Путь в Средиземье

Объявление


Добро Пожаловать!


 

Поговорим о союжете. Что происходит в Средиземье осенью этого года?

С помощью новых игроков мы запустили Белый Совет - большой, важный и очень вкусный квест про дипломатию, Кольца Власти и не только. С этой значимой вехи начинается сюжетная линия северных земель. Сам Совет загружен игроками под завязку. Но как только мудрые мира сего закончат заседать в Ривенделе, линия событий пойдёт вширь и вглубь, так что места хватит всем! Нам нужны эльфы, гномы, умайар и один властолюбивый дракон. Как говаривал Майкл Бэй: “ЭКШН, ЭКШН, ЭКШН!”. За подробной информацией обращайтесь к Администрации.


Список персонажей Правила Сюжет Ситуация в мире Шаблоны анкет Акции
Администрация
Sauron  372279461
Rava

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь в Средиземье » Север » (Серые горы, 12 октября 2219 В.Э.) Проклятие Борхолда


(Серые горы, 12 октября 2219 В.Э.) Проклятие Борхолда

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

Время: 12 октября 2219 В.Э. float:right
Место: город у перевала в Серых горах.
Участники: Глорфиндел, Маглор, Лит (НПС).
Описание: небольшой торговый городок раскинулся у подножья Серых гор, по пути к единственному на ближайшие сто миль перевалу. По ту сторону гор простирается бескрайний Эриадор, со своими лесами и холмами. Но здесь, в Фородвайте, царствуют дремучие леса и северная вьюга. За последние сто лет нордлинги более менее освоили наиболее благодатные участки региона, но между островками цивилизации колышется на ветру море диких лесов и травы равнин.
Некогда этот город обосновали далёкие потомки Бора. С тех пор, кровь истерлингов смешалась с жителями севера и дальними родичами эдайн, так что многие горожане несли на себе признаки двух-трёх народов. Культура и архитектура города больше тяготела к западу, хоть и не могла сравниться с пышностью и величием городов нолдор или нуменорских колоний. С другой стороны, этот конкретный город был ухожен и по-своему уютен: крыши из рыжей черепицы, дома из выбеленных брёвен и серых камней, главная улица вымощена затёртыми каменными брусками, городская ратуша хорошо укреплена и украшена колокольней.
Борхолд жил на потоке товаров, который наладился между западными и восточными землями. Сюда свозили свои товары окрестные звероловы и фермеры, здесь же ежегодно устраивались ярмарки и коротали зиму те бедолаги, пойманные в ловушку внезапной зимой. О таких путниках – эта история.
Примечания:

Инвентарь

0

2

Ночь темна и полна звериных очей. Не все лесные твари успели попрятаться по берлогам в преддверии скорой зимы. По тёмной полуночной дороге скачет белая тень. Копыта жеребца едва касаются утоптанной до каменной твёрдости дороги, белый плащ реет и серебриться в отсветах неполной луны. Тяжёлые, не успевшие избавиться от пожелтевших листьев и уже укрытые снегом деревья шепчут вокруг, в такт усталому дыханию коня. Впереди темнеет крепкий частокол, защищающий Борхолд от загулявших зверей и безродных бродяг. Зима в этом году нагрянула неожиданно рано, так что земледельцы едва успели собрать урожай с промерзающей на глазах земли. Жители спешно заканчивали подготовку к предстоящей зимовке, и лишь бездомные бродяги в столь ненастную пору рисковали выйти на дорогу в поисках берлоги. Но всадник, показавшийся на горизонте, на бездомного не походил и вызывал у заскучавших дозорных лёгкий интерес.
Ворота заперты, стражи укрылись от промозглой ночи в сторожке и греют руки у очага. Никто в здравом уме не рискнул бы выйти за порог такой ночью, но пришелец не собирался ждать до утра. Тихий перезвон бубенцов заставил сторожей прервать беседу и переглянуться. Раздался лёгкий перестук копыт и негромкое фырканье. Конь под путником встал без малейшего понукания и принялся тяжело переводить дух. Сам незнакомец на диво плавным движением соскользнул на землю и ласково погладил жеребца по загривку.
- Тара, мелдир, ил маэ – негромко и певуче сказал он коню и отвесил крепкий тумак затворённой калитке: - Есть там кто-нибудь? Откройте!
Сторожа переглянулись. Уже давно никто не приходил в их город ночной порой. Рассказы о призраках и умертвиях, бродящих по ночным улицам Борхолда, лучше всяких сторожей отпугивали бродяг. Но бродяги редко ездят верхом, и ещё реже ведут себя столь властно и отважно. Ещё один крепкий тумак отозвался скрипом в затворённой калитке. Вздохнув, начальник караула накинул на голову шлем поверх меховой шапки, взял прислонённое копьё. Повинуясь короткому кивку, двое его соратников со вздохами и причитаниями похватали амуницию, один предусмотрительно зажёг от очага факел. Озираясь и прислушиваясь, стражники покинули стены караульной и подошли к воротам. Старший среди них осторожно потянул в сторону дверцу смотрового окошка в калитке и гаркнул наружу:
- Стой! – в последний момент старший дозора всё таки вспомнил о своих обязанностях и неловко перегородил дорогу всаднику копьём. – Кто таков, зачем пожаловал?
По ту сторону ворот царила непроглядная тьма. Свет факела не шибко помогал, а глаза с трудом привыкали к темноте. Возникшее в окошке лицо заставило всю троицу испуганно отшатнуться. Нет, с лицом было всё в порядке, хотя на взгляд аборигенов оно выглядело слишком светлым и гладким. Просто когда в поле вашего зрения из темноты неожиданно выскакивает нечто, вы пугаетесь, даже если это всего лишь кролик. Насчёт безобидности которых ещё можно поспорить. Возникший в поле зрения человек, если он был человеком, на безобидного никак не тянул. Очень рослый, на поясе виднеется рукоять длинного меча в красных позолоченных ножнах, волосы скрывает капюшон плаща, на груди поблескивает и искрится диковинная составная кираса. Одет слишком красиво и дорого для одиночки, и слишком легко для такой погоды. То ли беглый вельможа, то ли посланник от северного конунга, но в любом случае, очень странный и подозрительный тип.
- Путник. Возвращаюсь с востока на запад, в родные края и с хорошими новостями. За мной по пятам следует лютая метель, так что мне хотелось бы укрыться за вашими стенами.
Стражники переглянулись.
- Ночью ворота не открываются – хмуро сообщил их предводитель, выдержав странный, внимательный взгляд чужеземца. – Ничем не можем помочь, уходите. Ищите постой на хуторе, вон он, левее от дороги.
Странник нахмурился.
- Те дома годятся мне, но моему коню нужны стойла и еда, он устал от долгого пути. Ну же, у меня в мыслях нет чинить вам вред или беспокойство, но я не могу оставить спутника на улице.
Ему удалось заронить в умы часовых толику сомнения. Но того сопереживания, которое они могли питать к незадачливому путнику было явно недостаточно, чтобы нарушить прямой приказ. Стражи качали головами, обменивались негромкими репликами и явно подбирали слова, чтобы дать пришельцу жёсткий отворот-поворот.

+1

3

Иногда людские правила и суеверия заставляли его смеяться, иногда поражаться, а иногда просто раздражали. Ну вот какого спрашитвается облезлого балрога по ночам заставлять припозднившихся путников ждать под воротами наступления утра, чтобы войти в город. Ладно летом, когда и ночью тепло, и можно заночевать под открытым небом, но в конце октября-то ночами уже во всю заморозки, а то и снег лежит. А сегодня и вовсе непогодой в воздухе пахнет. Люди одним словом.
- На хуторе вашем ворота тоже заперты, а хозяева из домов носа не показывают, так что и не дозваться их. - Из ночной темени выступила ещё одна фигура путника в плаще с глубоким капюшоном и лёгким, неслышным шагом приблизилась к воротам. - К тому же конюшен и я не заметил. А вскоре, ещё до утра, налетит непогода.
И если люди хоть раз в жизни попадали в непогоду, в мороз и метель далеко от дома, жилья или хотя бы самого простейшего сарая-укрытия, то они должны были понять, что если и выдержат путники первые атаки бури до утра, да и то не фвкт, то уж конь-то точно пострадает, а и пасть может. А таких скакунов в округе больше не сыскать, к тому же, если судить по словам всадника, конь для него больше чем простое животное или средство передвижения, которое можно в случае чего заменить на новое.
Вышедший же из темноты путник уже с пару часов как пришёл к городу. Ворота хутора тоже оказались закрытыми, а в холодную, промозглую ночь даже собаки из будок не высовывались, не говоря уже о хуторянах. Так что вариант был только один - город. Только бы ещё стражники понимание проявили. А путникам и коню хватит и калитки, чтобы оказаться за стеной, ворота даже открывать не придётся.
Странные всё-таки обычаи у людей. И приказы тоже странные. И понятно было бы, если в округе неспокойно, если война, лихие люди и прочие подобные напасти, могущие угрожать жизням горожан, так нет же. А они всё равно не отступают от приказа держать ворота запертыми.

+1

4

Третий странник приблизился к воротам пешком, усталый конь его шёл рядом, опустив голову и с трудом переставляя ноги. Закутанный в видавший виды серый плащ, капюшон которого надёжно скрывал лицо владельца от посторонних взглядов, этот путник мог бы выглядеть обычным бродягой, если бы не отчетливое ощущение уверенности и скрытой силы, исходившее от него. Белого коня не украшала дорогая сбруя - впрочем, он и вовсе не был оседлан, - но, несмотря на нынешнее прискорбное состояние, даже не разбирающемуся в лошадях человеку при взгляде на него была очевидна благородная стать животного.
По наезженной дороге, изрытой копытами и сбитой тележными колесами, гуляла низкая поземка. Ветер завывал все громче, в голосе его слышались угроза и вызов. Казалось, что вдалеке, за лесом, вою его вторит волчья стая. Надвигалась буря.
- Это будет холодная ночь, - сказал подошедший негромко, но его отчётливо услышали и путешественники, и стражники по ту сторону ворот. - Впустите нас, не бойтесь. Зло пока что боится ходить одними тропами с нами.
Он кивнул стучавшему в ворота города, как давнему другу, и с едва заметной задержкой приветствовал пешего путника:
-  Ты прав, буря на пороге, и кони устали более, чем их седоки. Ты тоже держишь путь издалека? - интонации ровного, уверенного голоса не переменились, однако внимательный собеседник уловил бы в нем неподдельный интерес, а не простую вежливость и, тем более, не предосторожность, вызванную недоверием.
Эльда узнает другого издалека и не спутает слова собрата ни с речью смертного, ни, тем паче, гнома - не говоря о прочих квэнди. Но случайному встречному следует задавать лишь те вопросы, на которые готов отвечать сам.

