совет, на котором и будет решено уйти из владений Гиль-Галада в восточные леса...
Примечания:

0

2

[NIC]Даннавэн[/NIC][AVA]http://s1.uploads.ru/t/5lw0f.jpg
[/AVA]

Утки, взлетая, окликали друга друга: «Как ты?» - «А как ты?» Они направлялись в дальний путь, в неведомый Харад. Даннавэн, как и её родичи и знакомые, понимала под этим словом не страну, а просто южные земли: ведь само слово «Харад» и означало «Юг». Именно в эту пору, в пору осеннего перелёта птиц, в сердце Даннавэн временами рождалось желание странствий. Если к тому не было помех, она уступала этому желанию, но не покидала пределов Линдона, обходя или объезжая его по кругу. Вначале на юг по побережью до Барандуина, затем несколько вверх по его течению, на север лесами вдоль Эред Луин и далее до Митлонда, и лесами Форлиндона на север, и, наконец, по побережью обратно до дома.

Даннавэн нравилось смотреть, как сине-зелёная морская вода вливается в коричневатый Барандуин, и она могла подолгу не отводить глаз от этого зрелища. Однако в прошлом году топоры эдайн стучали за самой рекой, и она не увидела знакомых вязов, что под ветром всегда ласково гладили друг друга ветвями. Зато хорошо видела, как лысел и сиротел южный берег.

Так сиротело сейчас озерко без птиц, но они-то вернутся весной, а срубленный лес по весне не вырастет. Утки вновь закрякали, теперь - прощально; сколько раз она слышала это кряканье, а сейчас оно отчего-то показалось ей знаком.

Вдали слышался стук копыт. Вскоре к озеру подъехал один из слуг:

- Приветствую, госпожа Даннавэн!

- Какие вести ты несёшь? - спокойно спросила она. Встревоженным всадник не казался.

- Ваш супруг собирает семейный совет и хочет видеть вас вместе с сыном в башне.

- Благодарю тебя, Аэборн, - отозвалась Даннавэн.

От озера до дома было всего полтора часа езды; слуга не медлил, не желала медлить и Даннавэн.

Оставив коня у башни, она поднялась наверх по витой лестнице и приветствовала мужа.

Отредактировано Thranduil (2017-05-22 16:27:24)

+2

3

Просвеченный светом Анор оранжево-жёлтый лист, медленно кружась, опустился на плечо Трандуила. Сняв его, он разглядывал чёткий и тонкий рисунок зубчиков и мелких прожилок. Затем Трандуил перевёл взгляд на взлетающих уток. И на мать, стоящую на самом берегу озерка, что задумчиво смотрела на них. Скоро они вновь совершат осенний круг, навестив по пути всех друзей, знакомых и родичей. У всякого времени года были свои радости - эта была одна из осенних. Иными были пиры - лишь в эту пору можно было насладиться таким изобилием плодов; и, разумеется, охоты.

Правда, эти утки могли не страшиться его лука - он намеревался вместе с друзьями вскоре добыть оленя. Вернее всего, уже по пути на юг.

Озерко подёрнулось рябью, затем чуть заволновалось. Волны нёс западный, пахнущий солью, ветер. Все леса и рощи, холмы и луга, селения и города Линдона были пронизаны запахом близкого Моря. Оно было повсюду и всё наполняло собой. Вдали виднелась белоснежная башня; белый камень, тоже, казалось, был повсюду - башни,  причалы и стены городов, дома и беседки, мостики и дорожки, и просто камни. Выступающие из воды или обрастающие мхом, крупные и малые, у Моря - окатанные, ближе к горам - угловатые. К самым Синим Горам Трандуил, впрочем, обычно не подходил: там обитали гномы.

Когда к озеру приблизился Аэборн, один из отцовских слуг, юноша разжал руку, и лист тут же унесло ветром. Опустившись на озеро, он заскользил по нему вместе с другими подобными, отражаясь в воде. Аэборн обратился прежде всего к Даннавэн - ведь Трандуил стоял недалеко и слышал его. Пожалуй, если бы и не слышал, всё равно подозвал бы коня. Даннвэн и он могли не только не говорить ни слова, но и не смотреть друг на друга, и всё равно они друг друга чувствовали и понимали.

Отец собирал семейный совет. Произошло нечто важное. Нечто, отличное от обычного хода вещей. Трандуилу не терпелось узнать, что именно. Но он не торопил коня, направив его чуть позади маминого, и  хранил внешнее спокойствие - лишь глаза блестели живым интересом.

Вскоре они достигли дома, и поднялись в башню - вначале мать, затем сын. Он поклонился отцу и поприветствовал его. Орофер показался ему более сумрачным, чем обыкновенно.