0

5

Кажется, тройной напор странников, вкупе с весьма неоднозначными обстоятельствами, порядком смутил стражников.  Вот уже раздалось несмелое: «Да что ж мы, звери, путников в такую погоду на дороге держать?», люди явно склонялись к тому, чтобы открыть ворота, и вопрос лишь стоял о том, кому брать на себя ответственность за нарушение закона.
Меж тем, Глорфиндел с интересом разглядывал нежданного попутчика. Эльф – не эльф, дунадан – не дунадан... В темноте он бы не рискнул делать однозначных выводов. Хотя что тут мог забыть нуменорец? С другой стороны, третьего такого эльфа, рискнувшегося забраться за Серые горы ещё поискать. Не любят их тут. Зато Лаурэфин был искренне рад возможности пообщаться с выходцем с запада, какой бы формы ни были его уши.
- Привет тебе, попутчик! – отозвался нолдо. – И спасибо за поддержку. Меня зовут…
Он неожиданно осёкся и нахмурил брови, вовремя вспомнив о конспирации. Нет, балрога в мешке не утаишь, и эльфийские уши у всадников, фигурально выражаясь, торчали из всех возможных мест. Но называться поперёк сюзерена Лаурэфин не хотел, хоть скрытность ему и претила. Но мало ли, вдруг за камушком притаился злопамятный тёмный дух, жаждущий помахать кулаками, крыляьми, щупальцами или ещё чем после эпического разгрома под Ангбандом? Вот и приходилось натягивать на себя дырявый, аки дуршлаг, покров таинственности и загадочности.
- В общем, как-то меня точно зовут, да и друг мой тоже именем не обделён. Например… - эльф задумался, лихорадочно перебирая богатый перечень прозвищ, коим его нарекали за долгую жизнь. – Улыбака? Золотник? А, знаю! Миримахтар. А у тебя есть столь же интересное прозвище?
Но какой бы искренней и тёплой ни была радость Возрождённого, она не могла согреть стремительно холодеющий воздух. Мало того, что мороз за их спинами крепчал, а ветер набирал силу. Так у их ног откуда-то взялась премерзкая серая дымка. Невесть откуда взявшийся посреди зимы, туман лип к стенам и ногам коней, перекатывался невесомыми волнами и порой приобретал сюрреалистичные, чудовищные формы. По ту сторону уже заскрипел засов, но стражники тоже ощутили перемену, повисшую в воздухе. Факел, что они принесли, задрожал, излучаемое им пятно света медленно сужалось, а в души людей закралось сомнение.
- А откуда вас там столько? – поинтересовался один.
- И не прячется ли за вашими спинами ещё десяток другой молодцов? – быстро уловил мысль подчинённого командир. – Откуда нам знать, что вас там не три десятка в темноте прячется!
Заиндевевший засов, слегка сдвинутый усилиями стражи, с лязгом вернулся на место.
- Трое на дороге, ночью, в такую погоду. И вы думаете, что мы поверим, что в эту ночь аж троим путникам не усиделось у камина? Все кому нужно знают о том, что после захода солнца в Борхолд пути нет!
Меж тем, атмосфера по обе стороны от врат становилась всё менее дружелюбной. Туман отчётливо огибал троицу эльфов, но и этот круг мнимой безопасности таял с каждой секундой. В воздухе отчётливо запахло тёмным колдовством.

Отредактировано Glorfindel (2017-05-02 20:54:30)

+1

6

К воротам подъехал ещё один всадник, как выяснилось чуть позже, просто чуть отставший от первого. Вот же судьба опять развлекается в своё удовольствие. Но не поворачивать же теперь обратно в лес только из-за того, что число сородичей поблизости резко возросло вполовину. Просто нужно быть осторожнее...
А тем временем эльфы и с ним заговорили тоже. Ну что ж, не стоит отмалчиваться
- Ночи светлой и вам. - Короткий, но вежливый приветственный кивок сородичам. - Дорога моя и впрямь лежит издалека, но отнюдь ещё не подходит к концу в скором времени. А имя мне Дёгмунд. Прозвища же нет. - Ответил он сразу обоим, мысленно хмыкнул на некоторую заминку того, кто первым пришёл к воротам. Изменился мир... Теперь и эльфам приходится скрывать данные родителями имена за прозвищами. А он думал, он один такой. Оказалось, что нет. Впрочем, даже несмотря на имя, спутать его с человеком мог только человек. Он так и не снял капюшона, но и без того было понятно, что это нолдо из аманских, и речь его действительно обладала характерным акцентом, не пропавшим даже спустя столько лет жизни в Серых Землях. Восприятию это не мешало, скорее наоборот делало речь более яркой и напевной.
Между тем люди за воротами наконец пришли к какому-то одномуц мнению и уже собирались открыть калитку, но вдруг ими овладело новое сомнение. Странно. Неужели не знают, что эльфы подобным не занимались и не занимаются. Никому не хочется уподобляться слугам Врага.
- Много я разного повидать успел. Орочьи отряды, тёмных майар, человеческие банды. Но чтобы эльфов разбойниками называли да подозревали невесть в чём, или же чтоб эльфийские скакуны недобрых рук слушались, такое впервые. Нет тут больше никого А по поводу не ходят вот что. В такую пору даже самый выверенный и известный путь можно преодолеть за большее время, чем обычно. А мои пути и вовсе ничем не ограничены. - Он сделал паузу, внимательно глядя в бликующее светом факела с той стороны смотровое окошко. - Вам не стоит бояться обмана. Нам нет смысла лгать. Пред вами действительно все, кого привела к стенам городы нынешней ночью дорога.
Промелькнула мысль о том, что надо бы что-то засветить и с их стороны, чтобы люди убедились, что больше тут никто не прячется, а путники и впрямь эльфы самые натуральные. Но что ж тут засветишь, не идти же в лес за подходящей палкой. Так эта мысль и осталась неозвученной, хотя факел за воротами нолдо изучал довольно-таки пристально, будто надеясь, что тот вдруг разгорится ярче и осветит ещё и тот участок дороги, на котором они стояли.
Вокруг начинал сгущаться странный, какой-то неестественный туман. Кони первыми почувствовали неладное, стали встряхивать гривами, прядать ушами и нервно раздувать ноздри, будто почуяв рялом хищника. Дёгмунд вгляделся внимательнее, вслушалчя и задумчиво, по давней уже привычке, потёр кончиками пальцев левой руки ладонь правой. Посмотрел на сородичей.
- Похоже, Тьма всё-таки нашла обходные пути и подбирается почти вплотную. - Это он сказал негромко на квенья, чтобы только эльфы и услышали. И вновь людям. Коротко, почти резко. - Боритесь. Не дайте факелу угаснуть, а ещё лучше, запалите второй.
Тьма пасует перед ярким светом. А ещё при свете отступают страхи и сомнения. И стражи не должны допустить, чтобы факел совсем угас, ибо тогда им не только три десятка врагов за воротами примерещиться могут, но и что похуже.

________
*На всякий случай поясню. Имя Дёгмунд скорее схоже с человеческими именами, нежели с эльфийскими и тем более с нолдорскими квенийскими. Впрочем, традиция наделять имя смыслом соблюдена и здесь. Перевод этого имени звучит как "защитник рассвета/света", но не имеет прямого отношения к изначальному имени Дёгмунда.

+2

7

Обращение на квэнья прозвучало неожиданно: давно, очень давно этот язык не использовался в простых разговорах даже в домах нолдор. Незнакомец родом из древних дней? Значит, противостояние тени ему не в новинку.
- Моё прозвище Айвенион, - однажды ему пришлось изобрести для себя это прозванье, при обстоятельствах довольно безрадостного свойства. Однако с тех пор несколько раз Элронду приходилось называть себя так, если требовалось сохранить в тайне узнаваемое в Средиземье собственное имя.
Эльф извлек меч из ножен: лезвие засветилось в надвигающейся непроглядной мгле.
- Источник чёрных чар близко, - коротко сказал он, кивнув Глорфинделю. Возможно, в этой буре скрывался тот, ради кого они пустились в дорогу, оставив Имладрис. - Но он может оказаться как в лесу, так и в городе. Ворота - не помеха для темного мага.

Ночь словно пугалась сияния эльфийского клинка. Эльда негромко и напевно произнёс несколько строк древнего гимна, восхваляющего Варду Элентари. Руны на мече засияли пламенем. Тогда Элронд наугад разрубил ползущие вдоль земли, извивающиеся снежные мороки, которые, словно щупальца, тянулись к коню. Темная мгла словно бы зашипела и отползла чуть дальше.
- Образуем круг, - сказал, обращаясь к эльфам, - здесь, у ворот. Кони в центре, они сейчас не смогут помочь. Ты с нами, Дегмунд? Если нам откроют - войдем внутрь. А пока тут неплохое место для защиты.
Капюшона Элронд так и не поднял, лишь откинул плащ с правой руки, чтобы удобней было сражаться. Сверкнула приглушённым серебром тонкая кольчуга: знаток угадал бы в металле бесценный митриль.
- Прислушайтесь к доброму совету, - громче, обращаясь к стражам ворот. - Жгите факел, зовите подмогу. От этой напасти не защитят стены. Но, если вы откроете нам, вместе мы отгоним бурю.

+1

8

Туман, густая грязно-серая дымка с ледяными кристаллами изморози, причудливо клубился и извивался у ног эльфов, постепенно стягиваясь к воротам, наползая на разом побелевшие от инея створы. Сверхъестественное явление отпрянуло от острого клинка Элронда, на мгновение, до ушей эльфов донеслось злое шипение. По ту сторону, стражники были близки к панике. Слова Маглора напомнили им о том, что неоднократно вбивали им в головы умудрённые опытом старожилы. Ночь в Борхолде всегда была темна и полна сверхъестественного страха, потому люди всегда накрепко запирали тяжёлые ставни и двери, потому же и привратники не спешили выходить из караулки под пасмурное ночное небо.
- Бегом за вторым факелом! – голос начальника караула дал петуха, но увесистая затрещина по кожанному шлему подчинённого придала тому нужное ускорение.
Факел в руках третьего стража шипел, лёгкие прикосновения туманных лент заставляли его пламя трепетать и скукоживаться. Парень громко стучал зубами, но прижимал единственный источник света к груди, точно родного сына. У командира смены и самого тряслись руки, но всё же, он попытался ухватить засов на калитке и утянуть его в сторону. Поздно! Прикосновение к воротам обожгло его руки холодом сквозь кожаные рукавицы. Стражник с воплем отскочил назад и заорал:
- Проклятье фэйри на ваши головы, они жгутся как раскалённые! Ворота не открыть! Огня сюда, быстрее!
- Нужно вернуться… вернуться и закрыть двери… - бормотал факелоносец, в ужасе наблюдая, как туман волнами поднимается по воротам и стене.
И действительно. По ту сторону врат Элронд, Маглор и Глорфиндел видели, как на их пути растёт глыба из клубящихся облаков серой дымки. Что-то или кто-то преграждало им путь в город, и тонкие ленты тумана обшаривали всё вокруг, точно усики глубоководного чудовища, чуящего запах свежей крови. Теперь уже все трое ощущали присутствие зловещей силы, но определить её пределы и истоки пока не могли. В Незримом мире, что воспринимался всеми аманскими эльфами как неотъемлемая часть бытия, туман испускал волны гнева и страдания, а его очертания ещё отчётливее принимали формы дикие и ужасные.

Глорфиндел не чувствовал страха. При виде призрачной преграды его феа вспыхнуло, точно крохотная, ослепительно яркая звезда. Он мог бы выхватить меч и прорубиться сквозь леденящую дымку, но оружие далеко не всегда было лучшим решением. Мрачное нечто вызывало в душе нолдо гнев и отвращение, но его лик был сокрыт, и Глорфиндел чувствовал некую… неуверенность. Меч – это верное средство против зла, но прежде чем разить, Глорфиндел хотел понять его природу. Что бы ни стояло у них на пути, оно превыше всего боялось света. И по счастливой случайности, у него был свет. Вот почему золотоволосый эльф всё это время копался в сумках, разыскивая маленькую золотую безделушку, которую умудрился смастерить за время долгого похода.
- Ну где же ты… - негромко выговаривал он. – Давай, найдись поскорее. А! Вот ты где!
Он осторожно извлёк маленький металлический предмет и направил к нему свет своих мыслей. Засветились, налились золотым сиянием крохотные лепестки, небольшой самоцвет в навершии предмета вспыхнул в ночи ясной синей искрой. Во вскинутой руке Глорфиндела лучилась живым светом простенькая, но любовно выполненная золотая шишка.
Создать эльфийский светильник в столь холодном и диком краю, где до сих пор ощущается присутствие Тени, было практически невозможно. И всё же, Лаурэфин сумел призвать толику западного света и наделить им свою нехитрую, по меркам нолдор, поделку. Свечение золотой шишки не могло, разумеется, разогнать злой туман, но в её ровном и спокойном свете сквозь зыбкие очертания завесы проступило лицо. Сухое, измождённое, со ртом, распахнутым в немом крике и чёрными провалами глаз. Глорфиндел замер, с высоко вскинутой рукой, старательно вглядываясь в черты призрака.
- Айвенион – неуверенно вымолвил он, становясь плечом к плечу с Элрондом. – Видится мне, мы нашли что искали. Но почему здесь?
Вокруг затрещало и зашуршало – то ветви ближайших деревьев ломались под весом возникшей из неоткуда ледяной корки. Кто бы не встал на пути эльфов, он был силён, и от силы этой веяло холодом северных льдов.

+2

9

- С вами. - Короткий кивок, а рука привычно легла на оголовье меча, впрочем нолдо извлекать его из ножен не торопился, внимательно вглядываясь в густеющий вокруг туман. - Разве что толку от клинка моего сейчас будет немного. Ковался он против врагов материальных да и не светится вовсе.
Не думал Феанаро, когда ковал сыновьям клинки, что тёмные твари и подобными бывают. Да и светиться это древнее оружие, подобно клинкам гондолинским и более поздним работам не могло. Но не хуже было, а в чём-то и получше даже. Хотя судить о том можно было разве что в бою.
Кольчуги же сейчас на Дёгмунде не было. Зачем она в дороге-то простому лекарю. И не искать же её теперь в вещах. Вместо этого он просто сдвинул всё так, чтобы скинуть можно было и к бою присоединиться, если тот всё-таки начнётся.
Тёмный, леденящий туман всё густел вокруг, клубился, становясь почти материальным, почти уязвимым, но и более опасным. Против такого двух факелов да ещё и за воротами не достанет. И не выйдут к ним, а они не смогут пока обогнуть этот туман и миновать его.
Сосредоточенный на клубящейся вокруг тьме нолдо не сразу обратил внимание на изыскания товарища по несчастью. Обернулся только тогда, когда такой знакомый отблеск нолдорского светильника озарил небольшой пятачок, на котором они стояли. Обернулся и тихо вздохнул. В нём-то не достанет света даже на такой вот маленький светоч. Всё повыжгла некогда Клятва. Клятва и та война против всех и вся. Но думать об этом некогда. В тумане проявилось лицо.
- Так вот ты какой, морготов прислужник. - Коротко усмехнулся Дёгмунд, опуская ладонь на оплётку рукояти и смыкая на ней пальцы. Рукоять привычно потеплела под теплом руки.
Рядом раздался грохот. Лёд обломил ветви деревьев. Плохо. Тот, кто в тумане скрывается, явно намерен не пустить эльфов в город. Но что? Напугать? Заморозить? Противник пока не нападал. Но чувствовалось, что и это в его силах и возможностях.
Меч выскользнул из ножен легко, сверкнув в сиянии светильника льдисто-серебряным блеском аманского сплава, да коротко блеснула восьмиконечная золотая звёздочка-клеймо. Ооужие было готово к бою, вот только держал нолдо меч пока в опущенной руке. Ждал. Молчал. Смотрел туда, где в клубах тумана проступало лицо. Ждал. Капюшон надёжно скрывал лицо, но взгляд был полон почти  материальной ненавистью к тёмному. Не конкретно к этому даже, а просто к тёмному, твари Севера. Холодной, тяжёлой ненавистью. И будь внутреннее пламя, унаследованное от отца, сильнее, и его бы отблески полыхали сейчас в глубине глаз. Но пламени не было, впрочем, и без него в глаза нолдо сейчас лучше было не смотреть никому.

+2

10

Мороз, сковывающий мир, набирал силу, черпая ее в темени страшнее ночной. Вокруг эльдар еще держался ореол тепла, но людям по ту сторону врат явно не удастся развеять стылое дыхание, несущее гибель. Страшно было за лошадей, оставалось надеяться, что верные боевые друзья продержатся еще немного времени.
- Сложите костер, - крикнул Элронд городским стражам, - больше огня, жгите все, что возможно!
Глорфиндэль встал рядом, вскинул руку с зажатым в ней светочем – словно луч Анора среди окружающей мглы. Лик тьмы, который выхватил из мрака этот свет, мог бы вселять страх в слабые сердца. Он выглядел опасным и могучим, но эльфиниту, который был не только воином, но и целителем, почудилась боль в его искаженных чертах.
- Быть может, в городе сокрыт ответ? – ответил Элронд Глорфиндэлю. « Узнаем, если настанет утро», - прибавил он мысленно.
А незнакомый эльф  тем временем  также воочию увидел противника и развернулся в его сторону, обнажая клинок. Судя по произнесенным словам, по тону голоса, тому не впервые было сражаться с неведомым злом. Но что-то в происходящем казалось неправильным эльда, странное чувство неверности привычного решения  царапало, как попавший в сапог камень.
- Подожди, - негромко окликнул он того, кто назвался Дегмундом.  Сам он не опустил меч, но и не спешил атаковать, лишь вгляделся в страшный облик.  -  Вам не кажется, что оно… страдает? Быть может, перед нами не главный враг, а лишь жертва того врага?
И Элронд попытался осторожно коснуться поднимающихся от земли ледяных туманных хвостов, почувствовать источник и причину боли, игнорируя холод и вытягивающую силы ненависть.

+1

11

[dice=1936-1:6:4:Услышал ли что-либо в чужих чарах]

0

12

- Так вот ты какой, морготов прислужник.
В ответ на слова менестреля раздался вопль, пронзающий разум и сердце ледяными иглами. Стражник по ту сторону ворот уронил факел и тот потух прежде, чем кто-либо успел его подхватить. Тяжёлая серая дымка всколыхнулась, обтекая круг света, в котором стояли трое эльфов, и ударила по Маглору снопом хлёстких плетей. Серые жгуты таяли на свету, но касание призрака обжигало льдом и лишало сил. Коротким отблеском нездешнего света блеснул клинок, отсекая пару туманных прядей: Глорфиндел наконец обнажил меч. Клинок гондолинской работы не светился привычной синевой, не ощущая близкого присутствия орков, но от того его лезвие не становилось менее острым.
- А ты умеешь заводить друзей - без тени иронии произнёс Лаурэфин. - Как думаешь, почему это существо пытается не пустить нас в город?
Что он чувствовал, глядя на искажённое существо, выдернутое из призрачного мира тёмной магией? Отторжение, гнев, отвращение и звенящую скорбным колокольчиком жалость. Перед собой Лаурэфин видел сосредоточение той силы, что была на самом глубоком уровне противна его собственной природе. Ему хотелось прыгнуть вперёд, напоить клинок собственным гневом и сразить чудовище, но эльф медлил, вняв словам Элронда. К тому же, умом он понимал, что истинный виновник бед этих людей и жалкого состояния призрака давно покинул пределы мира. Против него, против его жестокой воли, что по прежнему живёт и толкает ко злу, был его гнев. Мельком пронеслась мысль: а решился бы он прикоснуться разумом к подобной мерзости?
~ Утро всегда наступает – мысленно, с ноткой задора, ответил Глорфиндел. – Но если мы будем и дальше здесь стоять, то застанем его в виде ледяных статуй.
Мысленное прикосновение к призраку было сродни хождению по углям голышом в морозную зимнюю ночь. Страх, гнев, противоречивые чувства. Призрак был похож на бешенного бульдога, запертого в тесной клетке собственного бытия. Он был готов откусить любую руку, что осмелится протянуться между прутьев. Прикосновение Элронда на пару секунд вогнало призрака в оторопь, после чего он с невиданной доселе силой ударил в ответ, воскликнув:
- Прочь, прочь отродье Предателя! Ты не будешь томиться среди нас, под гнётом серых цепей, под толщей северного хлада!
Голос услышали все. Холодный и резкий. Но примечателен был не он, и даже не суть сказанного, а то, что призрак говорил на квенья. Он обращался со словами небрежно, в его холодных устах они сочились ядом, но это, без сомнения, был язык эльфов Валинора. В тот же миг, им в спину ударила новая напасть, совершенно естественного свойства: осыпая трёх эльфов тысячей колючих снежинок, по лесу прокатился первый, относительно слабый, порыв метели.

+1

13

- Судя по его действиям, если мы будем ждать, то сами пострадаем. - Отозвался Дёгмунд, который совершенно не был настроен жалеть того, кто противостоит им при помощи совершенно не светлых чар. А раз чары не светлые, и Света это существо боится, значит это пусть и не сам враг, но его прислужник, помощник или тень. Так что будь оно действительно даже лишь жертвой, жалеть его и давать ему возможность навредить им ещё больше, нолдо был не намерен. А потому вслед за клинком первого из эльфов старый аманский меч тоже сверкнул в отблесках светильника и рубанул по щупальцам. Ещё и ещё раз. Прикосновения туманных щупалец не были похожи на обычное касание тумана, а потому, убедившись, что и его меч послушно отсекает их, Дёгмунд уже не опускал его. Мимоходом подумал, что если тёмный призрак и дальше будет пытаться коснуться кого-то из стоящих в круге света, то в борьбе с ним есть малый шанс немного согреться. Вот только тёмный туман лишал ещё и сил, что было куда хуже. "Главное - не спать, только не спать. Сон несёт смерть..." - Вспомнилось почему-то вдруг старое... Не ему когда-то говорили эти слова, не он повторял их в ледяной круговерти холодных ночей Хэлкараксэ, не ему приходилось раз за разом преодолевать порог выносливости, чтобы только дойти... Но он сейчас вспоминал рассказы, и мысленно повторял те же самые слова, что и некогда рассказчики. И как и им тогда, сейчас они помогали уже ему.
- Я не привык дружить с теми, кто несёт с собой Тьму, какой бы она ни была и по какой причине ни появилась. Да и этот... явно так не с предложением дружбы и союза пред нами появился. - Ответ получился спокойный, но с некоторой долей то ли ехидства, то ли той же иронии.
А вот квенийская речь из уст призрака явилась хоть и неожиданностью в данной ситуации, но не сюрпризом в целом. Многие тёмные изъяснялись и на квенья тоже, хоть диалект их был скорее сродни праквенья, нежели аманскому. В голове мелькнула мысль - а не очередной ли сломленный уже Ангбандом перед ними?  Не светлый, не пленник... Искажённый скорее всего. И соваться к нему с помощью наверняка бессмысленно. По крайней мере помощью открытой и прямо направленной.
А вот слова... Ох, не стоило майа высказывать вслух подобные обращения. Ибо воспоминания о прошедших Хэлкараксэ повлекло за собой следующее...
Их когда-то ведь тоже скорые на языки верные других Домов окрестили сыновьями предателя. И пусть с годами и столетиями обида немного сгладилась, обвинять Феанаро в предательстве сородичей не перестали. И хоть и не бросали слова об этом в лицо, как в первые годы после прихода второго войска нолдор к Митриму, но за глаза вспоминали им до самой смерти...
Короткий взмах меча. Новая вспышка света на клинке. И пусть этот меч не несёт в себе ни света, ни особого благословения, ни даже чар ггондолинских мастеров, но Феанаро ковал его против Тьмы. А потому, пусть и не нанесёт может быть он сильного урона тому, кто утратил материальное воплощение, но хотя бы заставит его отступить, начать защищаться или  хотя бы сбавить напор, что позволит или стражникам суметь открыть ворота, или эльфам миновать тёмного. Дёгмунд атаковал почти на удачу, но вкладывая в удар и ненависть к тёмным и, может ошибочную, реакцию на слова, и желание миновать эту преграду, и простое, свойственное пожалуй  всем живым, нежелание замёрзнуть в надвигающейся со спины метели, и постарался, очень постарался вложить в этот удар отражение, отголосок того света, что был ещё в нём, несмотря на всё пройденное и пережитое. Пока только удар. Один удар. И шаг назад, в предел круга света, в границы хоть и призрачной, а всё равно преграды для буйства тёмного. И не важно, что там впереди ждёт. Всё самое страшное и самое болезненное лично для него было уже позади. Только вперёд. Вперёд и до конца.