«Быть может, появились новые вести об уцелевшем слуге Врага?» - подумал Трандуил, ожидая слова отца.

+1

4

[NIC]Даннавэн[/NIC][AVA]http://s5.uploads.ru/t/A37UI.jpg
[/AVA]

Орофер бережно коснулся волос Даннавэн, вынимая осенний лист, что мог украшать их под вольными ветрами, но не в башне. Слуги вскоре убирали и те листья, что залетали в здание - здесь они не могли бы стать землёй, питая новые ростки... В голосе Орофера звучала нежность и тревога, но на лице читалась непривычная решимость. И привычная тоска.

Она нежно взяла руку супруга в свою, успокаивая. Вид Моря заставлял его особенно тосковать по былому. Его любимый, его дважды разорённый Дориат был под волнами, и к нему не было возврата.   

-Помнишь, Прекрасная, я рассказывал, как раньше мы встречали Осень?  - он в самом деле заговорил о Королевстве Тингола и Мелиан. - Король Дориата приглашал всех на Осенний Праздник, мы с его свитой мчались с утра до ночи,а потом возвращались с добычей.А девы в зелёном и золотом встречали нас с кубками зрелого терпкого вина, алого как закат и подносили прекрасные одежды. Король устраивал пир,а лучший охотник удостаивался награды и гордо восседал возле Короля.Мы путешествовали по самым прекрасным лесам Дориата и светлячки собирались стаями,освещая нам дорогу. Я помню голос Даэрона. Когда он пел, гасли все костры и песня лилась в свете предвечных звезд, средь них летел его голос. Где Даэрон? Где прекрасные залы Менегрота? Пали под мечами сородичей...

Орофер часто рассказывал ей о многом. Она сидела у его ног, слушала и всё не могла наслушаться.  И словно видела в беге облаков, в отблесках костра, в трепете листов Короля и Королеву, величественных и полных радости, и гордую свиту на конях, и беспечальные пиры...

- Я однажды слышала песнь Даэрона; тогда его голос был полон скорби, но прекрасен, и я храню его в памяти, - задумчиво отозвалась Даннавэн. - А сколько раз мы ехали или брели с тобой по Оссирианду, мой возлюбленный — рука об руку. Брильтор и Леголин привечали нас своей песней, и деревья, готовясь ко сну, со всех сторон нашёптывали счастливые грёзы. Мы и сейчас можем совершить осеннее путешествие, развеяв печаль — все вместе.

Последние слова она произнесла с долей неуверенности. Она любила родной Оссирианд, и всё же с каждым десятилетием, если не с каждым годом, излюбленные дороги приносили ей всё меньше радости и покоя. Орофер знал об этом.

- Скажи, Даннавэн, давно ли смеялась ты? Не давят ли эти гостеприимные стены на тебя?Давно ли ты чувствовала себя Свободной?..

Орофер знал - и никогда не произносил этих слов, никогда не задавал этих вопросов; ветер всё более наполнялся уже не солью, а горестью. В Линдоне, особенно на юг от Лун, оставалось немало лесов. И в Харлиндоне большинство составляли синдар и лаиквэнди — даже в Форлиндоне жило немало родичей Даннавэн. И Государь голодрим не дозволял дунэдайн рубить леса в эльфийских землях, только по соседству с ними. Но ко всем этим возражениям следовало прибавить «пока».

Орофер говорил о том, что произойдёт спустя сто или триста лет, как о завтрашнем дне — подобно тому, как победа над Врагом была для него днём вчерашним. Да и для Даннавэн всё это могло наступить слишком, слишком скоро...

Война Гнева не отняла у Даннавэн её родины — разрушения мало коснулись Оссирианда.  Просто к нему явилось Море, и обнажило много камней там, где они прежде скрывались под землёй. Просто голодрим, фалатрим и даже эглат, что учились у них, добывали камень на берегу и в горах, и строили гавани, мосты и башни. Просто под морским ветром постепенно вырастали иные травы и цветы. Просто век за веком мелели Семь Рек, и где прежде плыла ладья, можно было пройти, не замочив платья. Просто леса по берегам Моря и рек всё отступали и всё редели. Просто голодрим всё более смешивались с эглат на всём побережье. Просто люди Запада, чьи корабли впервые появились три века назад, рубили деревья всё ближе к эльфийским землям...

Даннавэн склонилась к плечу супруга и крепче охватила его руку — уже не поддерживая, а ища поддержки. Когда она подняла голову, в её глазах стояли слёзы. Перемены не были резки, но они были неотвратимы и безвозвратны.