+3

14

В тот миг, когда Дёгмунд нанёс удар, произошло сразу несколько примечательных событий. Во-первых, кони троицы встали на дыбы, испуганные то ли грянувшей метелью, то ли беснующимся призраком. Глорфиндел едва успел схватить свободной рукой поводья своего и Элронда коней, принялся шептать несчастным животным что-то ласковое и успокаивающее. Помогло, но все присутствующие быстро покрывались снежным налётом. Во-вторых, Элронд, рискнувший потянуться мыслью к враждебной сущности, внезапно вскрикнул, покачнулся и начал оседать, мёртвой хваткой стискивая меч и словно защищаясь им от незримой угрозы. Наконец, в-третьих, призрак, рассечённый острой сталью, завопил так, будто его в самом деле режут мечём и отшатнулся, словно впитываясь в створки ворот.
- Прочь, прочь, прочь! – завопил он. – Здесь нет света, нет надежды, нет имён, здесь только мгла и вечный холод!
Глорфиндел, который до того не знал, то ли ему спасать коней, то ли хватать Элронда, после случившегося озверел настолько, что был готов набить морду потустороннему голыми руками. В принципе, он бы и мог, но меч в этом деле всё равно служил лучше. Вручив поводья оседающему Элронду и, тем самым, совместив все три задачи, нолдо шагнул вперёд. Меч взвился в его руке, описывая причудливые зигзаги и сияя нездешним светом. Казалось, Лаурэфиндэ пытался не столько пронзить призрака, сколько развеять метель или отогнать стаю несуществующей мошкары. В эти секунды, его присутствие в обоих мирах возросло многократно, и вредоносный туман отступал перед ним, волнами откатываясь назад, всё ближе к своему хозяину. Глорфиндел по-прежнему не желал причинять боль этому несчастному существу, но непротивление злу перед лицом опасности не входило в число его добродетелей.
Светоч в его руке полыхал гневным синим пламенем, тем самым, что так часто играло на клинках гондолинских воинов. Как и тогда, лорд Дома Золотого Цветка сражался не ради славы или кровопролития, но ради близких и дорогих ему эльфов. Впрочем, он понимал, что меч Дёгмунда, напоённый невесть откуда взявшимся гневом, лучше сумеет отогнать скверну. А потому, когда до ворот осталось несколько шагов, Глорфиндел рискнул приоткрыть сознание и бросил призыв:
~ Сейчас! Ударь со всей силы! Мы пройдём через эти ворота сейчас, или сгинем навечно!

+1

15

- Из края грез, мы
В Средеземье свет - с собою принесли. - Ответил нолдо на слова призрака словами старой песни. А после добавил уже от себя. - И сюда принесём, развеяв Тьму.
Коротко обернулся на вскрик и выругался сквозь зубы. Неразумно, ох как неразумно было пытаться почувствовать тёмного. Вот и в ответ "прилетело" от призрака. Вряд ли что-то очень уж серьёзное, но посмотреть позже будет нужно всё равно.
Призрак же начал отступать, хоть и не сдавался ещё. А сзади надвигалась метель, нервничали и плясали кони, а один из внезапных товарищей по несчастью медленно оседал на землю, вися на переданных ему вторым поводьях. Впрочем, похоже сегодня превосходство всё-таки за было за элдар благодаря их силам, оружию и маленькому, но несущему частицу Истинного Света светильнику. Они постепенно начали оттеснять призрака назад, пока до ворот не осталось всего несколько шагов. Всё, ещё немного...
В этот момент от первого из эльфов пришло осанвэ. Рисковал он конечно, ну да ему повезло, аванирэ нолдо в этот момент не держал, так что услышал. В ответ Дёгмунд лишь кивнул. А после резко и сильно ударил, вновь  будто перед ним был материальный и живой враг, а не призрак, окружённый тёмным туманом. И новый удар обладал той же внутрпенней силой, что и первый. И теперь он уже не отступил, готовясь, если будет нужно, нанести ещё один сокрушительный удар. Они пройдут ворота. Они победят и одолеют прислужника Тьмы.
____________
Цитата из песни Теленис "Потомки Финвэ"

+1

16

Меч Дёгмунта с треском ударил по дубовым створкам, выбивая щепки и накрепко увязая меж окованных брусьев. Но оно того стоило: взвыв в третий раз, призрак лопнул, точно мыльный пузырь, оставив после себя лишь ошмётки оседающего тумана.
- Уходииии… - послышался слабый, затихающий в дали голос, и не понять, чего в нём было больше: злобы или мольбы.
Рядом отчётливо выдохнул Глорфиндел. Меч в его руках описал крутую дугу, избавляясь от налипших снежинок и с шелестом вошёл в ножны. Нолдо окинул взглядом картину у ворот и тут же сообразил, что времени на разговоры со стражей у них не осталось: ветер крепчал, снег валил сплошной стеной. Если они вскоре не откроют ворота, то их (ворота, впрочем, как и путников) вскоре попросту засыплет. Лаурэфин подошёл к пошатывающемуся Элронду и осторожно поддержал того, делясь толикой дружеского тепла. Свалить потомка Эарендила никакому призраку было не под силу, но удар он получил нешуточный и нуждался в помощи и заботе. Наконец, Глорфиндел взглянул на Дёгмунта и с искрой в голосе спросил:
- Ты бы мог перепрыгнуть эти ворота и открыть их с другой стороны? Мне нужно присмотреть за... Айвенионом и лошадьми.
Стражники на той стороне жались к караулке и склонились в три погибели, зажимая уши. Лишь начальник караула умудрился не выпустить запасной факел и, пошатываясь, приближался к воротам.

А тем временем…
Незримый и неузнанный, призрак пробирался подземными тропами. В этих местах давно не ступала нога живого существа, пыль покрывала стены и пол густым слоем, скрывая древние барельефы и резные узоры. Сцены битв, лики героев и уродливые маски демонов смотрели на призрака, вечно подпитывая застарелые боль и гнев, подпитывая его злые силы. Он бы разбил их, если б смог. Сейчас же, у обессиленной и ослабшей феа не хватило бы воли даже на то, чтобы погреметь тюремными цепями в духе классических полтергейстов. Его гнев истощил свет Запада, его волю разбил чужой гнев. Вновь сломленный и обречённый на тоскливое существование, дух припал к плитам мавзолея и зарыдал. И точно эхом, ему вторили голоса. Их кости покоились здесь, замурованные и погребённые на веки веков.

Отредактировано Glorfindel (2017-06-13 17:56:30)

+1

17

Привычным жестом рывок, хруст дерева, неохотно, но неизбежно отпускающего засевший в нём клинок. И меч снова оказывается на свободе. Дёгмунд быстро осмотрел лезвие, протёр его на всякий случай краем плаща, в то же время заботливо и благодарно проведя ладонью у перекрестья гарды. После вложил в ножны. Снова старый клинок сослужил добрую службу.
А погода ухудшалась с устрашающей быстротой. Стражи же за воротами как-то не спешили открывать их, видать, происходившее тут недавно так их напугало, что теперь они ещё не скоро отойдут похоже от шока. Поорал тут призрак знатно, нечего сказать.
Нолдо окинул оценивающим взглядом ворота, прикинул высоту и свои возможности. Не самое низкое препятствие, но если с разбегу...
- Пожалуй попробую... - Наконец задумчиво произнёс он в ответ на вопрос. - Лишь бы на той стороне не напороться на клинки внезапно отошедших от шока стражей.
Отстегнул ножны с мечом и плащ, аккуратно пристроив их на уже леежащие на земле вещи. Отступил ещё на пару десятков шагов и, набирая скорость, побежал к воротам. Конечно Дёгмунд не был ни синдой, с младенчества умеющим лазать по деревьям так, будто ходит по лестнице, ни телеро, способным забраться без особого труда на верхушку мачты и едва ли не как по твёрдой земле ходить по снастям, но воинские навыки никуда не делись, разве что притупились за ненадобностью. Но и их хватило, чтобы с разбегу суметь преодолеть ворота, спрыгнув по другую их сторону. Земля ударила в пятки, а коса хлестнула по спине. Но теперь он был уже на другой стороне.
Памятуя о неудаче стражей с отодвиганием засова, Дёгмунд засунул кисти в рукава куртки и попробовал ухватить тяжёлый засов. Толстая кожа не пропускала холода, так что неудобство можно было и потерпеть. Рывок, навалиться, используя часть собственного веса как противовес. И вот, медленно и неохотно, но засов поддался, давая возможность створам ворот открыться.
- Ну вот... Удалось... - Выдохнул Дёгмунд, вновь появляясь по другую сторону стены и подбирая уже порядком запорошенные снегом вещи. Ещё раз посмотрел на получившего откат эльфа, отмечая про себя, что состояние его не стало лучше.
- Кажется тебе придётся взять его в седло, чтобы быстрее было, да и он сам не усидит. - Сделал он вывод после этого короткого изучения.