- Я всегда была счастлива и свободна в Оссирианде, - тихо произнесла она. - Но Оссирианда — больше нет. Есть земли Линдона... но они изменились и продолжают меняться.

Если бы Орофер предложил ей уйти на восток двести, даже сто лет назад, она возразила бы : «Моё сердце здесь, я не хочу оставлять свою родину». Сейчас же она помолчала, глядя в окно, на пенные волны, и  произнесла:

- Я полагаю —  время пришло. Одно лишь тревожит меня: здесь остаются многие мои друзья и родичи. Я не думаю, что с нами уйдут многие.

Отредактировано Thranduil (2017-06-03 11:22:01)

+2

5

Родители вспоминали вслух былые осени — дориатские и оссириандские, и Трандуил всё лучше понимал, что ошибся в своём предположении. Речь идёт вовсе не о врагах — хотя, несомненно, отец собрал совет не для того, чтобы предаваться воспоминаниям вместе с Даннавэн.  И не для того, чтобы сказать о том, как тяжело ему в этих стенах, на этом берегу, рядом с голодрим.

Трандуилу тяжело не было — разве что из-за того, что страдал Орофер. Музыка Моря, которую он слышал с детства, волновала его, а не пробуждала тоску, как в отце, и, в меньшей степени, в матери. Эта башня, как и стены Харлонда, для него была не заменой утраченному, а родным домом. Он не раз любовался каменной резьбой стен и очертаниями арок, равно как и лесами, которые чем восточнее, тем были гуще. Да и к соседям-голодрим относился легче: с юных лет он много раз встречался с ними в Харлиндоне и Форлиндоне, хотя в его память и врезались рассказы Орофера о гибели Дориата. Но иное дело — встречаться, а иное — подчиняться их власти.

- Мне грустно видеть, как мы живём здесь, среди Нолор. Государь разрешает Эдайн рубить леса на корабли. Сможем ли мы видеть край этот разоренным и жалким?

- Государь Гиль-Галад уже дозволил своим союзникам распоряжаться и лесами Линдона? До сих пор они не заходили за Барандуин, - спросил отца Трандуил. Ещё произнося это, он осознал — не столь уж важно, ответит ли Орофер «да, отныне наши леса под угрозой» или же «нет, но это может случиться в любой из дней». - Я понимаю, отец. Во владениях Государя голодрим всё произойдёт так, как повелит он. Если он пожелает передать Харлиндон дунэдайн или начать войну — здесь мы можем лишь принять его волю. Если не уйдём туда, где только мы будем решать, как нам жить.

Трандуил шагнул к отцу, и на его плечо легла полоска закатного света.

- Сын мой, ты юн и горяч, но ты ведал жизнь лишь в покое и процветании. Захочешь ли странствовать и переносить тяготы пути? Здесь ты сможешь быть возле Короля. Ты волен решать где и с кем остаться, и если Вы решите жить здесь,то и я смирю свои порывы. Меня давно тянет на Восток. Я помню леса Вод Пробуждения...Вот где спокойствие и сила, вот где Покой, вот где в мире с Лесом живут эльдар. И сердце мое там. Вы дороги мне, и я за вас в ответе. Нечестно и несправедливо против вашего желания звать вас в Путь. Выскажитесь и вместе мы примем решение, остаться здесь нам, или искать лучшей доли там, где поёт сердце..

Орофер замолчал, ожидая ответа. Высказав лежавшее на сердце, он смотрел спокойней.

- Леса у Вод Пробуждения, - почти заворожённо повторил Трандуил. Слова отца выткали в его сознании образ вод, полных покоя, несхожих с вечно волнующимся Морем. Вод, полных бессчётных  звёзд... -  Мы можем увидеть их — первую родину эльфов? Я не стану  искать возвышения при Государе Гиль-Галаде, отец мой, да и могу ли достичь того, не будучи в родстве с голодрим? Ты был советником Королей, ты помнишь Воды Пробуждения, но разве он ищет твоего совета?

На миг он умолк, чуть нахмурившись, и затем спросил Орофера:

- Я буду рад держать долгий путь через леса, реки и холмы, пройти древними и незнаемыми тропами, узреть цветы и травы, что не растут здесь. И трудности путешествия скорее влекут, чем страшат меня. Но мой дом — здесь, в Линдоне. Моему сердцу дороги его леса, рощи и башни, его ветра и песни. Скажи, отец: ты ведёшь речь о долгом путешествии — на годы ли, на века ли? Но при этом дом и друзья будут ждать нас здесь, на берегу? Или о дороге без возврата?