+2

18

Опасения Маглора оказались напрасны: стражники, очумевшие после призрачного концерта, лишь отшатнулись назад при виде высокого силуэта, перемахнувшего через пятиметровую стену. Двое подчинённых, доселе жавшихся к сторожке, среагировали дружно и на удивление оперативно: они с воплями заскочили внутрь и заперли дверь изнутри. Начальник караула, охреневший от такого поворота событий, поколотил в дверь, поорал, а потом прислонился к ней спиной, выставил меч перед собой и очумелыми глазами уставился на Маглора и остальных.
- А ну, не подходи! Не знаю, из какой могилы ты вышел, приятель, но видок я тебе попортить сумею!
Глорфиндел же задумчиво проследил прыжок таинственного знакомого и удовлетворённо покачал головой. Пожалуй, он бы сумел прыгнуть лучше, но сейчас это не имело никакого значения. Поколебавшись секунду, он погасил светильник и вернул его в сумку. Эльфу было бы куда спокойнее, если бы этот крохотный огонёк и дальше освещал им путь, но синий светоч излишне привлекал внимание. Хотя они, должно быть, и без того заявили о себе на всю округу.
- Похоже, мы не единственные из калаквенди, кто решил прогуляться на север этой осенью – негромко проговорил он, наблюдая за открывающимися воротами. – Интересно, что привело его в эти места?
Не получив вразумительного ответа, Лаурэфин помог спутнику забраться в седло, после чего заметил:
- Ты недооцениваешь выучку коней Имладриса и стойкость Айвениона – заметил он. – Но нам нужно поскорее добраться до какого-нибудь жилья, иначе всем придётся несладко.
Как уже было сказано, Глорфиндел и тайные операции сочетались так же хорошо, как целомудренная монашка с бандой озверелых матросов. Нолдо конечно понимал смысл секретности, умел хранить чужие тайны и распознавать всяческие тёмные уловки, но обманывать кого-то было настолько не в его природе, что правда прямо-таки кружила вокруг него снопами весенних бабочек. Как знать, возможно из-за подобного отношения он в будущем и не вошёл в Братство Кольца? В оправдание светлейшего принца ваниар можно было сказать, что он переживал за Элронда и лошадей. Первый был его сюзереном, вторые – друзьями. И всем им будет не сладко, если они не укроются.
Потому нолдо, не мешкая, взял под уздцы обеих лошадей и, одну за другой, провёл их сквозь ворота. Вовремя: в спину ударил ураганный ветер, тяжёлые створки с лязгом захлопнулись у них за спиной, едва не прищемив хвост белоснежному жеребцу Глорфиндела. Тот недовольно заржал, зазвенел бубенцами, украшающими уздечку.  Нолдо осторожно подвёл коней к начальнику стражи, отпустил уздечки и поднял руки в жесте примирения:
- Всё хорошо, злой дух ушёл. Мой друг ранен, ему нужно в тепло, да и всем нам не помешает укрыться от этой метели. Не подскажете, где бы мы могли остановиться? Трактир или постоялый двор?
Заметив, что несчастный колеблется, нолдо нахмурил брови и добавил:
- Ну же! Мы замерзаем. Неужели вы нам не поможете?
Стражник судорожно перевёл дыхание, отёр снег с бороды и пробормотал:
- Там, дальше по улице. Постоялый двор «Чудная корона», вывеска… вы не пропустите. А я пойду домой и напьюсь.

Отредактировано Glorfindel (2017-06-13 22:11:09)

+1

19

- Нужен ты мне. - Раздражённо отозвался нолдо на слова командира стражи, в сторону которого он и не смотрел даже. Помощи-то от мужика в таком состоянии не дождаться. Вон, даже его за кого-то тёмного посчитал, угу. Хотя... Чёрные волосы, тёмная одежда, кажущееся почти белым в неверном свете лицо, не слишком дружелюбное выражение глаз... Да уж, эффектно так, ничего не скажешь. Хотя Дёгмунд и ожидал от стражей совершенно иной реакции, ну или хотя бы каких-то попыток сделать вид, что они - стражи этого города, а не просто так подле ворот обретаются. Надо бы при случае их начальству поведать, каковы они в деле в неординарных ситуациях. И ещё понадеяться, что начальство у них поопытнее и посмышлённее этих... "доооблестных" стражей.
- Ну, если ты и в них, и в нём уверен, то спорить не буду. - Отозвался нолдо, вновь опуская капюшон на лицо и пристёгивая ножны к поясу. Пусть будет так.
Они наконец входят в город нормально через ворота. И тут же за их спинами слышится стук захлопнувшихся створок. Вовремя. Очень вовремя. Ещё немного, и могли бы даже этого шанса оказаться сегодня в тепле и уюте постоялого двора лишиться. Не иначе Судьба помогла... В кои-то веки.
Ошибки и недочёты в конспирации сородича несколько насторожили Дёгмунда. Имладрис... Нолдор... Надо бы поостеречься. В сиянии светильника в те пару минут, пока сородич мог видеть его без плаща и капюшона не особенно хорошо можно было разглядеть мелкие детали внешности настолько, чтобы точно узнать, а вот потом... Потом его наверняка постараются разглядеть повнимательнее, так что... Шепотом, одними губами он принимается чаровать, пока товарищ по несчастью говорит со стражником, а на него не обращают внимания, да и капюшон вновь закрывает лицо. Короткий взмах ладонью, будто поправляет выбившуюся прядь, лезущую в глаза, и вот черты лица будут ускользать из памяти смотрящего, не задерживаться в ней, становиться менее приметными и узнаваемыми. Чары самые простенькие, из арсенала разведчиков, но действенные. Теперь рассматривай, не рассматривай, а по лицу признать будет трудновато, если не сказать, что почти невозможно.
Наконец стражник рассказывает о постоялом дворе. Вот только последние его слова вызывают у нолдо усмешку.
- Неудивительно, что тут тёмные завелись, если стражи всего боятся, ворота может безнаказанно перепрыгнуть любой подготовленный воин, а начальник караула и вовсе намерен оставить пост и уйти пить. Люди одним словом. - Произносит он это негромко и на квенья, но интонации явственно говорят о его отношении к такому несению караула людскими стражами. Да будь это эльфы, тут уже воинов сбежалось столько, что майа предпочёл бы добровольно убраться восвояси. Но тут... Да они похоже теперь вообще чуть ли не каждой тени бояться будут и из караулки до свету даже по нужде не выйдут. Люди.
Не дожидаясь реакции на свои слова Дёгмунд двинулся в указанном направлении. Шёл он быстро, так что спутнику не нужно было особо замедлять коней. Он же первый и заприметил вывеску, сворачивая к нужному зданию, входная дверь которого была ожидаемо заперта изнутри. Что породило глубокий раздражённый вздох. Вот же... Теперь ещё похоже и хозяина постоялого двора будить. А непогода уже и в город успела проникнуть, осыпая мостовые снежной крупой и завывая не тише того майа ветром среди крыш домов. Одно радовало - за зданием была просторная и тёплая конюшня. И кажется запертая снаружи лишь на ещё один тяжёлый засов.

+1

20

    Слышали ли вы плачь призрака? Если нет, то описать его будет практически невозможно, а если да – то помните его по сей день и кожа ваша покрывается морозом. Никто не может плакать с таким всепоглощающим отчаяньем, напоминающим бездонную пропасть, в которую ты проваливаешься и исчезаешь, ибо голос его на выдохе – сама Боль, а на вдохе – беспросветная Безысходность. И нет у этого существа ничего, нет даже жизни, чтобы её закончить. Вот, что такое плачь призрака. Существа невольного, лишённого выхода, способного лишь страдать и страдать без всякого конца и края, способного буквально выплакать море слёз, но не увидеть ещё конца выпавшей на его долю страшной участи, которую он и выражает во всей своей полноте своим воем. Нет в этом мире ничего тоскливее и сложно представить себе ту ненависть, которая должна гореть в душе, способной наслаждаться этим плачем. Ибо она должна быть такой же безграничной как море слёз и ни каплей меньше.
    Могла ли быть на свете такая ненависть? В чьём сердце он могла бы уместиться? Была ли она в нём?
    За воем, установившимся в запылившимся мавзолее, сложно было заметить каким холодом потянуло из коридора, ибо холод этот казался чем-то совершенно естественным и уместным, но вскоре мороз начал пробирать уже давно мёртвые кости, терзая их невидимыми иглами. Он тянулся к самой душе, обнимал её стальными объятьями, как обнимает змей, и начинал душить, вытягивая жизнь по капле. Но змей этот беспрекословно слушал своего властелина – призрака, явившегося следом за ним – его силуэт в Незримом мире сиял подобно бриллианту, окружённый искрящейся и невообразимо прекрасной дымкой, что могла переливаться всеми цветами этого мира, но для смертного глаза он представал густой и чёрной невыразительной тенью, а раз облик его был столь контрастен, то мы будем звать его Чёрно-Белым. Хотя для духа это будет лишь очередное прозвище и не более. При его приближении голоса прочих духов гасли, словно маленькие огоньки тухли на морозе, покуда не остался один единственный призрак, за спиной которого остановился Чёрно-Белый дух.
    Зависнув за спиной призрака дух протянул к нему холодную белую длань и без отвращения и неприязни коснулся иссохшейся и впалой щеки, того, что имело обличие кожи плотно обтягивающей череп и от этого лёгкого, почти нежного, прикосновения белой волной прокатился туман, в слабом блеске которого можно было разглядеть тень прекрасного лица, которое некогда принадлежало призраку.
    - К аиль, - попросил он голосом холодным, но скорбным, и становилось пончтно, что от завываний даже ему стало дурно. – Диль вактум хагал дуу вард – маз шэрэг.
    - [Не плачь. Лучше поведай мне, что так тебя тревожит – в этом спасение.]
    Язык, на котором говорил дух был древним и многие предали его забвению, но призраки понимали его – выучились понимать, как только пали под его власть, хоть он и был противен их слуху и самой природе.[NIC]Blizzard[/NIC][STA]Сердце метели[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/9paYr.jpg[/AVA][SGN] [/SGN]

Отредактировано Lith (2017-06-14 16:43:38)

0

21

Выла метель, скрипели застывшие петли городских ворот, одинокий свет факела трепетал тусклым алым огоньком. В такую погоду хороший хозяин и собаку не выпустит, и сам носу за дверь не покажет. Белая поволока застилала обзор, на фоне тёмного неба чернели приземистые силуэты домов с покатыми крышами. Город явно знавал лучшие времена: на улицах в беспорядке лежал мусор, многие дома простолюдинов покосились, но даже нарядные трёхэтажные здания знати казались какими-то сгорбленными, поникшими. На фоне всего этого стража, оставляющая своего командира лицом к лицу с врагом или сам командир, плетущийся по улицам и угрюмо бурчащий проклятия на головы умертвий и чужаков, казались вполне естественным зрелищем.
Впервые придя в это место, Глорфиндел поразился царящей здесь атмосфере серой безысходности. Люди вставали по утрам и занимались своими делами, но как-то лениво, без огонька в глазах, словно по привычке. Тогда они сочли это следствием той Тьмы, что тысячелетия назад закрывала звёзды и вершины северных гор. Думали, что так везде, что беда в самом этом крае, отравленном древним злом. Лишь побывав во многих северных городах и вернувшись сюда, Лаурэфин почувствовал ту гниль, которая угнездилась в сердце Борхолда. Теперь ему было с чем сравнивать. Северяне были дики и кровожадны на вкус западных гостей, они отчётливо несли на себе отметину влияния Врага. Но в них был задор и жажда жить, и нигде не ощущалось той же мрачной деятельной апатии, что царила здесь.
- Мы прошли сквозь северные земли – задумчиво произнёс нолдо, бережно ведя лошадей под уздцы, - а враг всё это время был у нас за спиной. Но что это за враг? Откуда он взялся, чего он хочет?
Эльф бросил взгляд на Серые горы из-под надвинутого капюшона и горько усмехнулся.
- Даже если горные тропы ещё открыты для лёгкой поступи эльдар, нам придётся задержаться здесь. По крайней мере, нам двоим.
Он обернулся к их загадочному товарищу по битве с призраком. Творить чары под носом у эльфа тех знаний и проницательности, коими обладал Глорфиндел, было всё равно что зажечь костёр безлунной ночью на вершине холма и надеяться, что тебя никто не увидит. Хотя Лаурэфин должен был признать, что Искусство, с которым было сплетено заклинание, было велико. Он едва заметил тихую мелодию на фоне гнетущей вьюги, но не услышал в чарах угрозы и не стал обращать на них внимание. Каждый имеет право на секреты. К тому же, ни один эльф не станет добровольно помогать Врагу, а значит, Дёгмунд был едва ли не самым надёжным попутчиком на много миль окрест.
Вид запертых дверей постоялого двора был неудивителен, но печален. По ту сторону горел очаг, там было тепло и горячая еда. А они стояли здесь, поставленные лицом к лицу с очередным препятствием в виде грубого, примитивного, но необычайно действенного засова. Нолдо несколько секунд размышлял над тем, как справиться с этим препятствием. В общем-то, путь был один: стучать. И дело даже не в том, что утеплённые зимние жилища горожан были напрочь лишены открытых окон или прочих отверстий, через которые можно было проникнуть внутрь. Сама идея вторгнуться в чужое жильё без разрешения была чем-то отвратительным для просветлённого эльфийского ума. Это был путь Врага, и даже малые дети их народа знают, к чему приводят Его пути.
- Откройте!
Глорфиндел постучал в дверь, но его голос подхватила и унесла прочь метель. На миг запнувшись, Лаурэфин сбросил с головы капюшон, выпрямился, расправил плечи и вновь постучал. Стук вышел такой, что поднял бы и медведя в разгар зимней спячки. А когда он заговорил, его голос перекрывал шум метели с той же лёгкостью, с которой водопад заглушает плеск лесной речушки:
- Добрые хозяева, открывайте двери и ставьте воду, путники пришли!
Когда по ту сторону заскрипел засов и двери распахнулись, взгляду хозяина, долговязого сухощавого мужика средних лет с землистой бородкой, предстал не измождённый путник в дорожном тряпье, но могущественный и властный лорд из иноземного народа. Золотые волосы искрились от приставших снежинок, глаза сияли, а лицо осенял слабый, мягкий и тёплый внутренний свет. В следующий же миг, двери были настежь распахнуты, а взволнованный трактирщик уже предлагал гостям устроиться у очага, пока он передаст конюху их лошадей. Глорфиндел коротко кивнул и помог Элронду спешиться, после чего сообщил, что их товарищу нездоровится. Хозяин вновь раскланялся и сообщил, что сей час поставит кипятиться воду и приготовит покои, после чего отправился с лошадьми к заднему двору, где располагались конюшни.
Глорфиндел поспешно вошёл внутрь, поддерживая сюзерена, и лишь усадив Элронда поближе к огню сообщил:
- Думаю, мы и без того привлекли достаточно внимания, так что в особой маскировке больше нет смысла. Если бы не метель и сцена у ворот, мы с Айвенионом ещё до утра поспешили бы прочь. Но теперь придётся смириться со славой охотников за привидениями – эльф усмехнулся и подмигнул Маглору. – Я так и не поблагодарил тебя за помощь. Спасибо, всегда приятно встретить родичей, особенно, так далеко от дома. Скажи, ты умеешь готовить целебные отвары? Как только мы немного согреемся, я призову все свои целительные умения, но порой, один лист ацеласа значит куда больше самых могущественных чар.
Он с беспокойством взглянул на Элронда. Владыка Имладриса сидел в простом кресле и смотрел в огонь, его мысли были где-то далеко, а лицо казалось бледным и осунувшимся. Рядом зазвучали спешные шаги: это жена трактирщика спешила на встречу к гостям.

0

22

Вопль скорби в подземных чертогах заглох на высокой ноте. Недавний противник трёх странствующих эльфов заскулил, точно его и впрямь душили невидимой удавкой. Любое разумное существо бежало бы от этого голоса, и даже призрак с удовольствием испарился бы прочь, если бы у него только хватило воли. Призрачный хор смолк, могильное молчание опустилось на подземную залу. Прикосновение хозяина сих чертогов едва не заставило несчастного духа рассыпаться дождём осколков, но увы, феа было бессмертно и неразрушимо, а в этом месте не было той щели, где Чёрно-Белый не сможет отыскать свою паству.
- Чужаки в городе…
Шёпот – вот всё, на что хватало сил. О, как ему хотелось солгать! Как хотелось смолкнуть навсегда, лишиться дара речи. Но он и так подверг себя страшной угрозе, пытаясь остановить эльфов там, у ворот. Ему сильно повезёт, если хозяин сочтёт, что он всего лишь защищал его владения. На миг, видения прошлого застлали взор бездомной феа: полузабытый Свет тревожил память, пришедшая за ним Тьма манила, точно поросшая весёлой зеленью трясина, но за ней было нечто много худшее: огонь, огонь до самых небес, что ярился за спиной. Он был проклят. Он был обречён вечно возвращаться в прошлое и страдать, раздираемый памятью о благих днях и горечью содеянного. Кровь на белом песке… Если бы не было этой крови, он был бы свободен. А сейчас, мимолётная решимость выиграть время для сородичей угасло, стоило взглянуть в лицо хозяина.
- Враги. Враги пришли в город, и я не сумел их остановить. О, они сильны, они опасны… они могут уничтожить тебя.

+2

23

[NIC]Blizzard[/NIC][STA]Сердце метели[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/9paYr.jpg[/AVA]    Сила, которую он ощущал в себе текла плавно и размеренно словно поток воды – в фаэ его давно уже установился этот ритм, который был весьма приятен Чёрно-Белому. Но Музыка в подвластном ему призраке была другой – она словно налетела на какой-то камень, спуталась и именно поэтому он понял, что призрак, должный быть во всём подвластный его воле ослушался.
    А этого он терпеть не мог.
    Впрочем, и придаваться гневу и браться за расправу он так же не спешил, давая несчастному возможность оправдаться и тотчас же уверился в том, что поступил правильно. Вот только лгать ему было абсолютно бессмысленно…
    - Стало быть, они могут меня убить? И их трое? – со спокойной задумчивостью уточнил дух.
    Легко скользя над каменным полом и покрывавшей её пыли, он встал перед лицом духа и опустил на его лицо вторую ладонь, взор его погрузился в чёрную бездну провалившихся глазниц.
    - Покажи мне всё, что видел, - приказал Чёрно-Белый.
     И призрак исполнил этот приказ, наполняя сознание духа образами, мыслями и чувствами, открывая всё то, что творилось наверху с пронзительной остротой и точностью передавая каждую деталь. Чёрно-Белый практически ощутил ту боль, которую нанесли горе спасителю острые эльфийские клинки и, конечно же, вместе с этим он узнал об истинных мотивах своего слуги.
    С шипением отпрянув в сторону он застыл и погрузился в размышления. То, что ему открылось – требовалось хорошенько осмыслить, но итог… итог он уже знал. Обернувшись к слуге и поймав «взгляд» чёрных глазниц, он объявил спокойно и ласково:
    - Не беспокойся о них. Они, как и все здесь, вскоре замёрзнут на смерть и история этого места, наконец, подойдёт к концу. Не так уж и важно, есть они или нет. Рок грядёт, а нет на свете силы способной препятствовать силе рока… - Уста его растянулись в широкой и милостивой улыбке. – В этот раз я не стану наказывать тебя за непослушание, ибо я знаю, что самым страшным наказанием для тебя будет видеть призраков трёх эльфов, пополнивших ваши ряды. Вон там, - он указал на разбитую плиту, - будут покоиться их тела. От ныне и во веки…
    С этими словами он развернулся и направился прочь.

Отредактировано Lith (2017-06-24 20:24:40)

+2

24

- Раз задержки не избежать, стоит применить появившееся время для изучения этого самого врага. Нельзя оставлять его за спиной, как нельзя и оставлять ему возможность и дальше продолжать действовать здесь. - Здравый смысл и осторожность говорили ему уйти утром, оставить сородичей идти их путём, ведь чем дальше, тем сильнее он рисковал быть ими узнанным. Вот только... Вот только поступить по велению разума значило предать законы Света и дать Тьие шанс победить. А трое это всё-таки лучше чем двое, особенно когда один практически можно сказать выбыл ещё в самом начале. Так что он может и задержаться. Тем более, что ему уж точно спешить некуда.
Дёгмунд не любил человеческих городов. По большей части из-за шума, суеты, грязи и неухоженности. Вспоминались Тирион, Валмар, Нарготронд... Даже взятый с боем Менегрот выглядел совсем не так... То ли не любят люди жизнь в городе, которым можно любоваться бесконечно, то ли себя не любят, то ли не умеют дарить городу жизнь, дыхание, душу. Всё как-то... тоскливо, холодно и неуютно. И даже не метель в том виновата в большей степени. Сам город такой. Наверное потому в нём и завелись тёмные, что света тут почти и нет.
Мирное воззвание к хозяевам постоялого двора не принесло результата. Буря начиналась нешуточная, и за её шумом даже стоящему рядом нолдо было плохо слышно сородича, что уж говорить об обитателях дома. Он уже намеревался вспомнить опыт одного из братьев и применить "перводомовскую дурь" как называл это состояние дядюшка, на благо, но нечаянный спутник, оказавшийся действительно золотистым блондином справился и сам.
- Неплохо так. - Одобрительно хмыкнул нолдо, когда за дверьми трактира послышались шаги, и засов начали убирать. Трактирщик хорошо знал свою работу, да и оказался умнее и спокойнее стражей ворот, так что вскоре метель и холод оказались позади и бессильны и дальше причинять неудобства путникам.
В зале постоялого двора было тепло и светло - то что нужно после ночи, до краёв полной снежной непогодой. А ещё можно было вполне неплохо рассмотреть обоих сородичей. На несколько мгновений Дёгмунд замер, не сводя с них взгляда, но после резко отвернулся, скидывая с головы капюшон. Не ожидал он увидеть тут младшего из двоих, да и старшего в общем-то тоже. Но судьбе видимо было угодно устроить всё именно таким образом. На мелочи эта барышня явно решила не размениваться.
- Не стоит, я не сделал ничего особенного. - Чуть качнул головой нолдо. - А призраки и метель... Это всё можно легко пережить. Первое хоть и опасно, но не страшнее Моргота, а второе не навсегла. - После он внимательно посмотрел на младшего из сородичей и коротко кивнул в ответ старшему. - Мне доступны оба способа лечения. Но прежде чем выбирать между ними, нужно понять, какой ьулет действеннее и нужнее.
Дёгмунд скинул плащ и сел напротив Элронда. Осторожно положил ему на виски кончики указательных пальцев, оставив ладони раскрытыми и прикрыл глаза, "вглядываясь" и "вслушиваясь".
- Мальчишка... Уши бы тебе надрать за такое. Полез куда не надо. - Проворчал себе под нос на квенья, не шевелясь и не отворачиваясь. Спустя же пару минут неподвижности убрал руки от висков обследуемого и коротко глянул на втородомовца.
- Ну ацелас не ацелас, но что-нибудь подходящее в моих запасах точно сыщется. Хотя подобные проблемы всё-таки проще одолевать как раз чарами. Но их пока побережём, неизвестно ещё, когда и как они нам могут здесь пригодиться.
И углубился в изучение наличествующих у него лекарственных трав, подбирая необходимые. Ацеласа как и прочих подобных ему трав в арсенале нолдо уже давненько не водилось. Незачем попросту было, людям хватало и помощи обычных трав или чар, с Тьмою крестьяне как-то не воюют, да и чарами не балуются, так что раны их совершенно обыденны, а болезни не имеют никакого отношения к извечной войне Сил.
Спустя некоторое время на чистую тряпицу, расстеленную на ближайшем столе, легли несколько небольших мешочков, распространяющих душистый запах сухих трав,а рядом встала специальная чаша под крышкой.
Не обращая больше внимания на происходящее вокруг, Дёгмунд занялся приготовлением взвара. Обернулся только, чтобы попросить кружку только что вскипевшей воды. И вновь углубился в работу. Привычные действия, известный результат, сосредоточенность мастера за работой. Кто говорил, что быть лекарем просто, ошибался. Иногда даже сложнее, чем работа с Музыкой и чарами. Ибо любое лекарство может превратиться в яд, а спасенме в причинение вреда. Но спустя много лет практики в самых разных условиях вся работа доведена почти до автоматизма. Но ему привычнее погружаться в неё целиком.
Ещё несколько минут, и нолдо подал Глорфинделю чашу.
- Попробуй выпоить всё. А после ему нужно будет отдохнуть, желательно поспать.
От взвара пахло лесом, летом и чуть-чуть чарами, придающими травам бОльшую силу и направленность действия. Старое, одно из хорошо известных в кругах целителей средство. Результат конечно будет далеко не моментальный, но за сутки-двое более-менее на ноги поставить сможет. Если конечно вообще не применять чар, с ними-то и того быстрее.