Трандуил провёл рукой по стене дома, вопросительно глядя на отца, и в его глазах отражалась вечерняя заря. Он спрашивал, не возражал - не спорить же он с самим собой, только что твёрдо сказавшим о том, что здесь им, эглат, ничего не решить и ничего не сберечь. Впрочем - пожалуй, что и спорил, мысленно: его чувства в этот час были противоречивы.

Но Орофер долго терпел и долго тосковал; теперь и Даннавэн горько произнесла «Оссирианда больше нет». Неужто заставлять их страдать долее из-за его колебаний?

"Я не поступлю так. Я только хочу знать, к чему мне готовиться".

+2

6

[NIC]Даннавэн[/NIC][AVA]http://s5.uploads.ru/t/vQFDV.jpg
[/AVA]

Даннавэн не могла бы скоро успокоиться, разве что сдержать себя. Сегодня она лишилась родной земли. Так день за днём опадали листья, и замирали соки под корой, и холодел воздух, но всё длилась осень, а в один из дней наступала зима. Тем сильнее она желала двинуться в путь — эллет знала много целебных снадобий, но для неё самой лучшим средством от непокоя, тоски и даже горя была дорога. И тем сильнее желала убедить Трандуила уйти с ними.

Будучи взрослым, он мог решить остаться или повременить с уходом - Трандуил был сыном Линдона и сыном своей Эпохи. Но она не желала ему спустя несколько веков пережить то же, что и она сейчас. Трандуил был прав: Государь Гиль-Галад мог даровать часть земель Линдона дунэдайн, это было  в традиции голодрим — выделять союзникам часть своих владений, не ставя никаких условий. Нельзя сказать, что Даннавэн не любила Смертных как таковых: среди них были не только достойные, но и великие и славные, как Берен. Но что творили со своими землями именно эти пришельцы — она уже видела. И догадывалась, что сказать Трандуилу, чтобы его решение и его путь были легче:

- Знаю, что тебя тревожит, сын мой. Не останется ли твоё сердце здесь навеки, не будешь ли ты вспоминать Линдон с той же тоской, как твой отец — Воды Пробуждения? Этот край не останется таким, как был в дни твоего детства или каков он ныне — люди могут скоро изменить его. А вдали от него ты сможешь обрести и новый дом, и новую  родину. Если не веришь, что такое возможно — спроси своего отца, сожалел ли он, что последовал за Элу Тинголом...

Сама она считала свой вопрос риторическим — после всех слов и песен Орофера о Дориате.

- Я зову вас уехать навсегда. Позвать всех, кто захочет с нами выйти в путь туда, где нет горькой памяти, где жизнь продолжается, где среди вечных беспечальных лесов расцветёт твоё будущее и где будем счастливы мы с тобой, Даннавэн! - она отпустила руку Орофера, и тот обнял сына. - Вот и ответ тебе. 
А затем её саму.

- Здесь мой закат, а на востоке и мой восход.

- Я буду искать его вместе с тобой. И, надеюсь, обрету, - ответила Даннавэн. Её голос звенел глубокой печалью; но неужели она стала бы убеждать сына в том, во что не верила сама? В лесах востока жили её родичи, нандор, иные из которых и ранее приходили в Оссирианд. И там она могла найти край, куда больше схожий с  Семиречьем её юности, чем нынешний Линдон — густые леса, коим не грозят топоры людей, усердие каменщиков... или морские ветра, меняющие побережье. Как тот, что ныне трепал её платье и волосы.

- И всё же повторю: думаю, с нами пожелают уйти немногие, - мягко произнесла она. - Потому, что многие наши родичи, видя тех же нолдор, вспоминают иное. Тех, кто спас их от гибели в лапах орков, освободил из плена, задержал разрушение их земель; тех, кто жил рядом с ними, как друзья, на Баларе и в Гаванях Сириона; тех, кто защищал Эльвинг от своих же родичей из Дома Феанора. Те, для кого важней эта память - останутся здесь. Прошу тебя: храня память о павших, будь справедлив и к живым — Государь Гиль-Галад, как и большинство его подданных, не обращал меч против родичей...

Северный ветер побудил её тесней прижаться к супругу и произнести:

- Мне думается, мы должны предупредить о своём уходе и его, и сына Эльвинг, взяв с собой немногих друзей и слуг; и лишь затем, вернувшись, позвать с собой других и узнать — кто же уйдёт вслед за тобой.

Она начинала обсуждать подробности ухода, и это означало: для неё решение уже принято.

+2


Вы здесь » Путь в Средиземье » Архив эпизодов » (Харлиндон, осень 878 г. В.Э.) Семейный совет