+1

25

- Нельзя – эхом отозвался Глорфиндел. – У жителей этого города нет сил и знаний, чтобы бороться с подобным злом. У нас они есть, и оставить всё как есть было бы преступлением.
Этой ночью старый постоялый двор послужил путникам защитой от свирепой метели. По ту сторону стен выл ветер, но внутри было тепло и спокойно. Пламя в очаге горело неровно от пробивающегося сквозь щели сквозняка, так что Глорфиндел взялся поправлять поленья с помощью гнутой, закопчённой до черна кочерги. Золотоволосый эльф занимался этим простым делом столь увлечённо, что даже последний хоббит заподозрил бы его в чародействе. Он не пел песен, не шептал волшебных слов, он просто вспоминал тепло и свет очага, что всегда горел в каминном зале Имладриса. И одной этой памятью пробудил душу огня, призвав в эти холодные края толику домашнего тепла.
Пламя в камине вспыхнуло ярче, запылало ровнее, в алых тонах проступили солнечные отливы. Полумрак, царивший в главном зале, стал мягким и уютным, и даже ветер больше не ломился в двери и ставни столь свирепо. Глорфиндел поднялся, положил кочергу и стряхнул с рук остатки чар.
К сожалению, или к счастью, он слишком увлёкся своим занятием и прослушал львиную долю того, что бормотал Маглор. А там было немало интересного! Услышь сейчас Глорфиндел то, как Дёгмунд сюсюкается с владыкой Имладриса, и картина личности одного из сыновей Феанора стала бы очевидной. Даже не пытаясь сознательно проникнуть в тайну сородича, Глорфиндел уже понял многое и догадывался ещё о большем. Что он знал? Им с Элрондом встретился некий эльф высокой крови с аманским мечом, знающий многое и о целебных чарах, и о древнем зле. Легенду о разграблении гаваней и спасении сыновей Эарендила среди эльдар не знал только последний лентяй и… всё же тайна Маглора ещё оставалась таковой.
Лаурэфин хотел оставить тайны прошлого томиться под камнем истории и заняться настоящим. Вскоре принесли воду и Дёгмунд занялся приготовлением целебного отвара. Глорфиндел в это время отошёл в сторону и побеседовал с хозяином. Оказалось, что со свободными комнатами дела обстоят не лучшим образом: зимой многие купцы и другие путники останавливались на стоянку в Борхолде, кто намеренно, а кто по необходимости. Робея перед дюжим иноземцем, мужик предлагал свою комнату, но Лаурэфин, поколебавшись, отказался.
После короткого разговора сошлись на том, что этой ночью они вздремнут в главном зале, на лавках, а потом хозяин присмотрит им какое-нибудь жильё. Лаурэфин совсем не был уверен в том, что им придётся здесь задержаться, но возражать не стал. Перспектива провести ночь лёжа на скамье его не пугала: в сравнении с пещерами Мглистых гор и лесными тропами здесь было всяко уютнее. Договорившись и одарив хозяина парой золотых монет нуменорской чеканки, Глорфиндел вернулся к очагу и присел в разлапистое деревянное кресло с высокой спинкой.
- Мы не найдём здесь королевских покоев и пуховых перин, зато я добыл нам три скамьи, немного одеял и горячий ужин. Наши припасы давно иссякли, так что местная похлёбка придётся как раз кстати.
После чего обратился к Элронду, чей взор был мрачен, а лицо бледно:
- Теперь у нас есть огонь, добрый кров и ужин, о владыка. А коли так, нам не хватает лишь доброй песни чтобы метель окончательно осталась позади. Жаль, здесь нет ни лютни, ни арфы, ни свистка… о несчастный народ! Но я знаю легенду, для которой вой бури и треск камина будут лучшим аккомпанементом.
Обращаясь к Элронду, чей дух и разум блуждали далеко, он словно зажигал маяк, подсказывая безопасный путь для возвращения. Песня должна была стать той нитью, по которой дух Полуэльфа мог бы вернуться домой. Лаурэфин знал немало древних преданий, многие из которых застал при жизни, а некоторые видел воочию. Но среди повестей Белерианда не сыскать второй такой, что была бы исполнена такой отваги и скорби.
Он запел о Берене и Лутиэн, и звуки его чудесного голоса наполнили стены зала, точно играл целый оркестр. Лаурэфин ни разу не был искусным певцом, но вкладывал в песню весь свет своей души, делясь им щедро и без оглядки. Память о былых временах крепла в этом месте, древние слова будили в воображении образы мрачные и восхитительные, оживляя строки легенды. Глорфиндел не был майа или Стихией, не в его власти было согреть стонущие о стужи ночные земли, но своей волей, воображением и Искусством он создавал оплот, где ночные страхи более не имели сил. И всё это золотоволосый эльф делал не ради прихоти или славы, а из желания помочь другу. И от того крепчали напевы и порождаемые ими образы обретали волшебство.
Он принял из рук Маглора чашу и, продолжая напевать древние строки, взялся поить Элронда, бережно придерживая его голову. Процесс шёл не быстро, но Глорфиндел никуда не спешил. В глазах Элронда мерцали отблески пламени. По мере того, как начинал действовать целебный отвар, лицу Полуэльфа возвращались краски. Он уже не казался смертельно больным, скорее, погружённым в тяжкие раздумья. Мысленный контакт с тем клубком ненависти, страха и злобы, коим являлся призрак, мог бы разрушить разум любого, кто не обладает великой волей и знаниями. Но даже лорду Имладриса потребуется время. А меж тем, враг мог буквально прятаться за дверью.

0

26

Что ж, раз уж они так громко заявили о себе врагу, раз уж оказались в самом центре этой истории, то просто пройти мимо будет уже не по-эльфийски просто. Люди и правда с этакой напастью сами не справятся. А у них шансы есть. Так что...
При помощи лёгких чар огонь в очаге стал гореть ярче и жарче. И почти уже по-настоящему зимний холод и буря отступили, оставшись где-то там, далеко за окнами.
- Уже неплохой результат. Там, за стенами, сейчас всяко намного худшие условия.
Самым главным сейчас было то, что есть стены, потолок и горящий очаг. Ни снегу, ни ветру не проникнуть сюда, а потому ночлег обещал быть вполне приемлемым. Не в пример лучше ночи в лесу.
- Думаю, даже будь у них тут лютня или арфа, мелодии эльфийских песен для них были бы слишком... чужды. - Обернувшись на людей, отозвался Дёгмунд. Изначально он хотел сказать иное слово, но подумал, что лучше будет его всё-таки заменить. Люди... У них даже инструменты, если и есть в трактирах, то настолько неухоженные и плохо звучащие, что слушать их мелодии и так не каждый даже человек выдержит, не то что эльф, а уж в сочетании с балладами на квенья или синдарине... В общем хорошо, что сородич не стал ставить подобных экспериментов.
Случайно ли или намеренно зазвучала именно эта песнь в стенах постоялого двора. Но услышав её первые слова, Дёгмунд вздрогнул и коротко глянул на гондолинского лорда. Тот, впрочем, похоже не догадывался, при ком запел эту легенду.
"Почему именно эту... сейчас? Существует множество светлых песен, куда светлее и прекраснее этой. Но почему именно она?" - Но нолдо промолчал, задумчиво и чуть отстранённо глядя в огонь очага. Он знал не только слова и музыку, но и то, как какие строки и при сопровождении какого инструмента следует петь. Он мог бы и подпеть, и подыграть, но не стал делать этого. Он мог забыться и спеть так, как пел это когда-то, как мог спеть только он один, как звучала эта песнь изначально. Но если Глорфинделу не довелось слышать сотворившего эти строки, то Элронд уж точно, в каком бы состоянии ни был, узнал бы наверняка, ибо не раз и не два довелось ему в детстве слышать...
Нолдо обернулся к сородичам не сразу, только когда отзвучали последние строки. Пронаблюдал за тем, как возвращается жизнь в бывшие застывшими черты лица Полуэльфа. Коротко кивнул. Теперь нужен сон. Сколько получится. Сколько даст та неведомая тёмная сила, поселившаяся в городе. Потом... Потом придётся смотреть по обстоятельствам. Вот только похоже ближайшие сутки, а то и больше Элронду не чаровать, да и с осанвэ придётся быть осторожнее.
Будь это в прошлые годы, он бы наверное ответил тоже песней. Благо знал их немало, и даже к нынешнему бы случаю подобрал пару-тройку так точно, даже не особо углубляясь в собрания памяти. Но сейчас... Сейчас он просто передал чехол с лютней гондолинцу. Старый походный инструмент конечно не те прекрасные концертные, что были когда-то и в Амане, и в нолдорских крепостях и городах, но всё-таки эльфийской работы. Люди так точно не умеют ни делать инструменты, ни создавать их звучание. Ьлаго в прошлом у Макалаурэ было несколько инструментов, и эта лютня была что называется из "рабочих", а потому даже Элронду вряд ли бы удалось узнать её, ибо конкретно с ней менестрель работал в одиночестве, когда создавал что-то. Не удивительно, что в итоге именно её он и взял, когда они с братом покидали в последний раз крепость.
Сама лютня была довольно простой. Тёмное дерево, покрытое лаком, "розетка в виде сплетения листьев и цветов дикого вьюнка, разве что сплав для струн тоже из аманских, в Белерианде и тем более в Средиземье таких уже не делали. Простенькие чары долговечности на инструменте. Ничего особенного в общем, хотя и звучит красиво и чисто.

0

27

Глорфиндел пел о былых временах, о подвигах и невзгодах. В его голосе не было великого искусства или магии, лишь природная красота эльдар и живые чувства. Пусть Первая Эпоха знает немало славных и весёлых преданий, ни одна другая легенда не могла затронуть дух Элронда так, как сказание о свершениях прародителей рода Эарендила. К тому же, в те тёмные времена история о Берене и Лутиэн была символом надежды, и сейчас этот символ оживал в строках эльфийской песни. И пусть в голосе Лаурэфина не было чарующей силы Финрода Фелагунда, но люди, трактирщик и его супруга, поневоле заслушались переливами незнакомой речи.
Но даже самому долгому преданию когда-нибудь да приходит конец. Глорфиндел спел о пути Лутиэн в Мандосе и возвращении в Белерианд, и на этом решил остановиться. Казалось, пел он недолго, но за то время прошло несколько часов. Нехитрый ужин остыл и хозяйка убежала подогревать его, а Лаурэфин порядком выдохся и теперь переводил дыхание, сидя в кресле.
- Я не менестрель – сообщил он, имея при этом донельзя довольный вид. – Мне и птичья песня будет в помощь, и звуки простой лютни.
Безмолвное предложение Маглора застало эльфа врасплох. Он взял лютню бережно, точно ребёнка. Осмотрел изящный корпус, коснулся пальцами струн, не сдержав мечтательной улыбки. В лютнях нолдо разбирался на порядок хуже, чем в мечах, но не узнать работу аманского мастера просто не мог. А потом он с сожалением вернул лютню хозяину.
- Спасибо, Дёгмунд. Но не мне играть на этих струнах. Да и ночь уже наполовину прошла, а мне бы хотелось отведать местных блюд и погрезить о западном лете. Может ты сам споёшь нам что-нибудь?
И тут Маглор мог бы поймать заинтересованный взгляд объекта врачеваний. Элронда не зря считали одним из мудрейших обитателей Средиземья. Не смотря на средненький, по меркам эльфов, возраст, владыка Имладриса отличался выдающейся проницательностью и огромными знаниями. Там где Глорфиндел видел лишь намёки и не желал заглядывать дальше, Элронд зрел ясные отпечатки сущности вещей… и эльфов. Правда сейчас Эльфиниту было не до разоблачений и семейных сцен: его по-прежнему пробирал потусторонний мороз, который отступил, но не ушёл окончательно.

+1

28

- Что же, могу и спеть.  После недолгого молчания, во время которого он внимательно посмотрел на гондолинца, ответил Дёгмунд и вновь взял лютню. - А ты пел хорошо. Хотя я и не ожидал услышать именно эту песнь. Но у тебя получилось спеть её.
А вот теперь стоит достойно ответить. И он уже знал, что сейчас будет петь. Да... нескоро ещё люди, коим посчастливелось оказаться здесь в этот вечер, забудут происходящее в зале. Нечасто ибо ныне вот так вот отерыто звучат эльфийские баллады и песни. И ещё суждено им сегодня услышать голос того, чьи песни слушали ещё сами валар многие годы назад в землях Запада, но о последнем могут узнать только двое сидящих в этом зале. К счастью. Ибо этой ночи уже достаточно призраков прошлого.
Нолдо задумчиво коснулся струн пальцами, вспоминая мелодию. Послн сначала чуть медленно, а потом, припомнив, в нормальном темпе заиграл вступление. Потом запел.
- Бури и метели землю одолели
Птицы белые мои к солнцу улетели.
По затерянным следам поспешите в край далекий,
В край далекий, путь не легкий
К светлым солнечным годам
Отыщите мою радость, что за горем затерялась
Принесите песню мне о родившейся весне.
   
Разыщите лучик, что закрыли тучи
И родник живой воды напоить сады.
Отыщите в тишине голос ласковый, любимой,
Рук тепло, дающей силы, взгляд ее верните мне
Принесите мне веселье горных рек и рек весенних,
Жар людских сердец согретых
Вольных странствий теплым ветром.

Попросите небо не темнеть от гнева,
Попросите у полей мирного раздолья,
Попросите у лесов чистых звонких голосов,
Чтоб сказать о том, как труден
Путь души, спешащей к людям.
Отыщите острова, где зеленая трава,
В ней живут любви и мира, позабытые слова.
Отыщите острова, где зеленая трава,
В ней живут любви и мира, позабытые слова.
Он пел, чуть прикрыв глаза, но из-под ресниц всё равно задумчиво смотрел на Элронда. Не великое сказание и не баллада о подвигах и великой любви. Простая песня, разве что пел её нолдо на квенья. Но именно такие песни когда-то вели заплутавших в темноте войны и даровали им новые силы. Вот и сейчас лишь простая песня, лишь лёгкое и тёплое дуновение чар, лишь спокойное звучание голоса, обладатель которого равно умел и петь, и командовать.
Но струны не смолкли, только сменилась мелодия. Чуть иная музыка, чуть иная песня, но также наполненная светом, теплом и стремлением к чему-то высокому и прекрасному.
- Прошедший день затих и опустел,
Готовясь к плену молчаливой ночи,
Он гаснет эхом недопетых строчек
Вечерних песен между темных стен.

Он начинался, чтоб зажечь сердца
Своим сияньем вдохновенно зыбким,
И мир встречал его открытою улыбкой
К восходу солнца обращенного лица.

Сквозь облака, летя с небес к земле,
Свою судьбу ее судьбе вверяя,
То находя, то что-то вдруг теряя,
Он прорывался в предрассветной мгле.

Он жил и пел бездумно и всерьез,
Перемежая холод с пылким зноем,
Святую осень с грешною весною,

Смешное небо с небом, полным слез.

Но видя, что года берут права,
Стал одного бояться -ночи темной -
И в сумерках сомнений неуемных
Закатных песен высветил слова.

Прошедший день - вечерняя пора,
Но тот закат мне сердце не тревожит -
Не ночь конец тревогам всем положит,
А света непрерывная игра.

Стою в раздумье над прошедшим днем,
Как в ожиданьи радости неспетой,
Как будто луч грядущего рассвета
Меня коснулся ласковым огнем.

Стою в раздумье над прошедшим днем,
Как в ожиданьи радости неспетой,
Как будто луч грядущего рассвета
Меня коснулся ласковым огнем.
Лютня издала ещё несколько переливов и смолкла. Дёгмунд провёл пальцами по грифу и положил инструмент на колени. Очарование песен потихоньку рассеивалось, как утренний туман на солнце. Но почему-то могло показаться, что тьма, вьюга и холод отступили от окон таверны, уступая место спокойной тишине поздней ночи.
В принципе смысла скрываться дальше уже не было, да и сородичам в догадливости явно было не отказать, потому лёгкое движение руки, будто он снимал с лица паутинку, и менестрель развеял чары, оставшись в том виде, каким он был в действительности. Время и прошедшие события несомненно изменили его облик, но приглядевшись, можно было узнать.

_____________
Воскресенье "Бури и метели"
Воскресенье "Прошедший день"

+1

29

Молчал хозяин и хозяйка трактира, и ужин давно остыл на столе. Замер, опустив руки на перила, заспанный постоялец, спустившийся по какой-то нужде. Уютно трещал камин, рассеивая золотые искры в полумрак. Глорфиндел заслушался, баюкая в руке посеребрёную флягу с чистой ключевой водой. Его лицо было на удивление задумчиво и печально. Ему было что вспомнить, и пусть залы Мандоса утолили боль и скорбь, они не могли потушить печаль Возрождённого. В какой-то момент он передал флягу Элронду, и тот, с благодарным кивком, вполне осознанно сделал пару глотков. Руки Полуэльфа едва заметно подрагивали, отбрасывая тени на высокую стойку из массивного дуба.
Лаурэфин размышлял, и дивное пение будило в его воображении улицы далёкого Тириона и мрак северных льдов. Пламя очага искрилась на золотом узоре его наручей. Он не двигался, он забывал дышать. Песни сумерек его мало прельщали, нолдо предпочитал что-нибудь радостное или возвышенно-глубокое. Но эта песня, восхваляющая свет и отвагу, пришлась ему по душе. Или он просто видел в песне менестреля то, к чему издревле стремилась его душа? Кто знает, где предел Искусства второго сына Феанора?
Но вот, песня смолкла, и в общей зале повисла тишина. Но тишина эта была спокойной и умиротворенной, даже глас неистовой бури не выл за стеной. Глорфиндел всё так же смотрел в камин, и один Эру знал, что видел он за пляской пламени. Наконец, он поднялся и в изумлении произнёс:
- Это большая похвала из твоих уст, Маглор Песнопевец! Но что ты делаешь здесь, вдали от моря?
Глорфинделу не требовалось напрягать память, чтобы вспомнить парочку других, куда менее лицеприятных прозвищ: “Убийца родичей”, “Похититель детей”, “Проклятый”. По законам Линдона Маглор был преступником, заслуживающим королевского суда. Но Линдон был далеко, власть Гил-Галада на эти земли не распространялась. Что до преступлений против Валинора, то Эонвэ, геральд Манвэ, некогда отпустил Маглора с братом, не желая проливать ещё больше эльфийской крови. Чувство долга, коим руководствовался Глорфиндел, ныне молчало. Перед ним был эльф, участвовавший в самых ужасных преступлениях, когда-либо совершённых нолдор, но Глорфиндел не чувствовал гнева. Лишь сострадание.
- У каждой легенды есть свой автор - неожиданно произнёс Элронд, пристально изучая проявившееся лицо Маглора. - Не думал, что когда-либо ещё увижу твоё лицо, мой наставник. Какая сила свела нас вместе после стольких лет? Судьба, рок, слепой случай? Как бы то ни было, я рад нашей встрече.
Он встал, не без видимых усилий, и протянул Маглору руку в жесте приветствия. Лицо его по-прежнему было бледно, но взгляд ожил, выражая смятение чувств, скрытых под маской эльфийского лорда.
- Почему ты… - он запнулся, подбирая слова. - Здесь?

0

30

Макалаурэ прямо и спокойно посмотрел на гондолинца. Он знал, что реакция могла быть различной. И был готов к любой. Он не возвращался к своим именно потому. Мало кто вспомнил бы о нём аманском, но все бы - о том, что было содеяно им в годы Первой Эпохи и немного ранее. А память эльфов длинна как и их жизнь, потому встречаться с ними лучше не стоило. Пусть Первая Эпоха, её герои и события останутся в прошлом, ни к чему тревожить былое. В этом ему помогло море, принявшее в свои воды не только сильмарилл, но и почти всю боль, всю вину и все мысли. Только памяти забрать не сумело...
- Море принесло успокоение моему фэа и вернуло ясность разуму. Но большего бы оно всё равно не смогло дать. Да и с того времени, как люди освоили западные земли, берег моря перестал быть пустынным.
Были у него и другие причины. Иной путь, например. Берег моря хорош, чтобы там оставить прошлое, но совершенно не подходил, чтобы творить настоящее. К тому же нет-нет, а взгляд его устремлялся в волны, будто желая заметить там искорку света, но не находил. Надёжно умеет море хранить то, что отдали ему. Вот и сильмарилл был скрыт навечно в его глубине. К тому же ничто нолдо там не держало, кроме воспоминаний, а потому зачем...
= А у каждой истории есть конец. Моя, как и история всего Дома Пламени, подошла к концу много лет назад. - Спокойно и чуть печально ответил менестрель, теперь уже смотря в глаза Элронду.
- Это не судьба и не рок, и даже не деяние кого-то из валар. Случайность, каких бывают тысячи. Мои пути давно лежат далеко от земель квенди, и мы бы и вовсе быть может не встретились, если бы не странные людские порядки да непогода. Но я тоже рад видеть тебя, ибо до того только слышал много разного. - Нолдо улыбнулся уголками губ и легко сжал кончики пальцев Элронда, отвечая на приветствие. После поднялся с места и положил ладони тому на плечи и немного изменившимся тоном произнёс. - А теперь сядь, нечего тут подскакивать, когда самого едва ли ветром не шатает. И прошу, не стоит больше тревожить прошлое. У меня ныне иное имя и иной путь. А здесь я потому, как дорога привела, ибо она распоряжается судьбою вольного странника. 
Он вновь сел и, по-прежнему не сводя взгляда с воспитанника, добавил вновь обычным своим тоном.
- А если серьёзно, не помешало бы тебе сейчас отправиться спать. И хорошенько выспаться, пока время позволяет, да и необходимость имеется.
И это было скорее советом. Просто он сам хорошо знал последствия разного рода откатов. Как знал и то, что хороший спокойный сон волне неплохо помогает в борьбе с этим. К тому же Элронду, как и его спутнику впрочем, отдых и без того был необходим. Так что стоило пожалуй постепенно завершать ночные посиделки. Ибо отдых важнее любых разговоров.

0


Вы здесь » Путь в Средиземье » Север » (Серые горы, 12 октября 2219 В.Э.) Проклятие Борхолда